Они налетают на меня со всех сторон, перебивая друг друга. Я тру шею ладонью, чувствуя, как под кожей бьётся пульс. Отказываться от такого предложения – это выстрел себе в ногу.

Я отлично это понимаю. Но перед глазами стоит Вика на сцене. Я себя до сих пор чувствую себя виноватым. Это ведь Анжела ребят подговорила, они, глядя на неё, стали бросаться едой на сцену и свистеть. Но виню себя за то, что не предусмотрел. Надо было Анжеле не просто сказать, что всё кончено между нами, а пригрозить и объяснить, чем ей это всё может обойтись.

Как я это сделал после выступления.

Только вот поздно уже. Вика сбежала. А потом ещё и новость с её родителями. Это пиздец, конечно!

Сижу здесь, а сам понимаю, что с ней надо быть. Но отец Вики сказал, чтобы я дал ей время.

Я дал. А теперь вот это предложение. Сука, как же не вовремя.

– Ребят, тормозите, – я поднимаю руку, обрывая их гвалт. – Я собрался к Вике ехать. Вы же знаете, что последний концерт из-за этого отменили. Вы сами тогда согласились, что так надо. Ей сейчас моя поддержка нужна. Сами знаете.

Правый фыркает, откидывая бас на стойку.

– Поддержка? Сол, спустись на землю. Она тебя бросила, – жёстко бросает он. – Собрала вещи и свалила в свой посёлок, даже ничего тебе не сказав. Хотела бы поддержки, не сбежала бы.

– Одно дело – отменить выступление в клубе, когда мы сами себе хозяева, – поддакивает Левый, подходя ко мне вплотную. Он злится, и я его не виню. – Другое дело – проебать предложение всей жизни из-за девчонки, которая тебя динамит! Только не говори мне, что ты серьёзно готов всё это бросить?

Он смотрит на меня в упор, ожидая ответа. Я смотрю на парней. На аппаратуру, на исписанные листы с текстами, раскиданные по столу. Я не могу их предать. Это и их жизнь тоже.

– Не готов, – отвечаю я прямо, глядя Дэну в глаза. – Но и Вику я бросить не могу. Я поеду за ней.

– Я тебя понимаю, Сол, – внезапно подаёт голос Стас. Грув сидит за барабанной установкой, скрестив руки на груди. Он всегда самый рассудительный из нас, его мнению я доверяю. – Но у тебя есть время только до понедельника. Ты можешь съездить к ней, поддержать, разобраться во всём и успеть вернуться. Некрасиво бросать ребят и группу на таком этапе. Мы же вроде команда.

Я коротко киваю. Он прав. Пытаться усидеть на двух стульях – паршивая затея, но выбора у меня сейчас нет. Я не останусь здесь, зная, что Вика там одна.

– Окей, – говорю я, забирая со стула свою куртку. – Попробуем так. Я уеду сегодня. К понедельнику буду в городе и подпишем контракт.

Кирилл скептически скрещивает руки на груди и качает головой.

– Да она тебя, может, даже в ворота не пустит. Зря только время потеряешь.

Я накидываю куртку на плечи, застёгивая молнию.

– Ну, не пустит – значит, буду знать, что не пустила. Развернусь и уеду, – отвечаю я, направляясь к двери. – Лучше я это сделаю, чем буду всю жизнь жалеть, что зассал и даже не попробовал.

Я толкаю тяжёлую дверь студии, выходя в коридор, и на ходу достаю ключи от машины. У меня есть два дня, чтобы добраться до её посёлка и доказать ей, что она ошибается, пытаясь вычеркнуть меня из своей жизни.

Падаю на водительское сиденье, бросаю ключи в подстаканник и завожу мотор. Приборная панель вспыхивает неоновым светом. Я выруливаю со стоянки клуба, выжимая педаль газа, и направляю машину в сторону выезда из города.

Трасса ночью почти пустая. Редкие фуры проносятся навстречу, ослепляя фарами, но я не обращаю на них внимания. Я просто гоню вперёд, чувствуя, как под капотом ровно гудит двигатель.

Я знаю, куда ехать. Адрес мне Викин отец скинул, когда я к ним заходил. Он тогда мне и рассказал и про аварию, и про то, что Вика собрала вещи.

Её побег со сцены, отключённый телефон, игнор. Она привыкла закрываться от мира и сбегать, потому что уверена – её проблемы никому не упёрлись. Знакомое чувство, я через него прошёл, и как никто понимаю сейчас Вику. Только у меня не нашлось человека кто бы помог. Я сам выкарабкивался, а она девчонка, ей помощь нужна. Моя поддержка.

Она реально думает, что я позволю ей просто исчезнуть, слить нас и зарыться в своё чувство вины.

Хреново она меня знает.

Шесть часов за рулём, несколько остановок по дороге, чтобы размяться. Пара стаканов кофе, чтобы не уснуть. Стараясь не думать о плохом. Как бы это банально ни звучало, но плохие мысли всегда притягивают говно.

Я только поэтому и вылез из нищеты. Всегда верил в себя и что всё будет хорошо. Вот и сейчас представляю себе, что Вика обрадуется, когда увидит меня. С родителями её тоже будет всё нормально. У них есть дети, им есть ради чего стараться выжить. Так что Вике просто нужна поддержка, чтобы она не думала, что она одна.

Я глушу мотор, когда небо над крышами уже становится серым, а уличные фонари гаснут.

Навигатор приводит меня на узкую улицу частного сектора. Вокруг деревянные дома, лай собак из-за заборов и глубокие лужи на разбитом асфальте.

Я выхожу из машины, застёгивая куртку. Воздух здесь колючий, влажный, пахнет дымом и мокрой землёй. Подхожу к высокому металлическому синему забору и бью кулаком по калитке.

Звук разносится по всей улице.

Жду с минуту. Стучу ещё раз, громче.

Слышу, как скрипит дверь дома. По двору шаркают быстрые шаги. Замок на калитке щёлкает, и деревянная створка приоткрывается.

Вика замирает в проёме. Она выглядит откровенно паршиво. Бледная до синевы, под глазами залегли тёмные круги, волосы собраны в небрежный пучок. На ней какая-то растянутая мужская кофта, в которой она тонет, и спортивные штаны.

Она смотрит на меня так, будто увидела призрака. Глаза расширяются, пальцы судорожно вцепляются в край калитки.

– Макс? – хрипло выдыхает она. – Какого хрена ты здесь делаешь?

– И тебе доброе утро, Мишка, – спокойно отзываюсь я.

Глава 43. Зачем приехал?

Я стою и ошалело взираю на человека, которого собиралась забыть.

Мозг отказывается верить, но я же вижу его. Это не глюк и не игра воображения. Он приехал.

Сам. Сюда. Но зачем?

Макс смотрит на меня с улыбкой, не хватает ещё фразы «Сюрприз». Сюрприз так сюрприз. Вообще, не думала, что он приедет.

Я моргаю, но он не исчезает.

– Зачем ты приехал? – наконец спрашиваю я, когда ко мне возвращается способность говорить.

– Как зачем? К тебе. Давно не видел. Соскучился.

– Тебе здесь нечего делать, – говорю я и пытаюсь захлопнуть створку у него перед носом.

Но Макс выставляет руку, упираясь ладонью в калитку, и не даёт её закрыть.

Он заходит во двор и задвигает за собой щеколду.

Так, по-хозяйски, будто каждый день сюда приходит.

– Макс, ты издеваешься? – я скрещиваю руки на груди, пытаясь унять мелкую дрожь от утреннего холода и его внезапного появления. – Я русским языком сказала: тебе тут нечего делать. Садись в машину и уезжай обратно в город.

– Мишка, прекращай рычать, – он делает шаг ко мне, внимательно смотрит мне в глаза. – Твой отец мне всё рассказал. И про аварию, и про мать. Я всё знаю, Вик. Не надо меня гнать.

Я сглатываю колючий ком в горле. Хочу прогнать его, чтобы потом не испытывать вину за то, что втянула его в свои проблемы. У него ведь своя жизнь, другая. Он певец. Талантливый. И сочувствие его мне не надо, но он смотрит на меня так, что я выдавить из себя ничего не могу.

– Я никуда не уеду, Вик, пока мы нормально не поговорим, – добавляет Макс, нарушая утреннюю тишину. – Так что прекращай отталкивать от себя всех подряд. Лучше пригласи в дом. Я бы сейчас от кофе не отказался.

Я прикрываю глаза. Свежий прохладный ветерок забирается под кофту, по спине бегут мурашки.

И я понимаю, что у меня банально нет больше сил препираться с ним. Проще согласиться и впустить его, чем стоять здесь, доказывать ему, что я сильная и мне никто не нужен.

Молча разворачиваюсь и иду к крыльцу. Слышу за спиной его тяжёлые шаги.