Я комкаю картонный талон и бросаю его в пластиковую урну.

– Я никуда не лечу.

Дэн тормозит. Оборачивается с нелепой ухмылкой, решив, что это такая шутка.

А вот до Кирилла доходит быстрее.

– Ты чё несёшь? – он скидывает сумку на пол, делает шаг ко мне. – У нас контракт горит, Сол! Пятнадцать городов. Мы на такие бабки встрянем с неустойкой, что нас организаторы с потрохами сожрут.

– Никто никуда не встрянет, – отвечаю я, поднимаясь с кресла.

Внутри вдруг становится на удивление спокойно.

– Утром сдам свою тачку перекупам. Улетит за день. Денег хватит, чтобы закрыть все ваши штрафы, и останется Вике на нормальную жизнь.

Парни зависают. Машина – это единственное ценное имущество, которое у меня вообще есть, после квартиры.

– Парни, я вас жёстко подставляю, я в курсе, – говорю прямо, глядя на них. – Но я не могу, честно.

– Ты дебил, – возбухает Левый. – Да, ты потом всю жизнь жалеть будешь, что шанс упустил. Все эти неустойки в пизду. Я тебе про шанс, про мечту.

– Наверно. Но по-другому сейчас никак. Если только тур согласятся перенести на зиму или весну.

Парни молчат. Глаза отводят.

– Деньги переведу, как только получу нал.

Разворачиваюсь и иду против потока к выходу из зоны вылета.

Достаю телефон, на ходу прикидывая, кому из знакомых барыг можно скинуть машину без лишних вопросов.

Завтра вечером я должен приехать к Вике с деньгами на руках. И больше никуда не сваливать.

Что будет дальше? Не знаю. Но человек должен оставаться человеком. И я это, наконец, понял.

Глава 48.

Вторник выдаётся суетливым, и это даже к лучшему.

Чем больше дел, тем меньше мыслей. Работа успокаивает, а вот когда сижу, то ощущение, будто мне надо куда-то бежать, что-то делать.

Я вывешиваю постиранное бельё на верёвки во дворе, цепляя футболку Стёпки прищепкой.

Утром я уже успела съездить в больницу, навестила маму, поговорила с лечащим врачом.

Динамика у мамы слабая, но хотя бы без ухудшений, и эта новость даёт мне силы, позволяет мне дышать чуть спокойнее.

Стёпка сейчас на уроках, Илья возится на крыльце с машинками, а я просто механически выполняю домашнюю работу, стараясь не думать о том, что делает Максим. Они должны были прилететь ещё утром. Но он так и не позвонил. Хотя у него банально нет времени. Поэтому лучше не грызть себя и не думать об этом. Сейчас он, скорее всего, готовится к вечернему саундчеку.

Я достаю из таза очередную футболку, встряхиваю её, и в этот момент с улицы доносится низкий рокот мотора.

Звук нарастает, вибрируя в воздухе, и внезапно обрывается прямо возле нашей калитки.

Я оборачиваюсь, машинально вытирая влажные руки о подол футболки. Выглядываю за калитку, и наблюдаю за владельцем байка в чёрном шлеме.

Владелец глушит двигатель, откидывает подножку и не спеша стягивает с головы шлем.

Короткие тёмные волосы, он поворачивает голову.

Я так и замираю, смотрю на Максима и совершенно не понимаю, что происходит.

Он ведь должен быть на другом конце страны, а вместо этого сидит на байке и смотрит на меня.

Я делаю несколько неуверенных шагов. Он что настоящий? Или это мне уже мерещится?

– Ты... как здесь? – спрашиваю я, и голос сипит. – У тебя же рейс вчера вечером был. Тур...

Макс вешает шлем на руль, встаёт с байка и идёт мне навстречу.

– Не полетел я никуда, – отвечает он.

– В смысле не полетел? – я хмурюсь. Как не полетел? А что, так можно было?

– А контракт? А парни? Максим, ты...

– Я всё решил. Всё хорошо.

– Как решил? – не верю я. – Так разве можно? Ты отказался? Наверно, штраф пришлось заплатить.

– Да, неустойку. Я машину продал, – останавливаясь вплотную ко мне. – Денег хватит, чтобы закрыть все штрафы организаторам, и нам с тобой на нормальную жизнь останется.

Я слушаю его и не могу до конца переварить эти слова. Он продал свою машину, отказался от тура, к которому они шли годами, просто чтобы остаться здесь. Со мной?

– Зачем ты это сделал? – только и могу выдавить я, глядя снизу вверх в его лицо.

– Затем, что я должен быть здесь. С тобой. Не надо было уезжать. Надо было сразу остаться, – он берёт моё лицо в ладони.

Кожа у него прохладная, а большие пальцы мягко и уверенно ложатся на мои скулы.

Он наклоняется и целует меня. Без лишних слов, без долгих объяснений.

Просто целует, притягивая меня к себе за талию, прижимает так крепко, что я чувствую, как сильно бьётся его сердце.

Я закрываю глаза, отвечая на поцелуй, и чувствую, что сейчас просто расплачусь.

Разве я могла представить себе когда-то, что мужчина может совершать такие поступки? А говорят принцы перевелись.

Максим целует глубоко, неторопливо, словно ставя точку во всех моих сомнениях и страхах.

Он вытесняет всю ту тревогу, которая копилась во мне последние дни, заполняет меня спокойствием.

Я цепляюсь пальцами за его плечи и понимаю, что он здесь. Мой Сол, мой Максим.

Он не исчезнет, не бросит, он единственный кому я могу доверять, и теперь мы действительно со всем справимся.

Эпилог

Я провожу подушечкой пальца по нижней губе, стирая лишнюю помаду.

Внимательно смотрю на себя в зеркало гримёрки. Макияж хорошо скрывает немного пополневшее лицо.

За стеной гудят люди, доносится музыка и голос Максима. Уже сколько раз слышала его песни и старые, и новые, а до сих пор слушаю их с тем же чувством. Потому что каждая строчка понятна только мне и ему.

Уже прошло два года с того дня, когда он принял самое наверно сложное своё решение в жизни. Жалел ли он? Не знаю. Наверно, жалел, но никогда не говорил мне об этом.

Я поправляю край чёрного топа, и взгляд невольно цепляется за моё отражение. Я изменилась.

Меньше дёргаюсь, меньше жду подвоха от каждого нового дня. Наверное, потому, что самое страшное мы уже пережили.

Когда мама впервые после комы открыла глаза, я думала, у меня сердце остановится от облегчения.

Она заново училась ходить. Я до сих пор помню, как она цеплялась непослушными пальцами за спинку кровати, злилась, плакала, а сейчас носится по дому.

Отчим восстанавливался дольше. Ну ему и досталось в аварии сильнее.

Он до сих пор ходит с костылями. Но самое главное – они живы, и они дома.

На фоне этого любые другие проблемы кажутся просто мелочью.

А после, когда я смогла вернуться в город, то восстановилась в универе.

Закрыла все долги и снова пью отвратительный кофе из автомата вместе с Мариной.

Анжелу, кстати, с треском выперли за неуспеваемость ещё в прошлом году. Может, и не только за это. История об этом умалчивает, только Максим каждый раз хищно улыбается. Скорее всего, он тоже приложил к этому руку.

Я думала, буду злорадствовать, но по факту мне оказалось абсолютно плевать на её существование.

У меня своя жизнь. И если бы не случилось того выступления, может быть, всё пошло не так. Не знаю. Не хочется думать о том, что всё могло быть по-другому.

Парни тогда сильно рискнули. Организаторы тура не пошли навстречу, выкатили конские неустойки, и Макс реально отдал все деньги с продажи машины до копейки, чтобы закрыть штрафы.

Мы сидели почти без денег. На последние копейки. Было сложно.

Максим даже хотел продать квартиру в городе, но карма, видимо, решила выдать нам компенсацию и буквально через месяц после этого на горизонте нарисовался новый продюсер.

Обычный мужик с виду, а оказалось успешный бизнесмен.

Он оценил потенциал группы, предложил условия, которые парни даже не восприняли всерьёз. Думали, шутит.

Цифры в два раза больше, никаких дешёвых туров по убитым клубам.

Они вложились в соцсети, в качественную запись, и сейчас группа взлетела так, что полноценный большой гастрольный тур запланирован на следующий месяц, и уже на больших площадках.