Достаю телефон, открываю приложение такси и решительно шагаю в сторону выезда с территории промзоны. Спиной я физически ощущаю их взгляды, но никто из них не делает попытки меня остановить. Видимо, удар по голове всё-таки вправил им мозги. Хотя бы на сегодняшний вечер.

Прохладный ночной ветер забирается под косуху, остужая разгорячённую кожу. Как только я отхожу от освещённого пит-стопа на тёмную дорогу, адреналин начинает медленно спадать. На смену ему приходит мелкая, противная дрожь в пальцах.

Смотрю на экран смартфона. Кружок поиска уныло вертится. Желающих ехать в глухую промзону на окраине города в пятницу ночью предсказуемо нет. Вокруг только бетонные заборы, закрытые склады и редкие фонари, светящие через один.

За спиной хрустит гравий. Звук приближающегося мотора заставляет меня напрячься, но я упрямо шагаю вперёд, пиная мелкие камни. Не обернусь.

Слева со мной равняется тёмная машина. Стекло со стороны пассажира плавно уползает вниз. За рулём сидит Макс. Одной рукой он держит руль, другой прижимает к разбитой губе салфетку.

– Садись, – предлагает он, подстраивая скорость автомобиля под мой шаг. Мы ползём со скоростью пешехода.

– Глухой? – не глядя на него, бросаю я. – Я жду такси.

– Ты его до утра здесь ждать будешь. Район дерьмовый, Вик. Садись в тачку. Я тебя не трону, даю слово. Просто довезу до дома.

Я фыркаю. Верить обещаниям Сола – это как верить в единорогов.

В этот момент сзади раздаётся шуршание ещё одних шин. Я скашиваю глаза и едва не спотыкаюсь. За машиной Макса, чётко соблюдая дистанцию в пару метров, так же медленно крадётся седан Артёма.

Я резко останавливаюсь. Макс бьёт по тормозам. Бах тоже тормозит позади него.

Стою посреди пустой дороги и смотрю на этот абсурдный парад. Два идиота решили поиграть в президентский кортеж.

– Вы издеваетесь?! – кричу я, всплеснув руками.

Макс слегка высовывается в окно.

– Я не уеду, потому что не оставлю тебя здесь одну, – невозмутимо сообщает Сол. – Так что либо ты садишься ко мне, либо мы так и будем конвоировать тебя до самого проспекта.

Мой телефон коротко вибрирует в ладони. Я опускаю взгляд на экран и чувствую просто нереальное облегчение.

«Водитель найден. Белая Киа Рио прибудет через 4 минуты».

Победно улыбаюсь и поднимаю экран так, чтобы Макс видел.

– Расслабьтесь, секьюрити. Карета подана.

Остаток времени я стою на обочине, скрестив руки на груди, и игнорирую парней.

Макс сидит в своей тачке, сверля меня тяжёлым взглядом через опущенное стекло.

Бах ждёт в седане позади него. Никто не уезжает и не произносит ни слова. Видимо, всё-таки до них дошло, что командовать мной не получится.

Когда из-за поворота, наконец, выныривают фары белого такси, я молча иду к нему. Открываю заднюю дверцу, ныряю в спасительное тепло салона и захлопываю дверь.

– Доброй ночи, – здоровается таксист, подозрительно косясь на две машины, которые застыли прямо за нами на пустой дороге. – Нам в центр?

– Да, – выдыхаю я, поспешно пристёгивая ремень. – Поехали.

Машина трогается с места. Я не удерживаюсь и всё-таки оглядываюсь назад. Они так и стоят на обочине, провожая меня светом фар, пока такси не скрывается за поворотом.

Откидываюсь на спинку сиденья и прикрываю глаза. Ну и ночка.

И как мне, спрашивается, теперь смотреть на них обоих в понедельник в универе?

И, что ещё хуже, как они будут смотреть друг на друга на ближайшей репетиции?

Группе явно предстоят весёлые времена.

Глава 21. Договор

Губа снова трескается на припеве. Я глухо матерюсь прямо в микрофон, опускаю гитару и стираю кровь тыльной стороной ладони.

Музыка обрывается. В студии остаётся только фоновый гул включённых комбиков.

Дэн косится на меня, потом переводит взгляд на Баха. Артём сидит на стуле в противоположном углу и спокойно натирает смычок. На скуле у него наливается синим здоровый синяк, бровь заклеена пластырем. У меня видок не лучше: губа разбита, а на затылке пульсирует шишка. Мишка приложила нас шлемом так, что до сих пор искры из глаз сыплются, стоит только вспомнить. Бешеная.

– Вы бы хоть тоналку у девчонок попросили, – не выдерживает Левый. – Реально как два гопника из подворотни. На нас завтра фотограф придет смотреть, а вы...

– Завали, Дэн, – одновременно и с абсолютно одинаковой интонацией бросаем мы с Артёмом.

Левый поднимает руки, сдаваясь, и отходит к Кириллу, который молча копается в проводах от баса.

Я снимаю ремень гитары, прислоняю её к стойке и иду через всю комнату прямо к скрипачу. Бах перестаёт водить канифолью по смычку и поднимает на меня взгляд. Спокойный, сука. Непробиваемый. Меня от этого его спокойствия кроет ещё сильнее.

– Держись от Вики подальше, – говорю я. Голос звучит ровно, но Дэн с Кириллом за спиной моментально затыкаются.

Бах даже не меняет позы.

– Или что? – спрашивает он. – Снова хочешь на асфальте поваляться?

Я делаю шаг вперёд, хватаю его за грудки и рывком сдёргиваю со стула. Скрипка чудом не летит на пол – Бах успевает перехватить её за гриф, а свободной рукой бьёт меня по рукам, пытаясь скинуть захват.

– Она моя, – цежу я ему прямо в лицо. – Я понятно объясняю? Не лезь к ней.

– Она не гитара, Макс, чтобы быть твоей, – Артём упирается предплечьем мне в грудь. Никакого страха, только упрямство. – Вика сама решит. И что-то я не заметил, чтобы она горела желанием прыгнуть к тебе в тачку.

Я замахиваюсь, напрочь забыв, что мы на базе и что обещал себе не распускать руки до конца репетиции.

– Эй, хорош! – Дэн кидается между нами, повисая на моей руке. С другой стороны подскакивает Кирилл, хватая Баха за плечи и оттаскивая назад. – Вы совсем рехнулись? Нам на слушание идти, а вы друг другу пальцы ломаете!

– Пусти, Левый, – рычу я, пытаясь вырваться.

Раздаётся оглушительный грохот.

Мы все рефлекторно вздрагиваем. Стас сидит за установкой и невозмутимо опускает палочки, которыми только что со всей дури втащил по тарелке. Медь всё ещё мелко вибрирует, глуша нас звоном.

Грув старше всех нас. Он всегда тормозит наши разборки, когда мы подходим к краю. Сейчас он смотрит на меня и на Артёма так, словно мы два идиота-первокурсника.

– Успокоились. Оба, – веско произносит Стас. – Дэн, Кир, отпустите их.

Парни неохотно разжимают руки. Я одёргиваю футболку, тяжело дыша. Бах аккуратно кладёт скрипку в кофр.

– Значит так, – Грув встаёт из-за барабанов. – Вы сейчас гробите группу. Я не собираюсь сливать тур и контракт из-за того, что вы бабу поделить не можете.

– Грув, это не обсуждается, – жёстко перебиваю я. – Вика...

– Дослушай, – обрывает меня Стас. – Я понял, что вы оба встряли. Отлично. Но кулаками вы ничего не решите. Она вас обоих вчера шлемом отмутузила, забыли?

Дэн сзади тихо хрюкает, но тут же давится смехом, когда ловит мой мрачный взгляд.

– Девчонка с характером, – продолжает Стас, глядя то на меня, то на Артёма. – Силой вы её не притащите. Хотите добиться – добивайтесь. Ухаживайте. Оба. Честно.

Я скептически кривлю губы.

– Предлагаешь устроить кастинг?

– Предлагаю дать ей выбор, – спокойно отвечает барабанщик. – Пусть Вика сама решает. А пока она не определится – между вами мораторий на драки. Закусились – идите в зал, надевайте перчатки и бейте морды там, чтобы руки целы остались. Но в студии, в универе и рядом с ней – ведёте себя нормально. Если из-за вас сорвётся хоть один концерт, я сам вам гитары об головы разобью. Поняли?

Я молчу. Смотрю на Артёма. Он на меня.

От одной мысли, что этот правильный скрипач будет тереться рядом с Викой, сводит челюсти. Но Стас прав в одном: Мишка упрямая. Если я буду тупо давить, она пошлёт меня к чертям из принципа.

А честная игра... Я в себе уверен. Бах слишком пресный для такой девчонки. Вике нужен адреналин, а не долбаная романтика под скрипку. Я всё равно её заберу.