Со стороны посада донёсся тяжёлый треск. Он нарастал несколько мгновений, затем что-то рухнуло, и над крышами поднялся общий крик. Прорвались.

Я буквально увидел, как сквозь рухнувшие ворота проходят первые твари из орды: старые, матёрые, быстрые, откормленные, костяные стражи… Когда эта толпа сомнёт защитников и прорвётся к центру…

Та самая орда, которая уничтожила Ясное и которой, по уверениям Щукина, не существовало. Хотелось бы осведомиться у исправника, не изменил ли он своё мнение.

И я обязательно это сделаю. Для такого разговора требовалось всего ничего — чтобы мы оба пережили эту ночь.

Среди этой массы находился водитель. Его самого я пока не чувствовал, зато различал связи с подчинёнными, а над ними — другую, куда более сильную нить, тянувшуюся в управу. Некромант держал водителя, водитель вёл орду. Всё, как в прошлый раз.

Гарантии, что после смерти хозяина водитель рассыплется прахом или потеряет власть, никто не давал. Но иного способа хотя бы попытаться остановить нападение у меня не было.

Мы свернули на широкую улицу и пустили коней в галоп. Вот только не успели те разогнаться, как пришлось снова замедлиться: навстречу нам валила толпа… А за ней неслись мертвяки. Как и тогда, в Малом Днище, орда разделилась. Мертвяки воспользовались паникой, которую устроил в городе некромант, подняв умерших от болезни, и, пока основная масса давила на ворота со стороны посада, вторая часть орды зашла с тыла.

— К домам! — заорал я, осаживая Буяна. — С дороги, дурни! Под копыта лезете!

Вот только меня никто не слушал. Толпа обезумела и неслась вперёд, пытаясь уйти от самой смерти, вцепившейся ей в загривок, а среди людей то тут, то там мелькали оскаленные пасти мертвяков.

Выругавшись, я сам направил коня к забору. Кого-то отбросило широкой грудью жеребца, кто-то, заорав, всё же попал под копыта… Мелькнула залитая кровью морда мертвяка, и я наотмашь рубанул саблей, упокоивая живчика. Мы пробивались вперёд гораздо медленнее, чем хотелось бы, а впереди разгоралось пламя.

Навстречу нам бежали несколько солдат.

— Уходите! Прочь! Там мертвяки!

Я приподнялся в стременах и выругался.

Пытаясь сдержать натиск мертвяков, солдаты соорудили поперёк улицы баррикаду из телег, бочек, охапок соломы и чёрт знает чего ещё и подожгли её. Кони от близости пламени ржали и норовили стать на дыбы, а в огне уже были видны силуэты мертвецов.

Проклятье!

Я оглянулся: толпа разрасталась, к людям присоединялись те, кто, охваченный общей паникой, выскакивал из домов. Впереди пылало пламя, сзади бушевало людское море, и выглядело всё так, будто до управы будет быстрее добраться на своих двоих, чем верхом.

Я огляделся и соскользнул с коня.

— Ты! — я ткнул пальцем в ближайшего ватажника. — Бери коней и уводил их в тот двор, — я показал на добротный дом, чей хозяин минуту назад зачем-то присоединился к толпе, оставив открытой калитку. — Ворота крепкие, стена высокая — мертвяки просто так не вломятся. Запрись в каком-нибудь сарае и жди нас. Верхом нам не проехать.

Ватажник кивнул и подхватил поводья.

— Ты — со мной! — приказал я второму.

Буян дёрнул повод и потянулся за мной. Я провёл ладонью по его шее и отвернулся. Жди, дружок, я вернусь за тобой. Обязательно.

Ватажник подхватил всех троих коней и повёл их во двор. Мы со вторым проверили оружие и, перебежав через улицу, углубились в подворотню, оканчивающуюся забором. Напрямик выйдет быстрее, управа практически на соседней улице. Перемахнув через забор, мы выскочили из подворотни на соседнюю улицу и замерли.

Та часть орды, что прорвалась с тыла, не пошла сквозь огонь. Они тоже предпочли обходную дорогу.

Мертвяки бросились на нас.

Вскинув двустволку, я выстрелил, и тут же — во второй раз, из второго ствола. Сразу два мертвяка рухнули, но вслед им напирали другие. Забросив двустволку за плечо, я выхватил саблю и ринулся вперёд.

Ватажник бросился за мной. Я развалил саблей череп одному мертвяку, отсёк руку другому, пинком отпихнул третьего… Над ухом гавкнул пистоль, и тварь, уже присевшая на четвереньки, готовая прыгнуть на меня, дёрнувшись, упала. Грохнул второй выстрел, а следом раздался характерный звук клинка, рассекающего воздух.

— За мной, быстрее! — скомандовал я, вбивая клинок мертвяку прямо в оскаленную пасть.

Я ударил ногой, отбрасывая тело на напиравшую нежить, и ринулся в образовавшийся просвет. Судя по топоту сапог, ватажник спешил за мной. Разбежавшись, я прикрыл голову руками, и, выставив перед собой рукоять сабли, прыгнул в витрину лавки на другой стороне улицы.

Зазвенело, посыпалось стекло, щёку резануло болью — но я уже был внутри. Поскользнувшись на чём-то, едва не упал, наткнулся на полки, зазвенела падающая посуда… Позади меня в лавку неуклюже запрыгнул ватажник.

— За мной, к чёрному ходу! — крикнул я, сориентировавшись в темноте. Позади рычали мертвяки, пытавшиеся пролезть за нами.

Пробежав лавку насквозь, я остановился у дверей. Нащупал засов, выбил его ударом сапога и распахнул дверь. В лицо пахнуло ночной прохладой. Улица. Пусто.

Я потянулся Даром. Вокруг полыхало, но непосредственно у лавки было пусто. Отлично. Вперёд!

— Быстрее!

Мы выскочили на улицу и понеслись дальше. Сапоги громыхали по мостовой, звуки отражались от стен, и казалось, что вся орда несётся следом за нами. Однако вокруг было пусто.

Пока пусто.

Наконец, мы выскочили на площадь.

В здании управы горел свет. Не привычный жёлтый, а зловещий, призрачный зелёный, отбрасывающий на улицу рваные тени. Перед управой лежали тела. Несколько мертвецов бродили у крыльца, ещё трое стояли на ступенях. Нити тянулись сюда отовсюду — с соседних улиц, от свежих трупов, от посада, от дальних окраин — и уходили внутрь здания.

Мне уже не требовалось использовать Дар, чтобы понять, где находится источник зла, захлестнувшего город этой ночью. Его давление чувствовалось и так.

В ножнах задрожал нож некроманта.

Мертвецы у крыльца повернулись к нам. Я переломил двустволку, нащупал в кармане два патрона и зарядил стволы. Рядом со мной встал ватажник, сжимавший в одной руке пистоль, а в другой — рукоять кавалерийского палаша.

Я поднял ружьё и прицелился, готовясь встретить мертвяков. Вот только они не бросились на нас. Вместо этого они отступили к перилам, освобождая проход.

Дверь управы открылась.

На крыльцо вышел высокий и крепкий мужчина в дорожном платье. Широкие плечи, окладистая русая борода, крупные руки с набитыми костяшками… Он остановился между расступившимися мертвецами и посмотрел на меня холодно и внимательно.

Когда я в последний раз видел этого человека, он был облачён в церковное платье, а не в мирскую одежду. Однако не узнать его было невозможно. Слишком уж врезались в память характерные черты лица. А уж этот взгляд…

— Надо же, какая встреча, — хрипло проговорил я. — А я уж думал, вы запропали куда-то. В прошлый раз исчезли так стремительно, даже не попрощались… На кого ж вы свой приход-то оставили, отче? Старая Русса-то далече отсюда…

Отвечать мне отец Никифор не встал. Его глаза полыхнули зеленью — и тут же все мертвяки, что были на площади, как по команде замерли, а потом медленно повернулись в нашу сторону. Я сглотнул и упёр приклад двустволки в плечо. Чую, непростая сегодня ночка намечается…

Впрочем, а кто говорил, что будет легко?

Первому же бросившемуся ко мне мертвяку я снёс половину головы. Второй выстрел угодил следующему в грудь, развернул его и сбил со ступеней. Рядом грохнул пистоль ватажника, и ещё одна тварь ткнулась лицом в мостовую.

Остальные полезли следом.

Те, что стояли у крыльца, двинулись прямо на нас, ещё несколько показались из-за управы. С улицы, по которой мы только что прибежали, донеслось сипение. Я переломил двустволку, однако сразу понял, что перезарядить её мне не дадут.

— Назад! — крикнул я, отступая к середине площади.