Я встряхнул Варю.

— Варя! Посмотрите на меня! Мы должны уходить. Сейчас же! Иначе погибнем здесь вместе с ним!

Она, наконец, подняла глаза. Несколько секунд смотрела на меня так, словно не узнавала. Потом перевела взгляд на коридор, услышала крики и с трудом кивнула.

Я помог ей подняться.

До прихожей оставалось совсем немного. Мы уже видели входную дверь, оружейную пирамиду у стены и дневной свет за окнами, когда снаружи загрохотали сапоги.

Дверь распахнулась.

Я шагнул вперёд, заслоняя собой Варю, и поднял саблю.

На пороге стоял Григорий.

На кафтане темнели брызги крови, из ствола штуцера ещё тянулся дымок. Сам охотник выглядел совершенно спокойно.

— Пообедали, барин? — спросил он.

— Можно и так сказать.

— Ну и хорошо. Сдаётся мне, десерта не будет. Ехать надо.

Он подхватил из пирамиды мою двустволку и бросил мне.

Я поймал ружьё, проверил курки и взял Варю под локоть.

— Идёмте.

Мы шагнули к выходу.

На улице было шумно.

Кричали люди, лаяли собаки, где-то в стороне надрывалась корова. Один за другим грохотали выстрелы, над двором расплывались клочья порохового дыма. В открытые ворота было видно, как между избами мечутся люди, а следом за ними, пошатываясь и неловко переставляя ноги, бредут мертвяки.

Да и возле барского дома их хватало.

Они появлялись со всех сторон: выходили из-за хозяйственных построек, лезли через калитку, брели по саду, ломая кусты, вылезали из-за статуй… Некоторые были перепачканы землёй, другие — кровью, на одном всё ещё болталась распахнутая погребальная рубаха. Ещё вчера, должно быть, лежал смирно и ждал отпевания. Сегодня поднялся и отправился жрать соседей.

Петри стоял возле лошадей и методично отстреливал тех, кто подходил ближе остальных. Грохнул выстрел, один из мертвяков повалился на дорожку с развороченным черепом. Петри тут же перехватил ружьё, вытащил патрон и принялся перезаряжать. Егерь не торопился и не суетился — делал всё так, будто стрелял по мишеням.

А вот нам торопиться стоило.

Я передал Варю Григорию и потянулся Даром. Голова отозвалась тупой болью, зато перед глазами один за другим вспыхнули мертвяцкие огоньки. И их было много.

Очень много.

Я попробовал охватить всю деревню, дотянулся до крайних изб, потом ещё дальше — до частокола. Огоньки заполняли улицы, дворы и дома. Двигались среди живых, сбивались в кучки и тянулись к барскому двору. Считать их было бесполезно, но навскидку выходило не меньше семи-восьми десятков. А то и под сотню.

Вот же гадство!

Успокаивало лишь то, что почти все они были свежими и медленными. Ни откормленных тварей, ни изменённых, вроде костяных стражей, я пока не чувствовал. День стоял ясный, вокруг имелись открытые пространства, а мертвяки двигались вразброд, не собираясь в плотную орду. Большинство из них обратились совсем недавно и ещё не освоились в новом состоянии. Кабы не некромант, они бы сейчас сидели по избам и не высовывались на солнце.

Впрочем, если бы не некромант, они бы вообще не поднялись.

Камень под рубахой снова нагрелся, а под сюртуком возле груди едва заметно задрожал завёрнутый в бумагу нож. Зов ощущался слабо, почти на самой границе восприятия, но ошибиться было невозможно. Клинок чувствовал тёмную силу и очень хотел ею насытиться. Я всё ещё не понимал, как он работает, но выяснять это сейчас мне не хотелось. Не место и не время.

Если вместе с обычными мертвяками появится что-нибудь посерьёзнее, втроём мы можем и не отбиться. Особенно с Варей на руках и целой деревней, которая превращалась в одну большую кормушку для нежити.

Уходить. Немедленно.

Я открыл глаза.

— Откуда они взялись? — спросила Варя.

Она стояла рядом с Григорием, но в поддержке больше не нуждалась. Растерянность и испуг исчезли, будто их и не было. Теперь Варя выглядела злой и решительной.

В руках она держала собственный штуцер — лёгкий, укороченный, бурдыкинский, сделанный по её руке и подаренный покойным папенькой. Через плечо был переброшен патронташ. Лицо испачкано кровью, светлые волосы рассыпались по плечам и растрепались, взгляд метал молнии.

Я даже залюбовался невольно. Не девица — валькирия!

Нет, всё-таки удивительно, насколько женщине может идти хорошее оружие. Особенно если она умеет им пользоваться.

— Их поднял некромант, — буркнул я. — Я так понимаю, у вас здесь эпидемия какая-то приключилась?

Варя отвела взгляд от улицы и посмотрела на дом. Пальцы крепче сжали ложе штуцера.

— Да, но… — она замолчала, словно только сейчас начала связывать одно с другим. — Кажется, всё сходится. Слуга, который подавал нам за столом, тоже с самого утра был сам не свой. Медленно ходил, ронял посуду. Наверное, уже болел…

— Или уже был мёртв, — хмыкнул я.

Варя резко повернулась ко мне.

— Но он разговаривал.

— Значит, умер позже, и некромант поднял его совсем недавно. Сейчас уже неважно. А вот к вашему священнику, который хоронил людей, не пробивая им головы, у меня появилось несколько неудобных вопросов.

— Так он же первым и помер, — ответила Варя. — Ещё с неделю назад.

М-да.

Это многое объясняло.

Священника похоронили первым, а дальше деревня осталась без человека, который хотя бы знал, что делать с покойниками. Потом началась болезнь. Люди умирали, тела складывали в домах или закапывали, как обычно, не опасаясь, что однажды те полезут обратно.

Некроманту оставалось только протянуть нити и дёрнуть за них.

— Барин, — позвал Григорий. — Вы, конечно, извините, что я в вашу светскую беседу вмешиваюсь, но нам бы ехать надо. А то сейчас какая страхолюдина вылезет — уже и поздно будет.

Он стоял возле крыльца, перезаряжая оружие. Из ствола ещё тянулся дымок. На дорожке перед ним валялся мертвяк с простреленным лбом.

— Согласен, — сказал я. — Едем.

Варя нахмурилась и посмотрела в сторону длинной хозяйственной постройки за домом.

— Мой конь на конюшне.

Будто дожидаясь этих слов, из-за дома донеслось истошное лошадиное ржание. Загрохотали доски, что-то тяжёлое ударилось о стену. Следом заржала другая лошадь, затем ещё одна.

Мы с Григорием переглянулись.

Нет уж.

— Боюсь, на конюшню нам не надо, — сказал я.

Варя закусила губу.

— Но как же…

— Легко.

Я махнул Петри. Тот как раз закончил перезаряжать оружие, повесил штуцер на плечо и подвёл ко мне Буяна. Конь косил глазами на мертвяков, прял ушами и явно желал оказаться как можно дальше отсюда.

Редкий случай, когда наши желания полностью совпадали.

— Полагаю, вы не станете протестовать, если мы немного забудем о приличиях? — спросил я Варю.

Из-за угла дома вывалился мертвяк в рваном кафтане. Увидев нас, он раскрыл пасть и бросился вперёд.

Григорий вскинул штуцер. Грохнул выстрел, голова мертвяка дёрнулась, и тварь рухнула на траву.

Варя сглотнула.

— Не стану.

Она перекинула ружейный ремень через плечо, поставила ногу в стремя и легко поднялась в седло. Села как положено, верхом, подобрала поводья и сразу развернула Буяна боком к воротам.

Я уже взялся за луку, но кое о чём вспомнил.

— Одну секунду.

Обе кобуры с лепажами лежали в перемётной суме. Я вытащил их, быстро пристегнул к поясу и проверил пистолеты. Заряжены. Теперь всё хозяйство оказалось при мне: сабля, терцероль, мизерикордия, два лепажа, нож некроманта и двустволка за спиной.

Не то, чтобы это был необходимый комплект для визита в гости, но если уж начал вооружаться, остановиться уже достаточно сложно.

Я поставил ногу в стремя и вскочил позади Вари. Места в седле сразу стало мало. Пришлось прижаться к девушке и перехватить поводья у неё над руками. При других обстоятельствах подобное положение могло бы оказаться весьма приятным, сейчас же на подобные размышления времени не было.

Петри и Григорий тоже сели по коням. Петри ещё раз оглянулся на двор и вскинул ружьё, прикрывая нас.