Постепенно обучение расползлось на другие вещи. Возле огня несколько особей привыкли подкладывать ветви, когда пламя заметно слабело, хотя без меня очаг всё равно быстро погибал после перехода. Двое взрослых начали сохранять хорошие палки между кормёжками. Молодые охотно разбивали твёрдую пищу на знакомых камнях и значительно хуже понимали, зачем выбирать конкретный материал для режущего края. Несколько жестов нашего со Счастьем языка уже использовались в ситуациях, где я вообще не участвовал.

К одному из жестов я начал присматриваться особенно часто. Он изменился настолько, что первое время казался обычным движением этой группы; затем повторяющийся контекст выдал происхождение. Грамматика исчезла, форма упростилась, смысл сузился, однако движение продолжало жить в чужих руках.

Счастье наверняка поспорила бы со мной о том, считать ли это сохранением языка или его окончательным разрушением. Я несколько раз начал формулировать ей ответ жестами и каждый раз останавливался на середине. Спорить с собственной памятью было нечестно: оппонент почему-то всегда выдавал именно тот аргумент, который я ожидал.

Рубец тем временем продолжал носить копьё. После очередного сезона древко треснуло, и я сделал ему новое. Каменный наконечник не дал: составная конструкция требовала слишком много работы и слишком легко превращалась в бесполезный набор деталей после первой поломки. Зато конец нового древка я выбрал твёрже и обжёг внимательнее.

Когда Рубец в следующий раз попытался ударить им меня во время ссоры из-за еды, я перехватил древко сбоку и толкнул его назад. Он оскалился, рванул оружие к себе и отступил, не продолжая конфликт.

Я отметил, что подарок по крайней мере работает.

9

Крупную кошку мы заметили на открытом переходе, где кустарник отходил от воды и несколько сотен шагов приходилось идти почти без деревьев. Зверь появился сбоку, сначала как движение над сухой травой, затем вышел на более чистое место. Передняя часть тела казалась особенно мощной, ноги были длинными, а голова держалась ниже, чем мне нравилось у животного такого размера.

Группа отреагировала быстрее, чем несколькими годами раньше. Самки с маленькими детьми сместились к кустам, взрослые сбились плотнее, несколько палок оказались впереди. Рваный поднял шерсть и начал кричать, другие подхватили, но кошка не ушла. Она остановилась, оценила нас и сделала ещё несколько шагов.

Я держал составное копьё обеими руками, стараясь не выходить вперёд настолько, чтобы самому стать удобной целью. Огню здесь помочь было нечем, ближайшее дерево не приняло бы сразу всю группу, а попытка убежать от крупной кошки по открытому месту могла лишь быстрее превратить одного из нас в удобную цель.

Когда зверь сделал короткий рывок, передняя линия родни рассыпалась на полшага, кто-то ударил палкой по земле, Рваный шарахнулся в сторону, и именно в образовавшийся промежуток полез Рубец.

Он сначала поднял копьё привычно высоко, но кошка оказалась уже слишком близко для хорошего замаха. Древко опустилось, руки переставились, и Рубец толкнул остриё вперёд почти так, как я показывал. Конец скользнул по плечу зверя, удар получился неглубоким, однако кошка резко повернулась к новой боли. Я в тот же момент ткнул своим копьём ниже, не пытаясь убить, только заставляя её отказаться от движения в нашу сторону.

Сбоку пришёл ещё один удар простой палкой. Кошка отскочила, развернулась, несколько мгновений стояла боком, тяжело двигая грудной клеткой, затем ушла быстрым шагом к траве. Преследовать её никто не стал; Рваный кричал вслед ещё некоторое время, но держался возле группы и не делал ни шага туда, где исчез хищник.

Рубец смотрел на конец своего копья. На обожжённом дереве осталось немного крови и шерсти. Он понюхал острие, провёл пальцем по следу и снова выставил древко перед собой, будто зверь мог немедленно вернуться.

Когда возбуждение после схватки немного спало, я встал сбоку от Рубца, взялся за копьё ниже его кистей и медленно повторил прямой толчок, стараясь показать именно движение острия, а не силу удара. Рубец на этот раз не отнял оружие и через несколько секунд сделал движение сам, теперь без кошки перед собой, затем ещё раз.

На следующий день он ткнул копьём молодого самца во время обычной перебранки. К счастью, попал вскользь и только рассёк кожу на плече.

После этого пришлось внимательнее следить, где именно он решит применять освоенное движение.

После встречи с кошкой изменился не только Рубец. Рваный, который прежде прогонял меня от каждого удобного места при малейшем раздражении, вечером позволил кормиться на соседней ветви и не поднялся, когда расстояние сократилось. Молодая самка принесла к моему огню длинную сухую ветвь, бросила рядом и уселась смотреть, как я буду её использовать. Никто не начал считать меня вождём, учителем или владельцем полезных знаний. Просто несколько привычных запретов ослабли.

10

Спустя несколько сезонов Рваный едва не утонул в грязи из-за собственной уверенности. За заболоченной низиной висели зрелые плоды, и запах доходил до нас даже с сухого края. Большая часть поверхности выглядела обычно: тёмная земля, редкая трава, неглубокая вода между кочками. Я заметил опасное место по тому, как одна из кочек просела под небольшим копытным и потом долго не возвращала форму.

Путь вокруг был длиннее, но безопаснее. Я показал знакомый предупреждающий жест и направился по твёрдому краю.

Рваный посмотрел на меня, на плоды и выбрал плоды.

Первые шаги ничего не изменили. Затем одна нога ушла глубже щиколотки, вторая провалилась почти до колена, и взрослый самец резко подался вперёд, пытаясь выдернуть заднюю конечность. Поверхность вокруг ног сразу стала проседать и расходиться; Рваный закричал, рванулся ещё сильнее и опустился ниже.

Две самки бросились к нему прежде, чем я успел перекрыть путь. Первая остановилась после того, как грунт ушёл под стопой, вторая сделала ещё шаг и тоже начала вязнуть. За ними уже двигались молодые.

Старая смерть всплыла не картинкой, а ощущением давления на ноги и бессилия окружающих, которые хотели помочь, но не могли удержать нужную последовательность. Тогда палки были слишком короткими, объяснения слишком сложными, а каждый новый спасатель рисковал стать ещё одной проблемой.

Я выхватил длинное копьё у ближайшего взрослого и лёг на твёрдый край, распределяя вес. Конец древка дотянулся до первой самки. Она схватила его одной рукой и немедленно попыталась тянуть себя так сильно, что копьё чуть не вырвалось у меня.

Одной моей силы для этого не хватало, поэтому я показал двум взрослым знакомый жест «сюда», положил их руки на древко ближе к себе и снова лёг. Один сразу полез вперёд помогать самке непосредственно, пришлось оттолкнуть его плечом и вернуть кисть на место. Второй начал тянуть слишком рано. Я остановил, снова показал движение, дождался, когда застрявшая перестанет метаться, и только тогда подался назад всем телом.

На этот раз древко удержали трое. Самка вытащила одну ногу, затем вторую и выползла на более плотную землю, размазывая грязь по животу. Молодые вокруг кричали, кто-то тянул меня за шерсть, Рваный продолжал вязнуть дальше и уже перестал делать резкие движения.

Для второй самки пришлось использовать ещё одну палку. Она поняла быстрее: легла грудью на поверхность, ухватилась обеими руками и позволила вытягивать себя небольшими рывками. После неё дошла очередь до Рваного.

Рваный находился дальше всех, и короткое копьё до него не доставало, и я отправил Рубца за длинным древком, которое он бросил у кустов. Он сначала принёс собственное оружие, значительно короче нужного. Я оттолкнул его, показал на оставленную палку и повторил жест. Рубец замер, посмотрел туда, затем наконец побежал и вернулся именно с тем, что требовалось.

Длинное древко лёгло концом возле Рваного. Самец схватился сразу, но сил у него осталось меньше, чем у самок. Я поставил рядом Рубца и ещё двух взрослых, несколько раз заставляя их держать, а не двигаться вперёд. Когда все наконец потянули одновременно, тело Рваного сдвинулось всего на несколько сантиметров. Ноги снова ушли в грязь, однако вторая попытка дала больше: Рваный повернулся боком, освободил одну конечность и подтянул колено ближе к поверхности. На третьей его удалось протащить достаточно далеко, чтобы он достал рукой до корней у края. После этого помощь уже стала очевидной для всех: вокруг древка собрались несколько рук, кто-то ухватил Рваного за предплечье, и через минуту он лежал на твёрдой земле, покрытый вонючей чёрной жижей от груди до ступней.