Я достаточно раз видел тяжёлые переломы таза и грудной клетки и сам переживал их в прежних жизнях. Даже если бы они освободили меня быстро, переломы рёбер, повреждённый таз и внутреннее кровотечение никуда бы не делись. Я не стал тратить силы на попытки объяснить это тем, кто не мог понять. Хват продолжал отбрасывать камни обеими руками, пока не содрал кожу на пальцах. Прыгун нашёл мой костыль и бросил рядом. Дерево переломилось чуть ниже обмотанного шкурой упора.

Каждый вдох причинял боль, но мысли снова возвращались к стене под навесом. Счастье оставила сообщение и ушла. Я пришёл позже, прочитал его, ответил и оставил ещё одно дальше на север. Раньше по пирамидке можно было понять только, что один из нас когда-то находился в этом месте. Теперь рядом можно было оставить направление, время, намерение и несколько слов, которые имели смысл только для нас двоих.

Из прежнего мира неожиданно вспомнилось слово, и я засмеялся, насколько позволяла повреждённая грудь. Хват остановился и посмотрел на меня, потом снова принялся разгребать камни. Он не мог знать, что именно показалось мне смешным: эсэмэски. Теперь мы со Счастьем могли оставлять друг другу эсэмэски и читать их через недели или месяцы. Я ещё раз попытался вдохнуть, увидел над склоном лицо Тихой и больше ничего не почувствовал.

Научная часть

Australopithecus garhi описан по находкам из Hata Member формации Бури в Среднем Аваше, Эфиопия. Возраст слоёв, из которых происходят черепные и зубные остатки, составляет около 2,5 млн лет. Вид был выделен в 1999 году. Известный материал немногочислен; по нему реконструируется австралопитек с небольшим мозгом, крупными жевательными зубами и сочетанием примитивных и более производных признаков. Посткраниальные кости того же возраста из Hata Member не определены до вида, поэтому их нельзя автоматически приписывать A. garhi. Эти останки показывают относительно человеческое соотношение длины плечевой и бедренной костей при более примитивном соотношении плеча и предплечья.

Hata Member формировался в районе древних водоёмов и речных систем Среднего Аваша. Фаунистический комплекс Бури включает многочисленных полорогих, лошадиных, свиней, жирафов, бегемотов, слонов и крокодилов. Крупные травоядные, водоёмы и крокодилы существовали в одном фаунистическом комплексе, поэтому гоминины могли сталкиваться и с крупными тушами, и с опасными водными хищниками.

Кости животных из Hata Member стали одним из ключевых комплексов в обсуждении раннего использования мясных ресурсов гомининами. В 1999 году часть отметин на костях интерпретировали как порезы, расчленение и ударное раскалывание, связанные с получением мяса и костного мозга. Позднейший пересмотр показал, что некоторые борозды и повреждения могут возникать от зубов крокодилов и что для части конкретных экземпляров однозначно отделить следы каменного орудия от крокодильих повреждений трудно. Поэтому Бури остаётся важным, но не полностью однозначным свидетельством раннего доступа гоминин к крупным тушам.

Каменная технология в Восточной Африке к 2,5 млн лет назад уже существовала независимо от интерпретации отдельных костей Бури. Олдувайские комплексы из Гоны в Афаре датируются примерно 2,6 млн лет и содержат намеренно изготовленные ядрища и отщепы. Острые каменные края пригодны для разрезания кожи, мышц и сухожилий, а более тяжёлые камни позволяют раскалывать длинные кости. При этом конкретный изготовитель самых ранних индустрий по археологическим находкам обычно не определяется до биологического вида.

Средний Аваш расположен в тектонически и вулканически активной части Афара. Район формировался под воздействием разломов, вулканизма, речного размыва и накопления озёрных и речных осадков. В Эфиопском рифте крутые склоны, рыхлые вулканогенные и осадочные материалы, трещиноватость пород и сильные ливни создают условия для обвалов, оползней и быстрых грязекаменных потоков. Такие процессы наблюдаются в Эфиопии и сегодня; сильный дождь является одним из основных факторов, запускающих склоновые перемещения в рифтовых и горных районах.

Крокодиловые способны наносить крайне тяжёлые повреждения конечностей и использовать вращение тела при удержании добычи. Потеря стопы не обязательно означает немедленную смерть, если крупные сосуды удаётся быстро сдавить, кровотечение останавливается, а рана не приводит к смертельной инфекции. Длительное заживление, повторное очищение раны, мягкая прокладка под опорой и перераспределение веса на костыль соответствуют базовым механическим требованиям выживания после подобной травмы.

Сырые шкуры крупных млекопитающих после снятия сохраняют на внутренней поверхности жир, соединительную ткань и остатки мышц. Их соскабливание уменьшает количество разлагающихся тканей и является необходимой операцией при дальнейшей обработке шкуры. Для использования шкуры как простого свёртка или мешка полноценное шитьё не требуется: груз можно завернуть в цельный кусок и стянуть края полосой кожи или сухожилием.

Глава 26. «Чёрный череп»

Вид Радости: ранний Homo, точная видовая принадлежность не определяется

Вид Смерти: Paranthropus aethiopicus

Время: около 2,52 миллиона лет назад, ранний плейстоцен

Место: Восточная Африка, западная часть бассейна Турканы, территория современной Кении

1

Рубец уже третий день делал вид, что не замечает, как Тихая от него отдаляется. Получалось у него плохо, потому что всякий раз, когда она садилась рядом с Коротким, он начинал жевать быстрее, чаще оглядывался и обязательно находил повод пройти мимо них на таком расстоянии, чтобы его увидели оба. Вчера он зачем-то отнял у подростка сухой стебель, хотя до этого сидел возле целой охапки таких же. Сегодня дважды пытался занять место у корней, где обычно кормился Короткий, и оба раза уходил после короткой демонстрации, потому что Короткий был тяжелее, старше и пока не собирался уступать ему прежнее место только потому, что Рубец стал сильнее.

Я наблюдал за ними со стороны и не вмешивался. Поведение Рубца было понятным без пояснений. За последний сезон Рубец вырос, набрал вес, выиграл несколько мелких столкновений и поднялся выше двух самцов, которые раньше отгоняли его от хороших мест. Тихая сначала держалась возле него чаще остальных молодых самок, потом стала всё больше времени проводить с Коротким, занимавшим примерно такое же положение среди мужчин, какое она сама занимала среди женщин. Никакой человеческой церемонии расставания не предполагалось. Если через несколько недель Рубец снова поднимется, Тихая вполне могла вернуться. Если опустится ниже, прежняя связь останется только в моей памяти.

У женщин действовала отдельная иерархия. Длиннопалая, крупная взрослая самка с повреждённым ухом, могла оттолкнуть Тихую от найденных корней и получить в ответ только недовольный крик; если то же самое пыталась сделать Мокрая, молодая самка из нижней части женской иерархии, Тихая сама шла вперёд и быстро объясняла ей разницу в положении. Мужчины в такие споры обычно не лезли, если дело не доходило до серьёзной драки. Короткий держался рядом с Тихой, но без спора уступал высокостатусной Длиннопалой место у пищи; её взрослого сына он, наоборот, без колебаний прогонял, если тот подходил слишком близко к мясу или полезному камню. Для постороннего наблюдателя всё это могло выглядеть бардаком. Для группы система была понятной и менялась достаточно медленно, чтобы каждый знал, кого можно толкнуть, кого лучше попросить, а перед кем разумнее сразу отойти.

Моё положение тоже не было постоянным. Я не отличался особенной массой, но умел драться, редко проигрывал из-за пищи и носил вещи, назначение которых окружающие понимали лучше, чем способ изготовления. Сумка из шкуры висела на боку, обсидиановый нож находился в простых ножнах на груди, а составное копьё с тёмным стекловидным наконечником обычно было при мне. Два сезона назад я нашёл несколько крупных кусков обсидиана в старом русле и с тех пор расходовал их очень бережно: другого надёжного запаса поблизости у меня не было. Сородичам я делал наконечники из обычного камня. У Короткого, Рубца и Длиннопалой были составные копья попроще, остальные довольствовались длинными деревянными древками с обожжёнными концами.