В тот день Короткий особенно гордился своим копьём. Накануне он сломал старый наконечник, а я поставил новый, более широкий. Он уже успел дважды воткнуть его в сухую землю, один раз попытался колоть куст, из которого выскочил грызун, и теперь таскал оружие даже к воде, хотя обычно оставлял его возле места отдыха. Я несколько раз ловил на себе его взгляд и прекрасно понимал, чего он ждёт. Пришлось потрогать крепление, покачать головой в знак одобрения и позволить взрослому мужчине возрастом примерно в двадцать с лишним лет продолжить гордиться новой игрушкой.

У воды Длиннопалая нашла под влажным берегом крупные клубни, и вокруг неё почти сразу собралась половина молодых. Она терпела их до тех пор, пока один подросток не попытался вытащить клубень прямо у неё из рук. После короткого удара ладонью он отлетел назад, сел в грязь и обиженно заорал, хотя серьёзной травмы не получил. Рубец, оказавшийся рядом, сначала шагнул к нему, затем заметил выражение Длиннопалой и решил, что воспитание молодого родственника уже закончено. Я занялся своим клубнем, стараясь не улыбаться слишком по-человечески. Рубец ещё некоторое время держался рядом, но вмешиваться после того, как исход ссоры уже определился, не стал; похожее поведение я видел во множестве прежних групп.

Через час Тихая подошла ко мне с порезанной ладонью. Она пыталась расколоть тонкую кость камнем, промахнулась и задела острый край. Я промыл ладонь у воды, прижал края пореза и убедился, что разрез неглубокий. Тихая несколько раз попыталась выдернуть руку, потому что Короткий уже уходил вслед за остальными, а затем всё-таки дождалась, пока я закончу. Когда мы догнали группу, она сразу устроилась возле него, и Рубец демонстративно отвернулся. Эта маленькая, совершенно необязательная обида почему-то запомнилась мне лучше многих полезных событий нынешней жизни.

2

Мёртвых я заметил по птицам. Несколько крупных грифов сидели на земле, ещё два крутились выше и время от времени снижались, а потом снова набирали высоту. Группа отреагировала раньше, чем я успел показать направление: Короткий поднял голову, Длиннопалая перестала выковыривать личинок из старого ствола, молодые сбились ближе к взрослым. Сами птицы не были опасны, но там, где они подолгу кружили над одним местом, часто лежала туша, а возле туши вскоре появлялись хищники и другие падальщики.

Мы подошли против ветра и сначала увидели одну руку. Она лежала в траве ладонью вверх, пальцы были согнуты, возле запястья уже сидели мухи. Потом мы увидели первое тело, за ним второе и ещё несколько дальше. Я остановился и некоторое время просто считал, потому что по старой привычке продолжал искать среди лежащих хоть кого-нибудь, кто подаст признак жизни, но все тела оставались неподвижными.

Группа была примерно нашей величины. Взрослые мужчины, женщины, подростки, маленькие дети. Одного ребёнка нашли в кустах метрах в двадцати от остальных; он, судя по примятой траве, пытался уползти или спрятаться и получил удар камнем в голову. Двое взрослых лежали дальше по направлению открытой равнины, куда бежали после начала драки. У одной женщины древко обломалось в боку, а рядом валялись два камня со свежими светлыми сколами.

Короткий прошёл между телами осторожнее обычного. Рубец держал копьё перед собой и постоянно смотрел на кусты. Тихая подошла к мёртвой молодой самке, коснулась её плеча, понюхала кровь и сразу отступила. Наша группа не знала этих людей, но картину понимала без объяснений: здесь недавно было много чужих, и те, кто их убил, могли находиться неподалёку.

Я начал осмотр с мужчины, лежавшего лицом вниз. В спине было две колотые раны, одна широкая и рваная, другая почти круглая. Вторая меня не заинтересовала, а возле первой я задержался. Края разреза не соответствовали обожжённому деревянному острию. Я перевернул тело, проверил выходного отверстия не нашёл и перешёл к следующему. Через несколько минут сомнений уже не осталось: по меньшей мере четыре человека получили удары составным копьём, то есть оружием с каменным наконечником, закреплённым на древке.

Первой мыслью была Счастье, и вслед за ней сразу пришло раздражение на мёртвых. Ну сами, наверное, виноваты. Не стала бы она без причины гоняться за детьми по кустам и добивать всех взрослых. Наверняка полезли первыми, попытались отнять пищу, напали на её группу или сделали что-нибудь ещё достаточно серьёзное, чтобы она решила не останавливаться после победы. Я прекрасно понимал, насколько удобным было это объяснение, но другого человека, способного изготовить почти такое же оружие, пока не знал.

Наконечник при этом был не обсидиановым. Один удар оставил в кости мелкую серую крошку, и форма повреждения тоже больше подходила обычному камню. Счастье могла просто не найти обсидиан. За миллионы лет мы оба много раз обходились тем, что лежало под ногами.

Два тела у дальнего края бойни заставили меня снова пересчитать всё, что видел. Они были крупнее большинства погибших, с тяжёлыми челюстями, широкими лицами и мощными местами крепления жевательных мышц; оба явно принадлежали парантропам. Один взрослый мужчина, вторая, вероятно, молодая женщина. Оба погибли вместе с Homo, причём мужчина держал в руке обычную обожжённую палку.

За множество жизней в телах парантропов я видел достаточно межгрупповых конфликтов, чтобы не считать их мирными соседями. Они дрались за воду, кормовые места, самок и удобные участки, могли серьёзно покалечить чужака и иногда убивали. Но полное уничтожение группы с детёнышами не было обычной целью. Здесь кто-то не просто победил. Победители потратили время на тех, кто уже не мог отнять у них пищу или территорию.

Пока я ходил между телами, отношение моей родни к находке изменилось. Взрослые всё ещё прислушивались и оглядывали кусты, но свежий запах мяса постепенно привлекал всё больше внимания. Рубец уже сидел возле мёртвого мужчины и пробовал пальцем край раны, а Короткий разглядывал бедро женщины, где кожа почти не была повреждена.

Я не видел смысла изображать цивилизованное отвращение. Эти люди были мертвы, мясо оставалось свежим, а через несколько часов сюда придут гиены. Я сам сделал первый разрез на бедре, снял кожу и отделил длинный кусок без кости. После этого остальные перестали ждать разрешения. Каменные отщепы появились у тех, кто их носил, другие работали зубами и руками. Длиннопалая с Рубцом разбили бедренную кость и выскребли мозг. Тихая некоторое время держалась в стороне, затем взяла оставленный кусок и начала есть.

Мы не задержались надолго. Сначала вдалеке раздался знакомый хохочущий крик, потом другой ответил ближе. Короткий поднялся первым, и группа почти одновременно начала собирать всё, что можно было унести. Я нарезал ещё несколько кусков, завернул их в снятую кожу и сунул в сумку. За кустами уже мелькнула первая пятнистая спина, когда мы уходили.

Следы победителей было легко различить. Они не пытались скрываться, тащили раненых или тяжёлые вещи, несколько раз проходили по мягкому грунту возле воды. В одном месте я нашёл отпечаток крупной стопы парантропа и рядом след древка, которое регулярно касалось земли. Это снова не укладывалось в версию о Счастье, но пока я продолжал придумывать ей оправдания быстрее, чем появлялись факты.

3

Камень ударил Короткого в плечо прежде, чем я увидел, откуда его бросили. Он вскрикнул, развернулся и сразу получил второй в голову. Удар пришёлся сбоку, Короткий рухнул на колени, а сверху уже посыпались новые камни. Один разбил землю возле моей стопы, другой задел Рубца по спине. Группа рванулась назад, но именно там из кустов выскочили первые нападавшие.

Парантроп с коротким копьём в обеих руках ударил молодую самку в живот. Рубец бросился на него, зацепил древком бок и почти сразу отскочил от другого противника, который замахнулся чем-то, чего я сначала не понял. Камень на конце короткой рукояти описал дугу и вошёл Рубцу в предплечье. Повреждённая рука сразу перестала держать копьё, а вторым ударом незнакомое оружие рассекло ему шею. Только тогда я понял, что передо мной настоящий каменный топор.