Третий удар пришёлся в крупного самца, который успел схватить древко. Мы дёрнули одновременно, каменный наконечник застрял, дерево хрустнуло и сломалось. Я бросил обломок и пошёл к первому дротику. Дым уже заметно ухудшал зрение, поэтому ближайшего взрослого я различил только на короткой дистанции и попал дротиком. До второго пришлось пробираться через кричащих детей и взрослых, которые пытались вывести их к кустам. Второй дротик ушёл в ещё одного противника почти в упор. Я добрался до тяжёлого оружия.

Дальше я уже не мог контролировать ход боя полностью. Вокруг летели камни, палки били наугад, а несколько особей падали после долгого кашля в густом дыму. Я бил по рукам, ногам и головам, стараясь не дать окружить себя. Один взрослый получил удар в колено и рухнул. Другой закрыл лицо от факела и не успел отвести голову от камня. Самый крупный оставшийся самец вышел из дыма почти вплотную. Я сунул факел ему в раскрытую пасть. Он отпрянул, но не убежал. Камень в его руке ударил меня в плечо.

После удара плечо сместилось, и рука перестала нормально двигаться. Тяжёлое оружие я удержал другой рукой и ударил самца по ноге. Хруст почувствовал даже через рукоять. Он упал, но продолжал тянуться ко мне. В этот момент в мою голень вцепились зубы. Подросток повис на ноге, я потерял равновесие, и мы покатились по земле. Тяжёлое оружие вылетело из руки. Я ударил его локтем, не помогло. Тогда здоровой рукой вытащил нож из ножен и несколько раз ударил, пока зубы не разжались. Когда попытался подняться, понял, что воздуха почти нет. Огонь ушёл дальше по сухой траве, но дым собирался в понижении. Каждый вдох вызывал кашель, а глаза открывались с трудом. Повреждённая рука висела, нога кровила, в голове шумело.

Где-то рядом ещё кричали; один из голосов внезапно оборвался. Я услышал кашель, движение по земле, чей-то хриплый зов. Я попытался встать, но ноги не удержали вес. Мне нужно было проверить каждого и убедиться, что никто не ушёл, однако подняться снова уже не получилось. Через дым снова донёсся звук. Я уже не мог понять, был ли это чей-то голос, треск ветки или другой звук. Кто-то из них мог выжить.

Научная часть

Australopithecus afarensis жил в Восточной Африке примерно от 3,9 до 2,9 млн лет назад. Хадар в Афарской впадине Эфиопии дал одну из крупнейших коллекций этого вида. К числу самых известных находок относятся частичный скелет AL 288-1 («Люси»), несколько хорошо сохранившихся черепов и скопление AL 333, получившее популярное название First Family.

AL 333 относится примерно к 3,2 млн лет назад. На участке найдено более двух сотен фрагментов гоминин, представляющих несколько взрослых и молодых особей. Точное минимальное число индивидов зависит от метода подсчёта и остаётся предметом обсуждения; в литературе встречались разные оценки. Одна из традиционных оценок, часто приводимая в популярном изложении находки, составляет семнадцать индивидов: девять взрослых, три подростка и пять детей. Точное число особей установить невозможно.

Современная реконструкция обстановки AL 333 не требует катастрофического паводка, который одновременно убил всю группу. Исследования геологии и тафономии показывают мелкое понижение, связанное с древней русловой системой. Сезонные потоки могли мягко перемещать и погребать уже разложившиеся останки. Поэтому вода хорошо объясняет формирование местонахождения, но сама по себе не объясняет причину смерти гоминин.

Около времени AL 333 среда Хадара включала открытые участки, травянистые пойменные пространства, кустарники и редколесья. Для этой части последовательности отмечается тенденция к большей открытости и сухости по сравнению с некоторыми более древними уровнями Хадара. Конкретную погоду, высоту травы и состояние растительности в отдельный короткий период восстановить невозможно.

Фауна Хадара была богата крупными хищниками. В формации известны саблезубые кошки, в том числе Homotherium и другие крупные представители кошачьих, а также несколько гиен. Новая работа по хищной гильдии Хадара подтверждает присутствие крупных кошек и гиен в интервале примерно 3,45-2,95 млн лет. Crocuta представлена в Хадаре несколькими ископаемыми формами; известны также Chasmaporthetes и ранние костедробящие гиены. Крупные кошки и гиены входили в ту же экосистему, в которой жил Australopithecus afarensis.

Среди приматов Хадара особенно многочислен был Theropithecus. Среднеплиоценовые представители этой линии хорошо засвидетельствованы в формации Хадар; современные ревизии относят восточноафриканский материал этого возраста к ранней форме линии Theropithecus oswaldi. Это были крупные церкопитековые с выраженным половым диморфизмом, а посткраниальные данные указывают на заметную наземную или полуназемную составляющую поведения. Theropithecus и Australopithecus afarensis существовали в одной региональной экосистеме Хадара.

Общественные бумажные осы сегодня широко представлены в Афротропической области. Африканские Polistinae, включая Belonogaster, строят коллективные бумажные гнёзда, часто в виде открытого сота. Ископаемых данных, позволяющих назвать конкретный вид общественной осы для AL 333, нет. Современные афротропические Polistinae показывают, что открытые коллективные бумажные гнёзда являются обычным типом гнездовой архитектуры этой группы.

Материал Australopithecus afarensis из Хадара показывает значительную вариабельность размеров тела. Опубликованные оценки массы отдельных индивидов заметно различаются; для материала AL 333 приводился широкий диапазон оценок.

Причина смерти гоминин AL 333 неизвестна. Не установлено, были ли все представленные особи членами одной социальной группы и погибли ли они одновременно. Фрагментарность материала и последующие процессы формирования местонахождения не позволяют восстановить единственную последовательность событий.

Глава 20. «Сладость»

Вид: Australopithecus afarensis

Время: около 3,18 миллиона лет назад, плиоцен

Место: Восточная Африка, Хадар, Афарская впадина, территория современной Эфиопии

1

К этому возрасту я уже перестал считать нынешнюю жизнь особенно удачной только потому, что дожил до зрелости. Несколько детей выросли настолько, что большую часть дня обходились без моего присмотра, зубы пока не мешали есть твёрдые корни, колени не болели после дальних переходов, а группа слушалась меня ровно настолько, насколько вообще можно было ждать от существ, которым я много лет подряд показывал одни и те же полезные действия. Даже огонь перестал вызывать у них панику. Вечером взрослые устраивались рядом с небольшим очагом, после дождя подставляли мокрую шерсть теплу, а двое самых наблюдательных иногда подкладывали сухую ветку, если пламя начинало слабеть.

До человеческого обращения с огнём оставалось далеко. Если я не собирал топливо заранее, никто не вспоминал о нём до тех пор, пока последние ветки уже не прогорали. Если очаг гас, родня могла долго сидеть возле холодной золы и ждать, пока я снова принесу огонь. Жарить еду получалось ещё хуже. Мясо, которое можно было съесть сырым, они ели сырым, и никакие мои демонстрации не могли надолго победить простую мысль: кусок уже здесь, зубы работают, зачем ждать. Однажды я положил тонкую полоску мяса на нагретый плоский камень и придержал за плечо Большого, когда тот полез за ней сразу. Он вытерпел несколько секунд, дождался запаха, который заинтересовал даже сидевших поодаль, а потом снова протянул руку и стащил кусок, обжёг пальцы, выронил, поднял с земли и всё равно съел раньше, чем я успел вернуть его на камень.

Большого я звал так не только из-за размеров. Он действительно был одним из самых тяжёлых самцов в группе, широким в плечах, с мощными руками и удивительной готовностью ввязаться в любое дело, где требовалось толкнуть, ударить или напугать. Однажды он полез между самкой и пятнистой гиеной, когда та подбиралась к её детёнышу, хотя даже я предпочёл бы сначала найти длинную палку. В другой раз он в одиночку полез отнимать тушу у трёх чужих самцов и вернулся с разорванным ухом, зато довольный. При этом за несколько лет так и не понял, почему хороший отщеп нужно держать за тупую сторону, а после каждой попытки научить его колоть копьём снова переходил к размашистым ударам всей длиной древка вместо короткого укола.