Игровое поведение включает погони, борьбу, хватание, укусы и взаимодействие с предметами. Оно позволяет одновременно развивать двигательную координацию и осваивать социальные границы.

Молочное вскармливание продолжается несколько лет, причём употребление взрослой пищи начинается задолго до окончательного отлучения. Социальная и защитная зависимость от матери сохраняется дольше полной пищевой зависимости.

Рождение близнецов у горилл возможно, но встречается редко. Одновременное выращивание двух детёнышей увеличивает нагрузку на мать и конкуренцию за молоко и переноску. Сам факт близнецовости не определяет окончательный взрослый размер, поскольку рост зависит от наследственности, питания, болезней и многих других факторов.

Крупные змеи

Крупные змеи существовали в Африке задолго до позднего миоцена. Современные большие питоны способны охотиться на небольших и средних млекопитающих, включая приматов, поэтому маленький детёныш человекообразной обезьяны находится в потенциально доступном диапазоне добычи крупного душителя.

Нападение обычно начинается быстрым захватом челюстями, после чего змея обвивает добычу телом. Сдавливание прежде всего нарушает нормальное кровообращение и быстро приводит к потере сознания. Заглатывание происходит уже после обездвиживания добычи.

Конкретный крупный душитель, способный охотиться на детёнышей Chororapithecus именно в Чороре, по имеющимся ископаемым данным не установлен. Присутствие такого хищника остаётся биогеографически допустимой реконструкцией, а не подтверждённой особенностью конкретного местонахождения.

Конкуренция взрослых самцов

У крупных человекообразных значительная часть конфликтов между взрослыми самцами разрешается демонстрациями без полноценной драки. Физическое столкновение опасно для обеих сторон, поскольку укусы и повреждения конечностей могут ухудшить передвижение, питание и способность защищаться.

При выраженном различии размеров масса и сила дают крупному самцу существенное преимущество. Повреждение кисти способно резко ухудшить способность хватать, опираться, переносить вес и использовать массу тела в борьбе.

Сознательная подготовка такого повреждения с помощью заранее выбранного камня значительно превосходит то, что можно реконструировать для Chororapithecus. Долговременное планирование, хранение орудий в нескольких заранее выбранных местах и выбор специального момента относятся к возможностям человеческого уровня планирования, а не к установленному поведению позднемиоценового гоминоида.

Камни у приматов

Использование камней не является исключительно человеческой особенностью. Некоторые современные приматы способны выбирать подходящие камни, переносить их и применять как ударники. В отдельных случаях учитываются масса, размеры и другие физические свойства предмета.

Крупное человекообразное физически способно поднять подходящий камень и нанести им сильный удар. Однако прямых свидетельств применения каменных ударников Chororapithecus не существует.

Ещё более сильным допущением является заранее созданная сеть мест, где подходящие камни сохраняются для возможного будущего использования. Подобное поведение требует долговременного планирования и устойчивого представления о будущих ситуациях.

Вулканизм Чороры

Район Чороры находился в зоне активных тектонических и вулканических процессов Восточной Африки. Вулканический материал является частью местной геологической истории, поэтому землетрясения и извержения соответствуют общему региональному контексту.

Перед некоторыми извержениями действительно могут происходить серии землетрясений, изменения газовыделения, деформация поверхности, изменения гидротермальных систем и состояния отдельных источников воды. Небольшие выбросы пепла также могут предшествовать более крупной фазе активности.

Ни один из этих признаков сам по себе не позволяет надёжно предсказать извержение. Даже их сочетание не даёт человеку без приборов возможности определить точное время, мощность и направление будущего события. Реалистичным преимуществом опытного наблюдателя остаётся лишь способность заметить повышение риска и заблаговременно увеличить расстояние от потенциально опасного района.

Глава 10. «Изоляция»

Вид: Oreopithecus bambolii

Время: около 7,1 миллиона лет назад, поздний миоцен

Место: Тоскано-Сардинская островная палеобиопровинция, район современного Баччинелло

1

Ночью Лохматый разбудил меня сам, хотя утром наверняка счёл бы виноватым кого-нибудь другого. Он спал выше, на развилке, которую занял ещё до темноты, и среди ночи так неудачно заворочался, что сбил сухую ветку мне прямо на плечо. Я дёрнулся, едва не скатился со своей площадки, успел перехватить край и уже собирался мысленно объяснить родственнику всё, что думаю о его манере устраиваться на ночь, когда снизу донёсся незнакомый звук.

Он был слишком низким для наших голосов и совсем не походил на крики ночных птиц. Что-то крупное двигалось возле воды, временами останавливалось, шумно втягивало воздух и снова шло через мокрый кустарник, ломая тонкие ветви. Несколько взрослых проснулись вместе со мной; Хриплая сразу подтянула к животу детёныша, Сухая приподнялась на руках и некоторое время смотрела вниз, однако тревогу никто не поднял. Звуки постепенно удалились, а через несколько минут лес снова наполнился привычным ночным шорохом.

Заснуть после этого не получилось. Между листьями оставался широкий просвет, поэтому я устроился удобнее и стал смотреть на небо, которым впервые заинтересовался ещё в самом начале своей обезьяньей эпопеи. Тогда никакой практической цели у этого занятия не было: ночью становилось скучно, сон приходил не всегда, а спускаться с дерева ради развлечений я очень быстро разучился. Позже меня начало бросать между разными частями света, и постепенно выяснилось, что звёзды способны сообщить хотя бы приблизительно, насколько далеко от прежних мест произошло очередное рождение.

Первые попытки ориентироваться по человеческим созвездиям быстро закончились. Несколько миллионов лет оказались достаточно большим сроком, чтобы привычные рисунки заметно исказились: звёзды медленно меняли взаимное положение, знакомые фигуры растягивались и распадались, а часть неба вообще переставала напоминать то, что я помнил по XXI веку. Зато суточное движение никуда не исчезало, и, сравнивая высоту знакомых светил с тем, что видел в относительно близких по времени жизнях, я постепенно научился довольно уверенно оценивать широту.

С долготой дела обстояли значительно хуже. Без часов и известной точки отсчёта никакого встроенного навигатора у меня не появилось, поэтому после рождения я обычно понимал лишь, насколько далеко оказался от экватора и в какой широкой полосе Африки или Евразии стоит искать остальные признаки.

Здесь они начали накапливаться ещё в детстве. Небо казалось знакомым, влажные низины тоже что-то напоминали, а по мере взросления к ним добавились местные животные, слишком своеобразные, чтобы чувство узнавания можно было списать на случайность. Несколько раз мне попадалось небольшое копытное, чьи пропорции настойчиво вытягивали из памяти другую жизнь; позже я увидел водоём, изгиб которого уже знал, хотя прежде смотрел на него с противоположной стороны.

Самое смешное заключалось в том, что это было далеко не первое моё возвращение.

За прошедшие эпохи я рождался на этом острове много раз, причём промежутки между такими жизнями иногда составляли сотни тысяч лет. Одни запомнились лучше, другие почти исчезли среди тысяч остальных, но в памяти сохранились разные берега, изменившиеся русла, леса, которых давно не существовало, и несколько поколений местных обезьян, достаточно непохожих друг на друга, чтобы при сравнении через огромные промежутки времени я начал замечать изменения.

Самое раннее из более-менее ясных островных тел было легче нынешнего и ощущалось привычнее для древесной жизни. Руки казались относительно длиннее, корпус легче уходил вслед за ними, а на тонких ветвях я меньше задумывался о собственной массе. В последующих рождениях различия накапливались настолько медленно, что внутри одной жизни заметить их было бы невозможно, но сейчас, сравнивая нынешнее тело с тем далёким, я уже чувствовал разницу: грудная клетка, таз, распределение веса и способ удерживать корпус стали другими, а некоторые вертикальные положения давались заметно увереннее.