В тот день она кормила нового младенца. Маленький родился несколько недель назад, и Бровь снова стала почти всё время держать кого-то на животе. Я сначала раздражался, когда она отталкивала меня ради него, затем привык. Из-за малыша я снова часто сидел возле Брови: подростки пытались его потрогать, она отгоняла одних и терпела других, а я несколько раз перехватывал Вора, когда тот слишком сильно тянул ребёнка за ногу.

Рёв подошёл во время обычной кормёжки. Бровь сразу прижала младенца и отступила к Седой, а я сидел чуть дальше с палкой и жевал корень. Самец пошёл за ней; Косого Клыка рядом не было. Седая показала зубы, но Рёв ударил её по плечу и продолжил приближаться, пока Бровь отступала, а малыш всё громче визжал у неё на животе.

Я оказался между ними не из-за продуманного плана. Просто палка была в руках, расстояние маленькое, а Рёв уже несколько раз отступал, когда я выставлял древко в его сторону. На этот раз он не отступил. Самец остановился, шерсть на плечах поднялась, рот открылся так широко, что я увидел дёсны над клыками, а через секунду Рёв бросился на меня.

Удержать взрослого самца руками я не мог. Я опустил задний конец палки в щель между камнем и толстым корнем, прижал его стопой и направил остриё вверх. Рёв успел заметить движение, но на короткой дистанции уже набрал скорость. Он попытался уйти в сторону, зацепил палку рукой и всё равно налетел грудью на конец.

Удар выбил древко из моих рук. Самец по инерции сделал ещё шаг, развернулся и ударил меня предплечьем. Я упал, ожидая клыков, но Рёв остановился. Из груди торчала сломанная часть ветви. Он схватил её, дёрнул и вытащил, после чего кровь пошла заметно сильнее.

Рёв ещё пытался напасть: сделал два быстрых шага, споткнулся, сел и снова поднялся, но крик уже становился хриплым. Бровь с младенцем была далеко, Седая держалась возле неё, а вокруг нас собирались остальные. Косой Клык подошёл сбоку, но не стал приближаться к раненому.

Через несколько минут Рёв лёг на живот. Он несколько раз поднимал голову, потом перестал. Молодые долго не подходили к телу. Вор сделал круг, протянул руку к крови и сразу отдёрнул её, когда Косой Клык рявкнул. Когда Рёв перестал двигаться, я подобрал оставшуюся половину палки; в этот раз Вор даже не попытался её отнять.

7

Смерть Рёва изменила стаю сильнее, чем моё положение. Один из самцов, раньше державшийся на краю группы, начал чаще подходить к самкам. Косой Клык несколько раз прогонял его, но новый соперник возвращался. Самки, которые обычно уступали Рёву первыми, перестали заранее отходить от хороших кормовых мест. Вор через несколько дней уже сидел на камне, где Рёв любил отдыхать, и никто его оттуда не сбрасывал.

Ко мне взрослые стали относиться осторожнее. Они не превратились в учеников и не признали во мне особого вожака. Просто несколько особей видели, как взрослый самец бросился на меня, наткнулся на длинную ветвь и умер. Косой Клык один раз подошёл, когда я делал новое древко, внимательно проследил за движением камня по древесине и сел в стороне. Он не взял ни палку, ни отщеп. Другая самка вообще обошла оставленное древко по дуге.

Вор восстановил смелость быстрее. Через неделю он утащил мою новую палку, но теперь не размахивал ею. Сначала держал конец перед собой и несколько раз ткнул куст. Потом попытался упереть другой конец в землю. Получилось плохо: ветвь съехала, Вор потерял равновесие и бросил её. Я наблюдал со стороны и не вмешивался. На следующий день он занимался совсем другим.

К этому времени я уже хорошо знал, какие навыки стая сохраняет без моей помощи, а какие исчезают через несколько дней. При этом в собственных отношениях они разбирались лучше, чем я успевал замечать со стороны. Седая помнила отношения между десятками особей и вмешивалась в драки так, чтобы поддержать собственных родственниц. Косой Клык раньше многих замечал, что два самца готовы перейти от угроз к драке, и иногда садился между ними ещё до первого удара. Бровь различала тревожные сигналы настолько быстро, что успевала схватить младенца раньше, чем я находил источник опасности. Вор мог за несколько секунд понять, чего от него хочет партнёр по игре, если происходящее его интересовало.

На опасность сверху стая реагировала быстрее, чем я успевал разглядеть саму птицу. Крупные птицы появлялись часто, и на большинство стая почти не реагировала, но один характерный силуэт сразу менял поведение всей группы. Короткий резкий крик подхватывали в разных частях группы, самки прижимали маленьких, молодые бросались под кусты или к взрослым, несколько самцов вставали и смотрели вверх. Иногда птица была уже далеко и никакой атаки не происходило. Иногда она проходила низко, исчезала за уступом и появлялась с другой стороны.

Одну взрослую птицу я начал узнавать. У неё не хватало крайнего пера на левом крыле, поэтому на просвет край выглядел неровным. Я назвал её Рваным Крылом. Несколько раз она наблюдала за стаей с высокого дерева. Если взрослые собирали детей плотнее, птица не тратила силы и уходила. Если молодняк растягивался, она спускалась ниже, проходила вдоль края группы и иногда возвращалась на второй заход.

Вор боялся её сильнее меня. При первом тревожном крике он бросал всё и прятался. Потом выглядывал из-под ветвей и ругался вслед уже удаляющейся птице. Один раз поднял палку и метнул её вверх слишком поздно, когда Рваное Крыло было далеко. Палка упала ему же рядом с ногой. После этого Вор ещё долго орал вслед птице, хотя сам только что едва не получил собственной палкой по ногам.

8

Настоящая атака произошла утром возле каменистого склона. Стая кормилась на открытом участке между кустами. Взрослые были рядом, поэтому молодые разошлись шире обычного. Один маленький самец, сын молодой родственницы Седой, возился с сухим стеблем в нескольких шагах от матери. Я находился выше по склону вместе с Вором.

Тревожный крик прозвучал одновременно с шумом крыльев. Рваное Крыло прошло настолько низко, что я увидел расправленные пальцы на лапах. Детёныш успел пригнуться, но это ничего не изменило. Когти сомкнулись на плечах и голове, птица ударила крыльями и потащила его по земле.

Мать бросилась первой, Косой Клык рванул следом, остальные кричали и двигались к птице, но расстояние уже росло. Я схватил первый попавшийся камень и бросил сверху вниз; он прошёл позади крыла. Второй камень оказался тяжелее, и после двух шагов я вложил в бросок корпус и попал птице в бок или в основание крыла.

Рваное Крыло дёрнулось и потеряло высоту. Вор рядом уже поднимал камень. Он швырнул обеими руками, без нормального замаха, и промахнулся на несколько метров. Снизу ещё одна самка бросила ветку. Косой Клык прыгал под птицей, стараясь достать её рукой. Мать детёныша визжала так, что её голос перекрывал остальных.

После попадания птица отпустила добычу. Малыш упал с небольшой высоты, перевернулся и остался лежать. Мать оказалась возле него почти сразу. Она схватила ребёнка, прижала к животу и ударила первую приблизившуюся самку. Одна рука детёныша ещё двигалась, рот открывался, из повреждённой области возле глаза шла кровь.

Хотя птица выпустила детёныша, полученные раны уже были слишком тяжёлыми. Через некоторое время движения стали слабее. Мать продолжала облизывать лицо и тянуть ребёнка к себе, когда он перестал держаться. Седая подошла, села рядом и начала перебирать шерсть у неё на спине. Молодая самка дважды пыталась поднять тело, переносила на несколько шагов и снова садилась.

В тот день Рваное Крыло больше не вернулось, но через несколько недель птица появилась снова. Тревожный сигнал пришёл с края группы, я ещё только искал её взглядом, когда Вор схватил камень и бросил вверх. До птицы было слишком далеко, камень ушёл почти вертикально и упал рядом. Ещё один подросток повторил движение Вора, но тоже промахнулся. Никто не выбирал снаряды заранее, не носил их и не тренировался. Но связь между большой птицей и летящим камнем у двух молодых сохранилась без моего участия.