К ловчим ямам я вернулся позже. При долгой работе без немедленной добычи родня по-прежнему быстро переставала заниматься общей задачей. Пока я показывал место и копал первым, взрослые помогали, а дети охотно выбрасывали землю наружу. Стоило мне уйти, как один начинал искать корни в отвале, другой затевал возню с ребёнком, третий ложился в тень. Приходилось оставаться рядом до тех пор, пока углубление не становилось достаточно большим, чтобы сородичи узнавали уже знакомую охотничью ловушку и понимали, зачем её заканчивать.
Первую яму мы выкопали на подходе к воде, где следы крупных стад проходили между двумя каменистыми выступами, но глубины не хватило: животное наступило краем, обрушило стенку и выбралось раньше, чем мы приблизились. Вторую я сделал глубже, однако сухая земля осыпалась внутрь за ночь. Третью стадо обнаружило заранее; несколько взрослых долго нюхали замаскированное место и обошли его по краю. Язык после этого решил, что проблема в маскировке, и принёс столько свежей зелени, что ловушку стало видно ещё лучше.
Рабочее место нашлось на другой тропе, которая спускалась к воде по плотному грунту между корнями и камнями. Мы расширили естественную выемку, углубили её и закрыли тонкими ветками с сухой травой. Ночью туда провалилось молодое рогатое животное с одним чуть загнутым в сторону рогом; я назвал его Косым Рогом, когда оно в очередной раз попыталось достать нас снизу. Ногу оно не сломало, но передняя конечность явно болела, а осыпающийся склон не позволял быстро выбраться.
Косой Рог не дал нам спокойно подойти. Он бился о стенки, опускал голову на любой силуэт сверху и снова пытался выбраться, хотя повреждённая передняя нога подламывалась. Щёлк однажды наклонился слишком близко, и животное неожиданно подпрыгнуло, едва не зацепив его по лицу. Щёлк отлетел назад, сел на землю и после этого держался от края на расстоянии. Длинный с Острой оставались сверху с копьями, пока я спустился с более пологой стороны и закончил охоту.
Рваное Ухо появилась раньше, чем мы закончили разделку, и села далеко от туши. Потом подошли ещё двое её родственников. Молодой самец несколько раз не выдерживал запаха и делал шаги к мясу. Старая самка каждый раз перехватывала его, кусала в бок и отгоняла назад. Он огрызался, садился, через некоторое время снова начинал красться. Рваное Ухо не двигалась с места, пока мы действительно не отошли.
Ямы приносили добычу только на маршрутах, где животные проходили достаточно регулярно, поэтому использовать их повсюду не получалось. Вода в скорлупе была полезна почти каждый день, а возможность дольше находиться вдали от источника заставила меня ещё раз проверить оружие для выстрела с дистанции.
С луком я экспериментировал в прежних жизнях и знал, чего можно добиться при хорошем дереве и подходящей тетиве. Нынешнее тело позволяло работать руками значительно лучше, чем тела моих далёких предков, но сильный лук требовал долго удерживать натяжение во время прицеливания, а затем отпускать тетиву без лишнего движения. У арбалета натянутая тетива удерживалась зацепом, поэтому нагрузку на руки можно было снять до самого выстрела.
Первый вариант получился тяжёлым и неудобным. Я закрепил короткую деревянную дугу поперёк ложа, сделал направляющую и примитивный спуск из твёрдого дерева и кости. Оружие стреляло, но каждый выстрел требовал слишком много возни: тетива тёрлась, крепление дуги приходилось поправлять, короткие болты летели хуже, чем мне хотелось, а сама конструкция занимала обе руки и мешала при быстрой ходьбе.
Около недели я таскал арбалет на обычные выходы и сравнивал его с копьём и дротиками. На мелкой добыче он только мешал, а по крупной обычный болт не давал достаточного преимущества. После промаха по небольшому рогатому самцу с расстояния, на котором дротиком я попал бы не хуже, уже собирался разобрать оружие и использовать дерево для других вещей.
Перед разборкой я решил проверить ещё один вариант и на следующий день смазал наконечник болта ядом. После этого оружию уже не требовалось глубоко пробивать крупное тело или сразу останавливать животное: если болт входил под кожу и оставлял состав в ране, дальнейший результат зависел прежде всего от дозы и времени. Я давно знал действие этого яда на крупной добыче; теперь нужно было проверить, способен ли тяжёлый короткий болт достаточно надёжно доставить его в рану с удобной дистанции.
Длинный нашёл большое стадо на открытой равнине с редкими низкими кустами. Среди взрослых выделялась крупная самка с белёсым пятном на левой стороне морды и сломанным концом одного рога. Я назвал её Белой Щекой. Она держалась возле середины стада, отгоняла молодых от выбранных пучков травы и при каждом подозрительном звуке поднимала голову раньше ближайших соседей.
Мы долго обходили стадо против ветра. Кисть и Круглая остались дальше с детьми, а каждый взрослый, отправившийся со мной, нёс немного воды в скорлупе; Язык получил свой сосуд только после того, как Кисть сама проверила обвязку и пробку. Острая шла впереди, Длинный читал следы, Щёлк нёс два простых копья, а я тащил арбалет и всё ещё сомневался, стоит ли он лишнего веса.
Подойти удалось ближе, чем ожидал. Стадо несколько раз поднимало головы, но ветер оставался в нашу сторону, а кусты скрывали движение. Белая Щека вышла немного вбок, оттолкнула плечом молодую самку и принялась кормиться отдельно. Я положил ложе на низкую развилку куста, дождался, пока она повернётся боком, и нажал спуск.
Болт вошёл высоко в заднюю часть корпуса. Белая Щека резко подпрыгнула, развернулась и несколько секунд смотрела прямо в нашу сторону, после чего вместе со стадом сорвалась с места. Сотни копыт подняли пыль, белёсая морда несколько раз мелькнула среди остальных и исчезла. Острая уже собиралась бежать вперёд, но я удержал её: сейчас выгоднее было не пугать раненое животное ещё сильнее и дать стаду уйти обычным темпом.
Мы двинулись по следу после небольшой паузы. Первые километры стадо держало хороший темп, отпечатки оставались хорошо различимыми, а Белая Щека никак не выделялась среди остальных. Через плечо давил ремень арбалета, ложе било по боку, и через несколько километров я снова начал прикидывать, на что можно будет использовать его дерево, если яд не сработает.
На четвёртом или пятом километре Длинный показал следы у сухого русла: одна особь сбилась с прямого движения, несколько шагов прошла боком и глубже продавила грунт правой задней ногой, после чего снова выровняла шаг. Мы продолжили идти тем же темпом, не пытаясь сокращать расстояние слишком быстро.
Через некоторое время стадо показалось на дальнем склоне, и Белая Щека уже шла в его хвосте. Между ней и основной массой появилось небольшое расстояние. Молодая особь несколько раз останавливалась рядом, потом убежала вперёд; Белая Щека тряхнула головой, ускорилась и снова сократила расстояние до остальных.
На первой длинной остановке все потянулись к воде. Кисть уже несколько недель заставляла взрослых пить понемногу, но Язык запрокинул сосуд слишком высоко, поперхнулся и пролил воду себе на грудь. Острая вырвала яйцо, сделала два небольших глотка и сунула обратно. Язык посмотрел на мокрую шерсть, на уходящий след стада и до следующей остановки держал сосуд обеими руками.
На седьмом или восьмом километре обвязка Языка зацепилась за сухую ветку. Он дёрнул плечом вместо того, чтобы остановиться, и скорлупа ударилась о камень. По стенке пошла длинная трещина, и вода сразу потекла наружу. Язык зажал повреждение ладонью, прижал яйцо к животу и замер, глядя на струйку между пальцами. Мы по очереди выпили то, что ещё можно было спасти. Остальное ушло в сухую землю.
С одним сосудом на всю группу пришлось бы сразу поворачивать назад, но остальные фляги сохранились. Язык больше ничего хрупкого не нёс, а Длинный молча передал ему одно из копий, чтобы освободившиеся руки хотя бы приносили пользу.
Белая Щека держалась дольше, чем я рассчитывал. На следующей остановке стадо уже ушло вперёд, а она стояла отдельно, широко расставив ноги и тяжело двигая боками. Увидев нас, самка сразу подняла голову, перешла на быстрый шаг, через несколько сотен метров побежала и снова приблизилась к стаду. Так повторялось несколько раз: после каждой остановки Белая Щека трогалась с места, как только мы появлялись позади.
