Через несколько минут всё закончилось. Один взрослый из бывшей группы Счастья лежал неподвижно. Трое других ушли с тяжёлыми ранами: один держал пробитое бедро, второй едва дышал после удара в бок, у третьего кровь текла из плеча и по руке. У нас тоже были разбитые лица, укусы и одна глубокая рана от палки, но никто не остался лежать.

Победители возбуждённо кричали и несколько шагов преследовали чужих. Счастье первой развернулась поперёк пути и ударила одного из наших взрослых ладонью в грудь; я сразу встал рядом с ней. Кривой ещё некоторое время рвался вперёд, потом остановился.

Когда чужие окончательно отступили, вода осталась за нами. Ни мне, ни Счастью не понадобилось отдельно обсуждать произошедшее. Она сама много лет делала такие копья, я учил колоть и выбирать дистанцию. Теперь несколько сородичей использовали урок именно так, как мы хотели, и один чужой взрослый умер быстрее, чем это произошло бы с обычными палками.

Через несколько месяцев группы встретились снова. На этот раз бывшие сородичи Счастья первыми заняли хороший участок у воды, и нас было меньше. Я хотел вытеснить их, потому что помнил предыдущую победу. Счастье показала на наших детей, затем на пятерых взрослых противников возле берега и на ещё нескольких, скрытых в кустах. Мы ушли к другой протоке. Никакой победы не требовалось только потому, что оружие делало её возможной.

Ещё позже Счастье встретила старую самку из прежней группы на краю кормового участка. Они долго сидели рядом и перебирали друг другу шерсть. Я оставался неподалёку и видел, как легко человеческое сознание Счастья жило сразу с двумя системами отношений: для нашей группы эти существа были соперниками, а для неё среди них оставались родственники нынешней жизни, которых она знала с детства.

6

Прилипала заболел в начале влажного сезона. Сначала он просто меньше играл и чаще держался возле матери. К вечеру тело стало горячим, ночью начался жидкий стул, а утром ребёнок уже не хотел есть и почти не сопротивлялся, когда Счастье осматривала рот и живот.

Современная больница решила бы проблему анализами, растворами и наблюдением. У нас имелись вода, руки, несколько растений и опыт, накопленный методом, который человеческая этика никогда бы не одобрила. Счастье давала ребёнку воду маленькими порциями, следила, чтобы он глотал, и использовала мягкий отвар из коры, который в прошлых жизнях несколько раз помогал при похожих состояниях. К вечеру запас закончился.

Я знал, где видел нужное растение два перехода назад, возле старой протоки. Счастье не хотела отпускать меня одного, но ребёнка оставлять не могла. Я взял копьё, пустую часть сумки и ушёл до рассвета.

Путь оказался длиннее, чем помнилось. После дождей одна низина заполнилась водой, пришлось обходить по каменистому склону. Возле протоки я нашёл свежие следы крупной кошки и несколько минут сидел на дереве, пока из кустов не показалась пятнистая спина. Хищник прошёл мимо, не заметив меня или не решив лезть наверх. Растение росло ниже по течению, часть кустов уже объели травоядные. Я собрал столько коры и листьев, сколько мог унести без вреда для самого растения, завернул влажные куски отдельно и вернулся к группе только после полудня следующего дня.

Счастье встретила меня у края стоянки. По тому, как она сразу полезла в сумку и даже не попыталась сначала рассказать о ребёнке, я понял, что лучше ему не стало. Прилипала лежал у Тихой на животе, глаза открывались ненадолго. Мы приготовили слабый отвар, остудили и давали по несколько глотков. Счастье всю ночь следила, чтобы он получал воду. Я сменил её только под утро, когда она начала клевать носом прямо сидя.

На следующий день ребёнок впервые сам потянулся к воде. Ещё через два дня попытался оттолкнуть мою руку, когда я проверял живот. Я никогда не думал, что буду рад грубости маленького австралопитека, но позволил ему ударить меня ещё раз.

После этой болезни Прилипала перестал делать вид, что я нужен только его матери. Когда через несколько недель громкий крик гиены раздался рядом с кормовым местом, он сначала побежал ко мне и только потом заметил Счастье. Она увидела это и несколько минут изображала оскорбление.

7

Слоны пришли к пойме в конце сухого периода. Их было несколько взрослых самок и молодняк разного возраста. Я видел древних слонов во множестве прежних жизней, но каждый раз размеры заставляли относиться к ним серьёзно. Даже небольшая взрослая самка весила во много раз больше любого из нас, а хобот позволял ей дотянуться туда, куда я предпочёл бы не подпускать голову.

Обе группы оказались возле воды почти одновременно. Мы заметили бывших сородичей Счастья на другом краю, но не успели решить, расходиться или терпеть друг друга: один молодой слон вышел из-за кустов между нами, поднял хобот и коротко позвал взрослых.

Ближайшая самка отреагировала сразу. Уши разошлись шире, голова поднялась, она шагнула к молодому и затем ускорилась в нашу сторону, заставив обе группы мгновенно рассыпаться. Самки тащили детей к деревьям, взрослые кричали и бросали камни, пытаясь направить движение слона в сторону от молодняка. С другого края происходило то же самое. Никакого союза не потребовалось; когда огромное животное шло на тебя, происхождение крика справа становилось неважным.

Я держал собственное копьё. Накануне мы со Счастьем проверяли ядовитую пасту, и тонкий слой ещё оставался на каменном наконечнике под защитной обмоткой из листа. Обычно я не носил оружие открыто отравленным рядом с детьми, но сегодня мы собирались проверить смесь на крупном травоядном, если появится безопасная возможность. Слон безопасной возможностью не был.

Он оказался слишком близко после того, как один из чужих взрослых метнулся поперёк его пути. Самка резко изменила направление и прошла между двумя деревьями, где я стоял. Отступить в сторону мешал ребёнок Рыжей, который застыл у корней. Я схватил его свободной рукой, толкнул за ствол и сам не успел уйти полностью.

Хобот ударил по земле рядом, бивень прошёл выше плеча. Я вогнал копьё в мягкое место за передней ногой настолько глубоко, насколько позволила дистанция, и сразу отпрыгнул. Древко вырвало из рук. Самка развернулась, затрубила и едва не сбила меня боком. Я скатился под кусты и несколько секунд видел только ноги и пыль.

Когда стало тихо, слоны уже отходили. Моё копьё торчало из бока самки под острым углом. Через несколько шагов она зацепила древком куст, наконечник вырвало, оружие упало. Я забрал его только после того, как стадо ушло далеко.

Счастье нашла меня первой и несколько раз проверила плечо, хотя кроме синяка ничего серьёзного не было. Потом увидела кровь на наконечнике и показала вопрос. Я ответил, что вошло глубоко. Она посмотрела в сторону уходящих животных и пожала плечами. Мы оба знали, что яд не обязан убить слона и тем более не обязан сделать это быстро.

Тушу нашли через два дня. Сначала запах, потом стервятники привели нас к низине, где взрослая самка лежала на боку. След от моего укола удалось найти под передней ногой. Никакой уверенности в точной причине смерти у нас не было: животное могло погибнуть от яда, внутренней травмы, инфекции или сочетания нескольких вещей. Счастье осмотрела слизистые, рану и следы вокруг, затем показала, что действие смеси по крайней мере вполне могло участвовать.

Мяса было столько, что наша группа не могла съесть его до того, как тушу заберут хищники. Счастье поднялась на небольшой склон и позвала прежних сородичей, которых мы видели неподалёку ещё утром.

Я не сразу согласился. Один из взрослых, пришедших вместе с ними, был тем самым самцом с тяжёлой раной в бедре после нашей драки. Он хромал, но выжил. Другой держался ближе к краю и несколько раз смотрел на наших копейщиков. Счастье просто села у огромной туши и начала резать мясо. Через несколько минут чужие заняли противоположную сторону.

Первые часы все следили друг за другом чаще, чем за едой. Потом живот оказался полным, а туша почти не уменьшилась. Дети начали подходить ближе к середине, взрослые перестали вскакивать при каждом движении. Счастье несколько раз переходила между сторонами, приносила мясо старой самке из своей прежней группы и возвращалась к нам.