– Я уверена, что все, что делает Крисси, она делает с лучшими намерениями. Я знаю, что вы обе, девочки, недолюбливаете друг друга из-за собак Хэтти, но Крисси – очень добрая и заботливая соседка. Если она видит, что я едва тащу из магазина покупки, она всегда бежит ко мне и помогает донести их до дома.

Я улыбнулась, стараясь прогнать враждебность с лица, как, впрочем, и из голоса.

– Она, вероятно, думала, что сделала доброе дело для миссис Фризелл, уговорив ее купить вместо депозитных сертификатов что-то такое, что должно было приносить больший доход. Она никогда не предлагала вам сделать то же самое?

Миссис Терц так не хотелось обсуждать этот вопрос, что я начала беспокоиться, что они с мужем тоже ухнули все свои сбережения в ничего не стоящие облигации «Даймонд хэд». Хотя потом из нашего разговора стало ясно, что она хотела только защитить Крисси.

– Я уверена, что Крисси просто чудесная, – горячо проговорила я. – Но может быть, у нее недостаточно опыта для рискованных вложений. Я уже почти десять лет занимаюсь расследованием финансовых махинаций. Кто-то мог… скажем так, ввести ее в заблуждение, убедить, что эти облигации принесут больший доход пожилым людям. А она, горячо желая помочь своим соседям, может быть, из-за недостатка опыта и не заметила, что с обещанным доходом что-то не так.

Мне мои собственные слова казались неправдоподобными, но миссис Терц успокоилась, поняв, что «обе девочки» только хотят помочь друг другу. Сказав мне, что она через минуту вернется, она исчезла в душном доме.

Я прошла к двери террасы и выглянула во двор. Либо она, либо ее муж разделяли популярную в округе страсть к садоводству: крошечный квадратик травы был окружен с одной стороны цветочными клумбами без единого сорняка, а с другой – фруктовыми деревцами. Мой отец тоже любил заниматься садоводством, но мне не передалась его страсть копаться в земле.

Миссис Терц вернулась примерно через десять минут. Ее лицо пылало, а пряди седых волос от влажности закрутились штопором. Она протянула мне рекламный листок:

– Я пыталась дозвониться Крисси, чтобы убедиться, что она не будет возражать, если я покажу это вам, но не смогла ее застать. Так что я надеюсь, что поступаю правильно.

Мне перехватило горло от напряжения. Только этого мне сейчас и не хватало – чтобы Крисси появилась в данный момент. Хотя я уже предупредила Винни Боттоне. Так что какая разница, если миссис Терц и позвонила бы Крисси?

Я взяла листок из безвольных пальцев миссис Терц и пробежала его взглядом. Миссис Терц наверняка не разрешила бы мне взять его, даже на один день, так что я тщательно изучала его содержание, а она заглядывала мне через плечо.

«ДОСТАТОЧНО ЛИ ХОРОШО РАБОТАЮТ НА ВАС ВАШИ ДЕНЬГИ?» – кричащим шрифтом спрашивала обложка.

На внутренних страницах расписывались горести людей, живущих на фиксированный доход.

С фотографии на левой полосе мрачно смотрела пожилая женщина, лежащая в кровати в доме для престарелых, а на правой – пожилая пара с клюшками для гольфа восхищенно любовалась океаном.

«Так же надежны, как федеральные страховые фонды, – провозглашал листок. – „Ю.С. Метрополитен“ обеспечит вам вложения, которые приносят до 17 процентов, – и вы забудете о ваших бедах».

– Так же надежны, как федеральные страховые фонды, – повторила я вслух. – Необеспеченные облигации, по которым не платят ни гроша и которые продаются по девятнадцать долларов вместо ста.

Горечь, прозвучавшая в моем голосе, испугала миссис Терц, и она выхватила у меня листок.

– Если вы собираетесь сердиться по этому поводу, я не дам вам на него смотреть; это будет нечестно по отношению к Крисси.

Я попыталась улыбнуться, но губы меня не слушались.

– Крисси, вероятно, хотела сделать как лучше, но это было не очень честно по отношению к миссис Фризелл. Я надеюсь, что не слишком многие в нашем квартале купили бумаги у нее или Винни. В противном случае этим двоим в скором времени будет принадлежать большая часть этой улицы.

Она кусала губы, чувствуя неловкость, но сказала только, что ей кажется, мне пора идти. Когда она поспешно выпроваживала меня через парадную дверь, я могла слышать, как она бормочет под нос, сокрушаясь о своей ошибке. Мне показалось, что это больше относится к тому, что она впустила меня в дом, чем к тому, что купила бесполезные облигации. По крайней мере, я так надеялась.

К тому времени, как я вышла на улицу, жара немного спала, но, пока я шла к своему собственному дому, воротник блузки и манжеты все равно намокли. Отличный подход к раздражительной, заносчивой одинокой женщине – сказать ей, что ее банкир ее обманывает только потому, что она стара. А новые вложения так же надежны, как федеральные страховые фонды.

Когда я проходила мимо двери Винни, мне захотелось выбить ее ногой, разнести все в его доме, так же как он разрушил дом миссис Фризелл. Я была у Винни несколько раз в прошлом году. И знала, что квартира полна дорогих произведений современного искусства. Почти такое же хорошее вложение денег, как обеспеченные государством депозитные сертификаты. Представь-ка себе, каково будет возмещать все это, подумала я, задыхаясь и воображая себе картину, как я крошу все на мелкие кусочки. На самом деле я только двинула в дверь ногой, оставив грязные царапины на ее поверхности. Однако это приведет его в бешенство: он лично шлифовал ее и окрашивал в цвет яичной скорлупы. Все остальные удовлетворились темным лаком, который входил в отделку здания.

Поднявшись к себе, я открыла замки, забыв о своей новой электронной сигнализации, и высокий противный свист раздался в тот момент, когда я залпом пила из стакана воду. Я бегом бросилась по коридору к входной двери и набрала код, чтобы отключить сигнализацию. Я надеялась, что сделала это достаточно быстро, чтобы предотвратить визит полицейских.

Я вернулась в кухню и налила еще стакан воды из-под крана. Я выпила его медленнее, по дороге в гостиную, куда я шла, чтобы позвонить Максу. Я скинула туфли и носки и помассировала пальцы. Туфли были не очень удобные, и ноги болели из-за того, что пришлось в них долго ходить.

Поджав под себя ноги, я откинулась в кресле и закрыла глаза. Мне нужно было расслабиться, прежде чем разговаривать с Максом. Избавиться от образа миссис Фризелл, беспокойно мечущейся на больничной койке, убрать из плеч и кончиков пальцев напряжение, вызванное злостью на Винни и Крисси. Мне никогда не удавались упражнения подобного рода; через несколько минут бесплодных мучений я села прямо и набрала номер Макса.

Он только что пришел с одного совещания и собирался идти на другое, но согласился поговорить со мной несколько минут. Я осторожно приветствовала его, на тот случай, если он еще сердится на меня из-за Лотти.

– Лотти до сих пор не хочет со мной разговаривать. Как она?

– Ей уже лучше. Перелом начинает срастаться, и синяков больше не видно. – Его тон был уклончивым.

– Я знаю, что она вышла на работу, – она все время занята, когда я звоню в клинику.

– Ты знаешь Лотти. Когда она напугана, она начинает злиться на себя – за то, что она проявляет слабость. А когда злится, она начинает работать как бешеная. Это всегда было лучшей ее защитой.