– Дело в том, что я пошла работать в ночной травматологический пункт. – Она смущенно засмеялась. – Все это время я проводила в палате больных СПИДом с Гуиллермо и, конечно, болтала с дежурными сестрами. У них здесь всегда не хватает народу, и мне показалось, что это будет очень удачно. Когда Гуиллермо вернется домой, я все равно смогу ухаживать за ним днем.

– А когда ты спишь? – сурово спросила я. – Ты не думаешь, что это называется «из огня да в полымя»?

– Ну, в некотором роде, конечно, да. Я только полдня провожу сейчас в отделении Лотти, всего несколько дней, пока ее новая сестра еще не может работать полный день. Но… Я не знаю. Здесь ты по-настоящему ухаживаешь за больными. Это не так, как почти во всех больницах, где ты только заполняешь карты и бегаешь с поручениями врачей. Здесь ты работаешь с больными, и я видела так много всяких случаев. У Лотти в основном дети и старухи. Как бы то ни было, я пока здесь отдежурила только две ночи, но мне эта работа нравится.

Она поправила постель миссис Фризелл.

– Хорошо, что тебе удалось добиться, чтобы она сказала что-то другое, еще одно слово. Тебе бы следовало приходить почаще: это может помочь ей выздороветь.

Я потерла затылок. Это, похоже, было одно из тех добрых дел, от которых ангелы на небе радуются, но для того, кто это делает, оно становится тяжким бременем.

– Да, я постараюсь заходить чаще.

Я объяснила, какая мне нужна информация и почему.

– Вряд ли ты придумаешь способ заставить ее говорить о своем банке, – сказала я.

Кэрол осторожно выглянула в коридор, чтобы убедиться в том, что нас никто не слышит.

– Я могу попытаться, Вик. Не надейся особенно на это, но, может быть, у меня что-нибудь получится. Ну а теперь мне нужно возвращаться в травматологию. Ты идешь к лестнице?

Лифты опять не работали. Это было слишком похоже на здание, где находился мой собственный офис, чтобы я жаловалась. По пути вниз я спросила Кэрол, есть ли у нее какой-то конкретный план.

– Я хочу выяснить, что творится с ее деньгами, пока у нее хоть что-то осталось, – сказала я.

– Так что, ты думаешь, эти ваши соседи обманывают ее? У тебя есть какие-нибудь доказательства? Или они тебе просто не нравятся? – Тон Кэрол был насмешливым.

Я забыла, что Кэрол видела, как я набрасывалась на Тодда Пичи и Винни. Я вспыхнула и, немного запинаясь, попыталась объяснить свое поведение:

– Может быть, я и пытаюсь отомстить. Это из-за собак – мне казалось, что Пичи так торопились получить права опекунства только для того, чтобы усыпить собак и не беспокоиться больше за сохранность своего участка. Может быть, они были просто альтруистами. Но я никак не могу понять, почему им понадобилось делать это так грубо, убивать ее собак, не успела она уехать из дома на неделю.

Мой голос звучал как-то неуверенно. Мне следовало направить свою энергию на Джейсона Фелитти и «Даймонд хэд»; похоже было, что там я могу натолкнуться на что-то важное. Мне следовало перестать быть бичом в собственной округе и позволить Тодду и Крисси делать то, что они считают нужным. И в конце концов, миссис Фризелл была не самым лучшим образцом человеческого рода, чтобы тратить на нее время. Но как бы я ни ругала себя по данному поводу, это не могло остановить сверлившей мой мозг мысли о том, что я могла сделать больше, чтобы защитить старую женщину, и что теперь я должна заботиться о ней.

Кэрол сжала мою руку:

– Ты очень напряжена, Вик. Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Земля не перестанет вертеться вокруг Солнца, если ты не спасешь каждое раненое животное, которое попадется на твоем пути.

Я усмехнулась:

– Вот уж не тебе бы читать мне лекции, Кэрол, после того как ты оставила напряженную работу у Лотти и теперь проводишь досуг, полеживая на диване в травматологическом отделении окружной больницы.

Она рассмеялась, ее белые зубы блеснули в полумраке лестницы.

– На этих словах я должна вернуться обратно. Когда я уходила, там было еще тихо, но сейчас солнце садится, и пациенты начнут поступать лавиной.

Мы обнялись на прощание и разошлись. Я оставила «импалу» на улице, в нескольких кварталах к западу от больницы. Есть один плюс в том, что, ездив на старой машине с ржавым корпусом, не нужно беспокоиться, что кто-нибудь решит ее позаимствовать. Когда я включила мотор, услышала вдали звук сирены. Скорая помощь везла первых пострадавших этой ночью.

Было уже время ужина, но я не хотела прямо сейчас ехать домой. Я считала, что могу еще раз спокойно войти в дом из переулка, прежде чем парни в «субару» догадаются, как я вхожу и ухожу. Мне вовсе не хотелось рисковать, тратя этот шанс на ужин.

Я остановила машину на прилегающей к Белмонту улице недалеко от Шеридана и забралась на заднее сиденье, чтобы немного отдохнуть. Из-за своего ночного визита в офис Джона Карвера я весь день чувствовала себя усталой и разламывающейся на куски. И к этому я еще прибавила поездки в северный и западный пригороды. Не говоря уже о том, что мне пришлось бежать от встречи с головорезом.

Еще одна положительная черта «импалы», думала я, поворачиваясь, чтобы устроиться поудобнее, в «транс-ам» мои пять футов восемь дюймов никогда бы не поместились на крошечном заднем сиденье.

Я проспала примерно час. Яркий свет хлынул мне в глаза и резко разбудил меня. Сердце у меня заколотилось, я схватилась за пистолет и села, боясь, что мои преследователи меня нашли. Оказалось, что это просто какая-то машина старалась припарковаться параллельно со мной на другой стороне узкой улицы; она умудрилась развернуться под прямым углом к дороге. Передние фары светили как раз на мое заднее сиденье.

Чувствуя себя довольно глупо, я снова сунула пистолет в кобуру. Я порылась в сумочке, нашла расческу и сделала максимум возможного, чтобы привести в порядок прическу в темноте. Публика напротив меня все еще никак не могла справиться со своей машиной, когда я выбралась из «импалы». Доказывая, что Кэрол была не права и что я могу закрывать глаза на чужие проблемы, я оставила их объезжать мою «импалу» как им заблагорассудится.

Ресторан «Дортмундер», один из наших с Лотти любимых уголков, находился всего в нескольких кварталах. Расположенный в подвальном помещении отеля «Честертон», он предлагает своим посетителям сэндвичи и обильные обеды, а также прекрасный винный погреб. Обычно я предпочитала взять бутылку «Сент-Эмильон» или чего-нибудь в этом роде, но на этот раз я остановилась только заправиться горючим, чтобы снова вернуться к работе.

Я зашла в комнату отдыха в вестибюле гостиницы, чтобы умыться. На мне были джинсы и хлопчатобумажная вязаная блузка-топ – не слишком элегантная одежда для обеда в ресторане, но зато она не пострадала после сна в машине.

В «Дортмундер» меня встретили с энтузиазмом, спрашивая, не придет ли доктор. Когда я объяснила, что доктор пострадала в автомобильной аварии два дня назад, они, как полагается, забеспокоились: «Как это случилось? Как она себя чувствует?» Совесть не давала мне покоя, когда я объясняла, как все случилось.

Лиза Ветеч, внучка владельца ресторана, провела меня к столику в углу и приняла мой заказ. Пока мне делали сэндвич из их знаменитой венгерской салями, я позвонила мистеру Контрерасу. Он был очень рад, что я наконец позвонила.

– Кто-то приходил и искал вас примерно час назад. Я сказал ему, что вас нет дома, но он мне не понравился.

Я спросила мистера Контрераса, как выглядел посетитель. Его описание было приблизительным, но я подумала, что это может быть тот человек, который вошел сегодня утром за мной в «Белмонт дайнер». Если ему срочно нужно было меня видеть, то наша встреча была только делом времени. Но если это возможно, то именно я буду выбирать и время, и место.

Обдумывая ситуацию, я постукивала по передним зубам костяшкой указательного пальца.

– Думаю, что мне нужно будет уехать на день-два. Я заеду примерно через час, чтобы собрать вещи. Я хочу войти в дом со стороны переулка. Я позвоню прямо перед тем, как поеду домой; если вы меня впустите, то, может быть, они не будут знать, что я пришла.