Мужчина справа от Лоринга открыл было рот, но тот сделал ему знак замолчать.

– Что вы хотите, Варшавски? – спросил он.

– Мы можем танцевать это танго весь день. Мне нужна информация. О вас и «Даймонд хэд».

– Думаю, что мы достаточно ясно продемонстрировали, что нам нечего вам сказать, – заметил человек, сидящий справа от Лоринга, не обращая внимания на призывающую к молчанию протянутую руку главного ревизора.

– Давайте, давайте, ребята. Я знаю, что вы субсидируете «Даймонд хэд». Я видела их кассовые отчеты.

– В таком случае вы видели нечто такое, во что я не посвящен. Я не могу это комментировать, – сказал Лоринг.

– С кем я могла бы поговорить, кто может это обсуждать? С кем из ваших управляющих?

– Никто из них не сможет вам ничего сказать. И не в пример мне, они даже не примут вас.

– Может быть, мне следует запросить об этом федеральные власти?

При этих словах за столом снова поднялся гул. Человек, сидящий справа от меня, тощий мужчина с копной белых волос, стукнул ладонью по столу:

– Бен, нам нужно проверить, насколько она честна с нами. И выяснить, что она действительно хочет.

Я одобрительно кивнула ему:

– Прекрасная мысль. Вы можете легко все обо мне разузнать, позвонив Дэрой Грэхему в «Континентал лейксайд». Он президент компании. Я часто для него работаю.

Лоринг и только что говоривший мужчина обменялись долгими взглядами, потом Лоринг чуть-чуть покачал головой:

– Я могу это сделать, Варшавски. Если я это сделаю, я, может быть, вернусь к нашему разговору. Но вы все равно должны будете объяснить мне, почему вы задаете подобные вопросы.

– Мне нужно знать, насколько большое влияние вы оказываете на принятие решений «Даймонд хэд», потому что, если вы все-таки посвящены в их внутренние дела – ну, тогда есть еще много вопросов, которые я хотела бы задать.

Лоринг покачал головой:

– Вы меня не купите. Наоборот, вы только портите себе игру. И если вы уж так быстро все хотите узнать, то позвольте заметить, что мы занятые люди. Мы должны вернуться к своим делам.

Я поднялась.

– В таком случае мне придется продолжать копать. А я никогда не даю заранее гарантий того, что я сделаю, если моя лопата наткнется на гниющую навозную кучу.

Все промолчали, но, как только я вышла из комнаты, поднялся невообразимый гвалт. Я хотела приложить ухо к двери, но Сьюки смотрела на меня из-за своего стола. Я подошла к ней.

– Благодарю вас за помощь… Знаете, у вас замечательный голос. Вы поете?

– Только в церковном хоре. Из-за этого, – она указала на свои шрамы, жалко покраснев, – никто не хочет выпустить меня на сцену.

На ее столе громко зажужжал аппарат внутренней связи. Бен Лоринг немедленно требовал ее в конференц-зал. Я подумала, не смогу ли я воспользоваться ее отсутствием и попытаться заглянуть в хранящиеся у нее документы, но, если бы она, выйдя неожиданно из зала, застала меня за этим, то я бы не смогла никак объяснить свои действия. Кроме того, было уже почти три часа. У меня еще оставалось время поехать в центр и навести справки о Джейсоне Фелитти до того, как закроется библиотека.

После двадцати лет проволочек в Чикаго наконец начали строить новую публичную библиотеку. Названный в честь покойного великого Гарольда Вашингтона[300] строящийся мемориал, к сожалению, имел вид мавзолея Викторианской эпохи. До тех пор, пока он не открылся, все принадлежащие городу коллекции были разбросаны по разным зданиям. Библиотека недавно переехала из старых бараков за Мичиган-авеню в еще более заброшенное и пустынное место в западной части Пешли.

К сожалению, это место находилось в тесном соседстве с популярной новой галереей и торговой частью города. Мне пришлось съехать на подземную стоянку, чтобы найти свободный метр пространства и поставить машину. Хотя я и была уверена, что избавилась от хвоста, я все еще чувствовала себя неуютно в лабиринте подъездных путей и причалов. Кто угодно мог здесь на меня напасть, и никто бы этого даже не заметил. Эти мрачные фантазии довели меня до того, что каблуки моих туфель нервно застучали по тротуару. Я выскочила на Кинзи навстречу дневному свету с такой скоростью, на какую не считала себя способной.

Час, проведенный с библиотечной специалисткой по компьютеру, подтвердил, что мне нужно покупать собственный компьютер. Не то чтобы от специалистки было мало толку – толк был, и большой. Но количество информации, которая имелась в Сети, было так велико, а моя потребность в ней так сильна, что было просто глупо зависеть от часов работы библиотеки…

Я отнесла простыни распечаток в переполненный посетителями зал периодической литературы. Это было одно из тех немногих мест во всем здании, где можно было сидеть и читать. Моим ближайшим соседом был маленький седой мужчина с тонкими усиками, сосредоточенно изучавший «Сайнтифик Америкэн» и непрерывно бормотавший себе под нос сердитые комментарии. Неясно было, относятся ли его замечания к статье или к жизни в целом. С другой стороны сидел мужчина повыше ростом и читал «Геральд стар» по одному слову в час, водя пальцем по строкам и шевеля губами. Я понадеялась, что в новой библиотеке в комнате отдыха будет душ. Это было бы очень полезно – если не моему соседу, то, по крайней мере, тому, кому придется сидеть рядом с ним в будущем.

Стараясь не обращать внимания на запах, я начала читать о Джейсоне Фелитти, владельце «Даймонд хэд моторс». Он был братом Питера, моложе его на три года (родился в 1931 году), получил образование в Нортвестерн по специальности «бизнес», занимался политикой и антрепренерством. Как сообщалось в одной заметке, Питер также закончил Нортвестерн, получив степень инженера. Джейсон, который никогда не был женат, жил в фамильном доме в Нэйпервилле, тогда как Питер переехал в «Оук-Брук» со своей женой и двумя дочерьми в 1968 году. Знаменательный год для многих людей во всем мире – почему бы и не для тестя Дика?

«Амальгамейтид портедж», семейное предприятие, было основано Тьеполо Фелитти в 1888 году. Начиналось оно с самого простого – это была одна-единственная тележка для вывоза мусора. К тому времени, как Тьеполо умер во время эпидемии инфлюэнцы в 1919 году, «Амальгамейтид» превратилась в одну из наиболее крупных региональных компаний по гужевой перевозке грузов.

Первая мировая война очень сильно способствовала развитию их дела. В тридцатых годах они смогли предвидеть будущее, и оно заключалось в перевозке грузов на дальние расстояния. Они были одними из первых, кто начал использовать для этих целей флот. После Второй мировой войны они диверсифицировали свою деятельность и занялись горнорудным и сталеплавильным производством, сначала с огромным успехом, который затем, похоже, вылился в огромную неудачу.

Питер продал горнорудные разработки, понеся при этом убытки, когда в 1975 году умер его отец. Теперь предприятие пыталось вернуться к его первоначальной деятельности: перевозкам безрельсовым транспортом. В 1985 году Питер купил одну из еще не оперившихся круглосуточных транспортных служб; ее дела, казалось, шли неплохо. «Амальгамейтид» осталась закрытой семейной компанией, поэтому информация о ней была отрывочной.

Джейсон наследовал свою долю в «Амальгамейтид», когда умер его отец, но в целом фирма перешла к Питеру. Действительно, Питер многие годы управлял фирмой, тогда как Джейсон, по-видимому, только заседал в правлении. Мне было интересно, был ли Джейсон раньше признан некомпетентным или в этой семье все было так жестко расписано, что только старший сын мог управлять компанией. В таком случае что случится с фирмой, когда Питер умрет, раз у Джейсона нет детей, а у Питера только дочери? Был ли Дик явным кандидатом, или другому зятю придется драться с ним за добычу?

Многие годы основная энергия Джейсона уходила в политику в округе Дю-Пейдж. Он был членом комиссии по вопросам водоснабжения, работал над проектом «Глубокий туннель» и, наконец, двенадцать лет был в совете округа. На последних выборах он решил выставлять свою кандидатуру на четвертый срок.