Она криво улыбнулась и протянула руку. Я поняла, что я здесь не нужна – ни для продолжения данной сцены, ни для того, чтобы отвезти Лотти в больницу. Было совершенно ясно, что теперь Макс возьмет на себя эту обязанность. Сказав Лотти, что свяжусь с ней позже, я взяла из ее сумочки ключи от своей машины и ушла.

Сегодня мне не хватало терпения, чтобы экономить деньги, пользуясь услугами городского транспорта, поэтому я остановила такси на Ирвин-парк и приехала домой. Я практически не спала ночью: каждый час или два мне казалось, что Лотти вскрикнула, и я в ужасе садилась на своих матрасах, забыв про сон. Почистив зубы и приняв душ, я испытала непреодолимое желание забраться в свою собственную постель и хорошенько выспаться, но у меня было слишком много дел.

Я позвонила Люку Эдвардсу, который чинил мою машину и следил за ней. Это был первоклассный механик с манерами гробовщика. Я сразу пресекла его мрачные прогнозы насчет судьбы моего «транс-ам», прежде чем он смог обратить их в надгробную речь, и сказала, что пригоню ему машину через час.

– Я хочу взять машину напрокат. Есть у тебя что-нибудь?

– Не знаю. Если ты врезалась на своем «транс-ам» в дерево, то нет.

– Послушай, машину вела не я, а тот, кто ее разбил, сделал это нарочно. Есть у тебя что-нибудь, что я могу одолжить?

– Наверное, да. У меня есть старая «импала». После езды на твоем маленьком «понтиаке» она покажется тебе жалкой лодчонкой, но могу поспорить на что угодно, что мотор у нее работает лучше.

– Я в этом уверена, – поспешно согласилась я. – Увидимся через час.

Потом я рассказала, какая цепь несчастий меня постигла, моему страховому агенту. Она сказала, что, прежде чем они санкционируют какой-либо ремонт, их собственный инспектор должен взглянуть на машину. Не желая терять время на обсуждение этой проблемы, я дала ей адрес Люка и положила трубку.

Из-за того, что я не выспалась и мне предстояла куча дел, я вела себя как безумная. Я бросалась от одного дела к другому, что-то начиная и бросая. Я нашла в телефонном справочнике имя Эдди Мора, того человека, чья угнанная машина изуродовала мой «транс-ам». Прежде чем позвонить ему, я вспомнила, что хотела связаться с Фримэном, и бросила городской справочник, чтобы найти свою собственную записную книжку. В середине поисков я подумала, не стоит ли мне пойти к мистеру Контрерасу и попросить его узнать, не вызвал ли Джейк Соколовски сына Митча Крюгера из Аризоны.

Кстати, что с моим пистолетом? Если я настолько кого-то раздражаю, что он крушит мою машину и избивает водителя, то мне не стоит выходить на улицу без оружия. Я подошла к сейфу, встроенному в стенной шкаф у меня в спальне, и вынула оттуда «смит-и-вессон». Это была единственная вещь в доме, которую я всегда держала в чистоте: автоматическое оружие, заклинивающее при стрельбе, причиняет намного больше неприятностей, чем мишени. Только для того, чтобы убедиться, что он в полной исправности, я взяла пистолет и принялась протирать тряпкой ствол. Механическая работа восстановила ясность в моем лихорадочном мозгу.

Я перезаряжала пистолет, когда зазвонил телефон. Я осторожно вставила на место магазин и потянулась через кровать к телефону.

– Вик! Это Фримэн. Я оставил сообщение в твоей телефонной службе. Ты его не получила?

– Извини, Фримэн. Я там еще не была. – И прежде чем он успел попенять мне за то, что я так небрежно веду свои дела, я рассказала ему о несчастье Лотти. – Ты, наверное, читаешь чужие мысли – я как раз собиралась тебе позвонить. Где ты находишься?

– Занимаюсь своими собственными делами в Нортбруке. Какого черта тебе понадобилось от директоров «Даймонд хэд»?

Когда я взяла трубку, я растянулась на кровати, но, услышав неистовство в его голосе, быстро села и выпрямилась.

– Материалы для расследования, которое я веду. Почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Не пытайся втягивать меня в разные авантюры, предварительно не объяснив мне правила игры, договорились?

– Здесь нет никаких игр, но с твоей стороны это звучит довольно-таки игриво. Я пришла к тебе в офис, еще не зная, что твои приятели заперли за тобой дверь. Когда я увиделась с Кэтрин, она предложила найти то, что мне нужно. А теперь скажи, каким образом это втягивает тебя в авантюру?

– Тебе пора завести свой собственный компьютер, Варшавски. Я не собираюсь выполнять для тебя подобные поручения. Может быть, мы расстались и не так, как мне хотелось бы, но я не собираюсь ввязываться в вендетту против моих партнеров. Бывших партнеров.

Я вцепилась себе в волосы, пытаясь унять шум в голове.

– Почему это считается вендеттой, если мне нужно посмотреть кое-что в базе данных – я хочу сказать, если я попрошу тебя посмотреть.

– Хотел бы я видеть сейчас твое лицо, Вик. Я не могу быть уверен…

– В чем?

– В том, что твои намерения чисты. Ты не всегда бываешь откровенна со своим собственным поверенным настолько, насколько хотелось бы адвокату. Заведи себе компьютер, – повторил он. – Это лучшее, что я могу тебе сейчас посоветовать.

Он повесил трубку, когда я все еще пыталась найти ответ. Я уставилась на телефон, слишком сбитая с толку, чтобы злиться. Дик наверняка позвонил ему и сделал выговор, но почему это заставило его обратиться ко мне с подобной тирадой? Ничего из того, что когда-либо говорил или делал Дик, не влияло на Фримэна подобным образом. Уход из «Кроуфорд, Мид», должно быть, был чрезвычайно болезненным.

Я раздумывала, что займет больше времени – ехать за четыреста миль в Спрингфилд и обратно с тем, чтобы взглянуть на распечатки корпоративных документов, или купить свой собственный компьютер и научиться обращаться с базой данных «Лексис». Я позвонила Мюррею в «Геральд стар».

– Ты знаешь, что вчера вечером избили Лотти Хершел? – строго спросила я без всякой преамбулы.

– Господи, Вик! У меня все прекрасно, спасибо. А как твои дела? Рад слышать, что ты не злишься на меня за вчерашнее.

– А могла бы – ты съел мой сэндвич, до последней крошки. Тебя сколько-нибудь интересует Лотти?

– Конечно, очень. Как она? Как это случилось, что ее избили? Где это произошло? – Его слова звучали невнятно: разговаривая со мной, он уминал пончик.

– Я расскажу тебе все от начала до конца, когда ты закончишь закусывать. Только мне сначала будет нужно кое-что посмотреть в «Лексисе».

– Ты никогда не звонишь просто для того, чтобы узнать, как у человека дела, Варшавски. Ты всегда звонишь, если тебе что-то нужно.

Жужжание у меня в мозгу начало собираться в одну точку и превратилось в пульсацию в правом виске.

– Может быть, если бы ты в последние несколько лет не распускал слюни около моей постели, когда я была на волосок от гибели, я бы больше чувствовала себя твоим другом и меньше – куском мяса на барбекю, когда мы с тобой разговариваем.

С секунду он молчал, пытаясь решить, оправданна ли подобная жалоба.

– Скажи мне, что ты хочешь узнать, и я это тебе найду.

– Не-е-ет, нет. Ты не захотел выслушать мою историю о Тодде Пичи и миссис Фризелл. Я расскажу тебе, что случилось с Лотти, но остальное – это уже только мое дело.

– Я могу поручить своим ребятам разузнать все, что касается Лотти.

– Верно, – сказала я, – но им не удастся узнать кое-каких важных подробностей. Например, как вышло, что она сидела за рулем моей машины. Ну и так далее…

– Ох, ну и штучка же ты, Варшавски! То, что случилось с Лотти, имеет большое значение для тебя, но в этом городе ее история не будет крупной сенсацией. И я знаю, что никто из вас не пустит меня к ней с камерой. Но все равно заходи. Давай попробуем разобраться.

– Спасибо, Мюррей, – кротко сказала я. – Увидимся через два часа, хорошо?

Он заворчал:

– Меня здесь не будет, хотя ладно, это не так уж важно. Но я свяжу тебя с Лидией Купер. Когда придешь, поднимешься на второй этаж и спросишь ее.

Трудно, когда деловые отношения с человеком превращаются в личные, хотя, может быть, в обратном случае было бы еще хуже. Когда мы с Мюрреем познакомились лет десять назад или около того, мы почувствовали взаимное влечение и некоторое время были вместе. Но постоянная конкуренция в области финансовых преступлений, которыми мы оба занимались, отравила наши личные отношения. И теперь память о прошлой любви накладывала свой угрюмый отпечаток на наши профессиональные дела. Может быть, мне нужно было пригласить его куда-нибудь поужинать и все это обговорить. Так бы и поступила, конечно, зрелая женщина, но мне до сорока лет оставался еще целый год, и я могла пока не быть зрелой.