– Этот старик, которого вы искали, умер, – отрывисто сказала она.

– Да вы что? Откуда вам это известно?

– Его сын приходил. Его мальчик. Он сказал мне, когда придет забрать вещи старика.

– Он что, приехал из Аризоны?

Мистер Контрерас сказал бы мне, если бы он связался с семьей Крюгера. Может быть, это сделал Терри Финчли? Даже если и так, то младший Крюгер добрался сюда поразительно быстро: с того момента, как мы опознали тело, прошло всего пятнадцать часов.

– Он ничего не сказал про Аризону. Он сказал только, что хочет забрать вещи своего отца. Он взял не все, но я решила, что, раз вы заплатили за комнату до конца недели, я могу оставить их здесь лежать.

– Думаю, я могла бы забрать остальное. Чтобы они вам не мешали.

Она допила свое коричневое пойло и подняла кувшин, который стоял слева от ее стула.

– Я бы предложила вам выпить, но у меня только один стакан. Вам, похоже, хочется пить.

Я поспешно отказалась, махнув рукой. Мне было не настолько жарко.

– Я думала отдать его одежду в благотворительную организацию, – прибавила она.

Очевидно, она думала, что сможет ее продать. Вероятно, другим своим жильцам.

– Если вы считаете, что им пригодятся эти вещи, то ради бога. Я хотела бы только убедиться, что этот… его сын не проглядел чего-нибудь ценного.

Конечно, все, что имело хоть какую-то ценность, давно исчезло из этой комнаты, но у Митча Крюгера не было ни сбережений, ни ценных бумаг, о которых можно было бы беспокоиться. Так что не было никаких причин обижать достойную леди, намекая на подобные поступки. Миссис Полтер любезно позволила мне осмотреть комнату Митча.

После яркого солнечного света я не могла ничего разглядеть в полутьме лестницы. Я начала осторожно подниматься, не испытывая никакого желания споткнуться об отставший край линолеума. В коридоре не было никого из жильцов, но свежий запах бекона перекрывал застоявшуюся вонь сала и капусты. У кого-то был сейчас поздний ланч или очень поздний завтрак. В желудке у меня заурчало. Я подумала, смогу ли я получить сэндвич с сыром в заведении Тесси, когда закончу здесь.

К тому времени, как я поднялась наверх, мои глаза уже достаточно привыкли к темноте, чтобы отыскать комнату Митча. После миссис Полтер и сына в ней осталось не так уж много. Конечно, никакого удостоверения Крюгера или его пенсионной книжки, даже никаких газетных вырезок. В прошлый раз я не обратила особого внимания на одежду, так что не могу сказать, прибрала ли уже хозяйка что-нибудь из его вещей, но портативный черно-белый телевизор исчез. Если бы я обшарила весь дом и нашла бы комнату миссис Полтер, он бы, наверное, обнаружился там. Это желание было достаточно острым, но мне совершенно не хотелось вступать с ней в конфликт по этому поводу.

Когда я спускалась вниз по лестнице, мне в голову лезли мрачные мысли о том, какова же будет моя старость, если я проживу так долго, и мой вероятный конец. Неужели я окончу свои дни точно так же, в жалких меблированных комнатах, и у меня не будет ничего, кроме старого телевизора и потертых джинсов, которые потом будет перебирать хозяйка? У меня даже не будет мистера Контрераса, который оплакивал бы меня. Но как только я в своих фантазиях добралась до пика мрачного одиночества, я зацепилась ногой о край линолеума и проделала весь путь вниз на четвереньках. Я выругалась и отряхнулась – не пострадало ничего, кроме гордости. Если я буду бродить как во сне, вместо того чтобы внимательно смотреть под ноги, то мистер Контрерас, в конце концов, переживет меня и сможет меня оплакать.

– Вы что там, упали? – спросила миссис Полтер, когда я снова показалась на крыльце. – Мне показалось, что-то шлепнулось.

– Но вам не показалось, что стоит пойти и посмотреть, в чем дело? Вы должны прибить этот линолеум к полу. Вам будет трудновато увозить отсюда тела ваших постояльцев, если они начнут падать и ломать себе шеи… Когда умер Митч Крюгер?

Она пожала плечами:

– Не могу вам точно сказать, милочка, но сегодня рано утром его сын уже был здесь. Должна сказать, я тогда еще не встала. Он застал меня в бигудях.

Должно быть, это зрелище внушало благоговейный ужас.

– Как он выглядел, его сын?

Она снова пожала плечами:

– Я его не фотографировала. Молодой парень, может быть, ваших лет, может, немного постарше.

– Он не оставил вам номер телефона на случай, если бы он вам понадобился?

– Мне вовсе незачем ему звонить, дорогая. Я сказала ему то же самое, что и вам: берите что хотите, пока за комнату заплачено, потому как в конце недели я все оставшееся отдам для бедных.

После этого заявления я поняла, что не могу просто так оставить эту комнату – последнее, что напоминало о Митче. Я подумала было, не дать ли миссис Полтер еще половину, чтобы комната осталась как есть еще на неделю. Но, с другой стороны, что я могла там найти?

Все еще расстроенная, я перешла улицу и вошла к Тесси. Она сразу же вспомнила меня, вспомнила даже, что именно я пила.

– Вам, похоже, сегодня жарко, дорогая. Хотите еще пива?

Я устало опустилась на табурет. Светлое пиво мягко полилось в пересохшее горло. В ее баре не было кондиционера, но в зал не проникали прямые лучи солнца. Вентилятор, гудящий внизу у стойки, высушил пот, создавая иллюзию прохлады.

– У меня не было времени на ланч. У вас не бывает сэндвичей или еще чего-нибудь?

Она с сожалением покачала головой:

– Лучшее, что я могу вам предложить, дорогая, это пакетик чипсов или печенья.

Я съела печенье со второй порцией пива. Кроме нас, в баре никого не было. Она смотрела передачу Донахью по маленькому черно-белому телевизору, втиснутому между бутылками виски. Телевизор был слишком чистым, чтобы принадлежать Митчу.

Во время рекламной паузы Тесси заговорила, не глядя на меня:

– Я слышала, что нашли тело старика, которого вы искали на прошлой неделе, дорогая. Он утонул в канале. Его тело нашли вчера, вот что я слышала. Это ваш дядя, вы говорите?

Я что-то уклончиво пробурчала.

– Лили Полтер сказала, что вы детектив. Так он ваш дядя или сбежал откуда-нибудь?

– Ни то ни другое. Он вырос вместе с одним моим старым другом. Мой друг очень расстроился, когда он пропал.

Она прогнала полотенцем муху.

– Я не люблю, когда мне врут. А особенно в моем собственном баре.

Мои щеки покраснели под загаром.

– Я подумала, что, если приду сюда и объявлю, что я детектив, кто-нибудь может разбить бутылку о мою голову.

В ее глазах неожиданно мелькнула искорка веселья.

– Я и сейчас могу это сделать. Особенно если обнаружу, что вы и теперь мне врете. Что случилось со стариком?

Я покачала головой:

– Вы знаете столько же, сколько и я. Он упал в канал Сэнитэри. Но он был мертв еще до того, как оказался в воде. Я была у миссис Полтер, надеясь найти его фотографию, но какой-то парень приходил сегодня утром, сказал, что он его сын, и забрал его удостоверение и все бумаги, на которых могла быть фотография.

– Сказал, что он его сын? – повторила она. – Вы думаете, что это не так?

– Я ничего не думаю. Все, что я делаю, – это задаю вопросы. Я не знаю никого в Чикаго, у кого был бы адрес его сына, и даже если бы он у кого-то и был, то этот сын объявился здесь слишком быстро. Хотя, может быть, конечно, ему приснилось в кошмарном сне, что его отец умер, и он тут же сел на самолет и прилетел сюда. Вы не видели этого парня? Миссис Полтер не могла мне его описать.

– Я не открываю так рано, милочка. Но если я что-нибудь услышу, то дам вам знать. Может, мой старик что-нибудь видел. Он парализован, но любит сидеть на улице по вечерам и по утрам, смотреть на дома, на прохожих.

Я протянула ей свою визитную карточку и два доллара за пиво и печенье. Когда я уже направилась к двери, Тесси снова заговорила:

– Вы как-то не похожи на женщину, которая позволит пьяному старому дядюшке слоняться по округе. Вы совсем не так себя держите, дорогая. Я поняла, что вы говорите мне правду, когда сказали, что вы детектив.