Я рассказала ему о своих неудачных попытках начать наступление на Тодда Пичи.

Мистер Контрерас несколько минут излагал в красках, что он думает как о Тодде Пичи, так и о моем бывшем муже, закончив, как я и предполагала, тем, что он не понимает, что я вообще могла найти в Дике.

– И меня ничуть не удивляет то, что Райерсон отказался вам помочь. Парень интересуется только самим собой – я могу лишь повторить то, что говорил вам уже сотню раз. Я понимаю, почему у вас не было времени заняться Митчем, но ведь вы были там вчера… я хочу сказать, там, где он жил раньше. Наверное, я переборщил со своим беспокойством о Митче. Через день-другой он сам объявится, как затерявшийся цент.

– Все не так просто, – как-то скованно заметила я. – Когда я возвращалась домой, то включила радио, и там сообщили, что из канала вытащили тело мужчины. Это было довольно далеко отсюда, в Стикни, так что вряд ли это мог оказаться ваш друг. Но я не могу отделаться от этой мысли.

– В Стикни? – повторил мистер Контрерас. – Что могло Митчу понадобиться в Стикни?

– Я с вами согласна. Я уверена, что ошибаюсь. Но я подумала, что, может быть, нам стоит взглянуть на тело.

– Вы хотите сказать – сейчас?

– Мы можем подождать до утра. Если это не Крюгер, то я все равно не смогу ничего предпринять среди ночи, чтобы его найти. А если это он, что ж, до утра он все равно будет в морге.

Мистер Контрерас задумчиво потер щеку:

– Что ж, дочка, если вы готовы идти сейчас, думаю, что я тоже могу поехать вместе с вами и покончить с этим.

Я кивнула:

– На всякий случай я взяла ключи от машины. Вы готовы?

– В общем, да. Может быть, я только сначала выведу Пеппи?

Ожидая, пока мистер Контрерас закончит сложную операцию по закрыванию двери, я внезапно подумала о разбудившем меня телефонном звонке. Если бы я потеряла того, за кем следила, то поступила бы именно так: позвонила бы ему домой и посмотрела, возьмет ли кто-нибудь трубку. Если мои приятели снова вышли на мой след, то имело ли какое-нибудь значение то, что они поедут за мной к моргу? Если они были из «Даймонд хэд», это не будет представлять для них интереса.

– Что такого сказали по радио, из-за чего вы подумали, будто это Митч? – спросил меня мистер Контрерас, когда мы забрались в «транс-ам».

Я только покачала головой:

– Не знаю. Просто мне показалось это вероятным. Я была там в пятницу и смотрела на канал Сэнитэри. «Даймонд хэд» находится как раз на его берегу. И дом миссис Полтер тоже не так уж далеко. Я могу только предположить, что он был пьян и упал в воду, пытаясь обследовать местность вокруг «Даймонд хэд».

– Я не говорю, что вы не правы, но мы с Митчем проработали там лет сорок, не меньше. Он знает это место.

– Вы правы. Я уверена, что вы правы. – Я не стала напоминать ему, что прошло уже больше десяти лет с тех пор, как они ушли на пенсию. Через столько лет я бы тоже не смогла найти дорогу к офису общественного защитника, будучи пьяной и в темноте. Возможно, и в трезвом виде тоже.

Я повернула направо на Дайверси, не включив указатель поворота, и взглянула в зеркало заднего вида. Через пару секунд вслед за мной из-за угла появился еще один сноп света. Это была не «хонда». Может быть, кто-то тоже направлялся по Расину на Дайверси, а может, они поняли, что я вычислила «хонду», и сменили машину. Около Эшленда вторая машина притормозила, чтобы пропустить пешеходов, но через четыре квартала, когда я сворачивала к югу на Дэймен, она снова меня настигла.

Мистер Контрерас продолжал что-то рассказывать о своих пьяных приключениях в «Даймонд хэд» – подразумевалось, что вы не упали бы в воду, даже если бы были навеселе. Я подумала, не сказать ли ему о том, что за нами хвост, – это могло бы отвлечь его от бесполезных переживаний и позволило бы ему приготовиться к стычке, если дело дойдет до этого. Хотя мои приятели следили за мной в открытую, словно нарываясь на конфликт, мне вовсе не хотелось самой провоцировать его. Давая выход своей злости в течение последних четырех дней, я ни разу не добилась ничего хорошего. Я не собиралась усугублять свои проблемы, ввязываясь в драку с головорезами, когда я и физически, и умственно была не в лучшей форме. Так что я позволила мистеру Контрерасу рассуждать дальше, периодически поглядывая в зеркальце, чтобы проверить, не собираются ли они нас таранить или начать стрельбу.

Морг находился до неприличия близко к окружной больнице, только на другой стороне Дэймен. Быстрый переход от хирургии к вскрытию. Когда я въехала на стоянку перед бетонным приземистым строением, приютившим в своих стенах мертвых, я мельком взглянула на здание больницы, гадая, что делает сейчас миссис Фризелл. Лежит ли она все еще в постели, как труп? Или старается поскорее выздороветь, чтобы вернуться домой к Брюсу?

Я выключила зажигание, но не выходила из машины до тех пор, пока автомобиль, который нас преследовал, не проехал мимо на восток, к Харрисон. В темноте сложно было различить, что это была за модель: что-то относительно небольшое и современное – от «тойоты» до «доджа».

Из огромной металлической двери с надписью «Доставка» выехала санитарная машина. Действительно, место очень напоминало «Даймонд хэд», его причалы и расположенные рядом цеха, которые я видела в пятницу. Здесь вместо моторов были тела, но персонал управлялся с их погрузкой с той же привычной фамильярностью и без всяких эмоций.

Мы с мистером Контрерасом подождали, пока нам откроют главную дверь. Обычно она была заперта в дневное время. Не знаю, делалось ли это для защиты патологоанатомов от сумасшедших, или власти опасались, что кто-нибудь сбежит с уликой, проходящей по делу об убийстве. Наконец один из охранников соизволил прислушаться к звонку и отпер дверь.

Мы подошли к высокой стойке, находившейся сразу же за входом. Несмотря на то что дежурный разглядывал нас через армированное металлической сеткой стекло на протяжении пяти минут, он продолжал свою беседу с двумя женщинами в лабораторных халатах, прислонившимися к косяку соседней двери.

Я громко откашлялась:

– Я хотела бы попытаться опознать тело.

Дежурный наконец-то посмотрел на нас:

– Фамилия?

– Я – Виктория Варшавски. Это – Сальваторе Контрерас.

– Не ваши, – нетерпеливо отозвался мужчина. – Того лица, которое вы пришли опознать.

Мистер Контрерас уже открыл рот, чтобы сказать «Митч Крюгер», но я перебила его:

– Мы пришли опознать того человека, которого вытащили сегодня утром из канала Сэнитэри. Возможно, мы знаем, кто он.

Дежурный подозрительно уставился на меня. Наконец он снял трубку телефона, стоявшего перед ним, и стал с кем-то тихо разговаривать, прикрыв трубку рукой.

Закончив, он показал нам на ряд пластиковых стульев у стены:

– Присаживайтесь. Через минуту к вам подойдут.

Минута растянулась до двадцати, и все это время мистер Контрерас донимал меня вопросами:

– Что происходит, дочка? Почему мы не можем просто пойти и взглянуть? Это ожидание действует мне на нервы. Мне это напоминает о том, как Клара лежала в больнице, рожая Рут, а меня заставили ждать в помещении, которое выглядело точно морг. – Он рассмеялся нервным, извиняющимся смешком. – На самом деле оно так и выглядело. Прямо как вот это место. Сидеть и ждать, какими будут новости – хорошими или плохими! Когда она беременна и никак не может разродиться, ты несешь бремя этого воспоминания весь остаток жизни.

Он продолжал нервно болтать, пока дежурный снова не открыл дверь и не вошли двое помощников шерифа. Внутри у меня все похолодело. Иметь дело даже с лучшим из полиции Чикаго было сущим наказанием, но в большинстве своем они были профессиональными полицейскими. Однако так много административных структур округа было связано с преступным миром, что едва ли можно было полагаться на них в поисках правды и справедливости.

Дежурный кивнул в нашу сторону, и помощники шерифа подошли к нам. Оба были молодыми парнями с теми характерными злобными лицами, какие бывают у мужчин, когда им некуда девать свою силу. Я прочла имена на их значках: Хендрикс и Яворски. Потом мне так и не удалось вспомнить, кто из них кто.