На немой вопрос Бочарова снисходительно махнула рукой.

— Какая разница, где он будет спать? — философски сказала она. — Все равно утром домой припрется.

— Правильно, — сказала Галина Мытарчук. — А давайте выпьем бабы!

Они сели за стол, наполнили рюмки.

— Ну, за самых мужественных, — сказала Галина. — За самых отчаянных. За нас, бабы!

Они выпили.

— Есть еще торг, — сказала Ирина Викторовна.

— Ну его на хрен, — отмахнулась подруга. — От сладкого полнеют.

Муж Ирины Викторовны все-таки что-то решил для себя. Пожалев салаг, он ткнулся лицом в тарелку с квашеной капустой.

— О! — задорно сказала Галина. — Явление Христа народу!

В освещенном из коридора проеме дверей стоял Таратуров. Он был перемазан в губной помаде, пиджака на нем не было, и незаправленная белая сорочка была поверх мятых брюк. Аллочка с Галочкой звучно шептались на кухне и громко хихикали. Кот, положив передние лапы на стол, тянул с чьей-то тарелки кусок балыка. Уши его были прижаты к голове, хвост поджат, и по всему было видно, что кот прекрасно понимает противоправность своих деяний, но надеется, что в общей суматохе на него не обратят особого внимания.

Из детской комнаты доносились компьютерные трели — сын Ирины Викторовны с наслаждением играл в «DООМ», мстительно и беспощадно расстреливая идущих на него монстров. Возможно, что он представлял себе на месте монстров подгулявших гостей.

Таратуров сел на свое место и нетвердой рукой налил себе водки.

— Хорошие у тебя подружки, Иринка, — сказал он. — Ласковые.

Тут же появились подружки. Никто на них не обратил особого внимания, лишь Ирина Викторовна отметила, что блузка у Аллочки неприлично расстегнута на три пуговицы, а у Галочки юбка надета задом наперед. Она вздохнула и тоскливо посмотрела на спящего мужа, потом встала, выключила деку и с неестественным оживлением спросила:

— Кто будет чай с ликером?

— Чай, чай! — защебетали Аллочка с Галочкой, а Анна Николаевна, поправила полной рукой пышную прическу, на которую ушло не менее трех шиньонов, поинтересовалась, какой куплен ликер и где его покупали.

Ирина Викторовна принялась освобождать стол. Аллочка с Галочкой ей активно помогали и даже быстро перемыли посуду, уставив ее мокрыми стопами на столе. Мужа Ирина Викторовна будить не стала, просто передвинула его вместе с тарелкой на дальний угол стола.

Галина Мытарчук внесла торт. Торт был большой, и его украшали олени и деревья из крема, он вызвал всеобщее восхищение, неудивительно, что каждый захотел получить кусочек именно с оленем. Поскольку оленей было меньше, чем гостей, мужчины уступили самые лакомые кусочки женщинам. Разлили по рюмкам ликер, погасили свет, и Ирина Викторовна зажгла свечи. Получилось довольно уютно и интимно, а когда заиграла негромкая музыка, все задумчиво прихлебывали чай, и никто не прикасался к торту.

— Подумать только, — сказала Аллочка. — Нам уже по тридцать! А, кажется, только вчера школу кончили.

— Видимо у вас были хорошие преподаватели, — ядовито сказала Анна Николаевна, но Аллочка ее не поняла.

— Преподаватели были так себе, — рассеянно сказала она. — А вот класс у нас был дружный.

— Заметно, — снова сказала Анна Николаевна. — Небось, и в детстве все вместе делали — металлолом собирали, в кружки кройки и шитья бегали.

Проснулся муж, вытер капусту с щек, налил себе водки, выпил и снова уснул.

Кот забрался на свободный стул и жадно принюхался к торту. Запах ему не понравился, кот недовольно мяукнул и убежал в детскую комнату.

По телевизору показывали «Аншлаг». Петросян в тысячный раз рассказывал миниатюру про «Поле чудес», невидимый зал привычно взрывался гоготом. Казалось, что в телевизоре беснуется табун коней.

Супруги Николаевы начали собираться, с ними вместе собралась домой Анна Николаевна. Галина Мытарчук подумала и тоже принялась натягивать пальто. Владимир Таратуров шептался с Аллочкой и Галочкой. Те хихикали, косясь в сторону спящего мужа Ирины Викторовны.

После прощальных троекратных поцелуев Ирина Викторовна закрыла дверь и вернулась за стол. Опять пили чай. Ирина Викторовна принесла гитару сына, Владимир Таратуров взял гитару и негромким, но приятным голосом спел песню из репертуара Михаила Боярского. Аллочка и Галочка попытались растормошить хозяина дома, но после ряда безуспешных попыток со смехом подхватили его под руки и отволокли в спальню.

Вернувшись, они сели рядом с Ириной Викторовной и все вместе спели «Ромашки спрятались».

Наконец, начали собираться и подружки. Они помогли Ирине Викторовне убрать со стола, долго одевались в прихожей. Таратуров ждал их у лифта и курил. Аллочка и Галочка со смехом подхватили его под руки, и троица, что-то напевая, принялась спускаться по лестнице, забыв о лифте.

Ирина Викторовна осталась одна, но ненадолго. На кухне появился долговязый сын, налил себе «Пепси-колы» из стоящей на столе пластиковой бутылки.

— Разошлись? — спросил он.

— Разошлись, — сказала Ирина Викторовна.

Сын ушел в детскую комнату.

Пришел кот, сел и принялся смотреть на хозяйку пристально и ожидающе.

Ирина Викторовна полезла в холодильник, отрезала кусок вареной колбасы и бросила его коту. Тот благодарно мяукнул.

Ирина Викторовна поставила посуду в шкаф, приняла душ и надела ночную рубашку. Она вошла в спальню. Муж лежал поперек кровати, широко разбросав руки, и храпел. Ирина Викторовна терпеливо освободила его от верхней одежды и прикрыла одеялом.

Она включила маленький телевизор и некоторое время переключала каналы. Ничего интересного по телевизору не показывали, и она с досадой его выключила. Забравшись под одеяло, она отодвинула мужа к стене. Муж покорно откатился, словно был неодушевленным предметом.

Ирина Викторовна погасила свет, легла на спину и некоторое время следила за отсветами, проникающими в комнату с улицы и блуждающими по потолку.

Тридцать лет ей сегодня исполнилось. Тридцать лет! Надо же! Когда-то этот возраст казался ей совсем старческим, но теперь она вдруг подумала, что никогда еще не считала себя такой молодой. Она с неудовольствием покосилась в сторону храпящего мужа, потом взбила подушку и снова легла. Наверное, она все-таки очень устала за день, считать слонов не пришлось — уже через несколько минут она крепко спала, а потому не видела, как в окно осторожно заглянула Луна, внимательно оглядела комнату и осыпала спящую хозяйку комнаты золотым дождем лучей. А Лучи превратились в забавных веселых зверушек, и зверушки принялись весело скакать по комнате, гоняться друг за другом по стенам, качаться на ковре, что висел над диваном, а потом, взявшись за лапы, принялись водить хоровод, негромко напевая тоненькими голосками «С Днем рожденья тебя! С Днем рожденья тебя!»

Никто этого не видел, кроме проснувшейся и заглянувшей в комнату родителей дочки Маринки. Она смотрела на этот сказочный хоровод, открыв рот, а потом Луна зашла за набежавшие облака, и все кончилось. Некоторое время Маринка ждала продолжения фантастического концерта, не дождалась и вернулась в свою постель.

Утром она будет капризничать, когда ее станут одевать в детский сад, а потому даже не вспомнит сказочную картину, увиденную ею ночью. И это даже хорошо, ведь ей исполнилось всего пять лет, все разочарования, которые обязательны в нашей жизни, ей еще только предстояли, а потому пять минут сказочной ночи, пусть даже ты их и не вспомнишь никогда, стоят будущих десятилетий, которые, ко всеобщему сожалению и всеобщей печали, рано или поздно завершаются одним и тем же.

Царицын, март 2003 года.

Ах, этот весенний праздник!

С утра все кинулись покупать цветы, и продавщицы замучились дружелюбно спрашивать: «Вам для жены или подороже?». Состоятельные брали розы, зажиточные останавливали взгляд на гвоздиках, пролетарии хватали тюльпаны, научные сотрудники и учителя, вздыхая, просили завернуть им мимозы.