— Ну, нашли в навозной куче жемчужное зерно? — кривя губы в еле заметной усмешке, поинтересовался он. — Если вы хотите поговорить с Эмилем, то поторопитесь — он к вашему губернатору едет, в баньке попариться его пригласили.

Поведение администратора меня стало раздражать. Встречал я таких и не раз. Слишком высокого о себе мнения был этот Илья Осипович. И сильных мира сего любил. Остальных он ни в грош не ставил! Какое мне дело до того, что иллюзионист с нашим губернатором в баньке парится? Пусть хоть с начальником моего управления, мне-то что! Если ты от этого в восторге, то не надо полагать, что и вокруг все ликуют.

— Ладно, — небрежно сказал я. — Пусть парится. Пока обойдемся. А проводите меня, уважаемый Илья Осипович, в гримёрку Милованова. Была ведь у него такая?

Администратор пожевал губы.

Мое поведение он явно не одобрял. Для него областной губернатор был фигурой. И иллюзионист тоже. Подобного отношения к сильным мира сего администратор просто не понимал.

— Если эту конуру можно назвать гримерной, — процедил он. — Скорее ее можно назвать свалкой ненужных предметов. У Милованова, понимаете ли, бзик был такой — он все, что случайно найдет, к себе тащил. Ну и натащил, конечно.

Клоуна он явно не любил и не уважал. Я уже отметил, что в разговоре администратор постоянно говорил о Милованове в прошедшем времени. Зарубочку в памяти я сделал, но прояснять этот момент не торопился — мало ли почему администратор так говорил! Не крючок это был, а подобие крючка, с которого очень легко соскочить, даже не прилагая особых усилий.

И тут я поймал себя на том, что задумчиво гляжу на лениво дремлющего в клетке льва. Не то, чтобы я подозревал льва в каком-то нехорошем поступке, нет конечно. Просто вспомнил слова униформиста, что Милованов часами с хищником переглядывался, и подумал, что был неправ утром, умей лев разговаривать, он бы мне куда больше людей рассказал.

— Ну, — нетерпеливо поинтересовался администратор. — Пойдем конуру Милованова смотреть, или вы уже раздумали?

Против ожидания, вызванного словами администратора, в гримерке меня встретил относительный порядок. Ничего особенного в комнате не было — стол, пара стульев, подобие трельяжа над столом. В углу желтел небольшой деревянный шкаф для одежды, типа «Гей, славяне!». Рядом сиротливо притулилась раскладушка с брошенным на нее спальным мешком синего цвета.

На столе небрежно лежали нелепая шляпа, несколько париков и очки с приклеенным к ним красным картофелеобразным носом.

В ящиках стола ничего не было.

В шкафу висело несколько костюмов и рубашек. Стопочка белья была аккуратно выложена на полку. Ниже стояли башмаки с задранными носами, явно предназначенные для выступлений на арене. Рядом со шкафом, чуть прикрытый раскладушкой, из-за чего я его не сразу заметил, стоял большой ободранный чемодан. В самом углу притаился железный рыцарь. Не сам конечно, его доспехи. Но и это впечатляло.

— Вот так он и жил, — не скрывая пренебрежения, сказал Илья Осипович, вставший в дверях и не изъявлявший желания проходить дальше. — Ну, вот вы скажите, может так жить нормальный человек?

На мой взгляд, нормальный человек мог жить по всякому — на то он и человек. Но вслух я, разумеется, ничего не сказал, а поднатужился и выволок из угла чемодан. Изнутри чемодан распирало, видно было, что забит он под завязку, иначе говоря, его с трудом закрыли на замки. Едва я поставил чемодан на стол, как замки не выдержали, крышка чемодана откинулась, и из чемодана полезли разнообразные предметы, не выдержавшие тесноты. Чего в этом обшарпанном кожаном чудовище только не было! Упруго выскочил и, подпрыгивая, покатился по полу потертый разноцветный мячик, высунул разинутую пасть длинный резиновый крокодил, скользнули в стороны силиконовые змейки, загремел потревоженный барабан, испуганно мяукнула детская кукла, и еще много чего я увидел в этом чемодане того, что, на мой взгляд, совершенно не вязалось с цирком.

— Вот видите, — нервно сказал администратор. — Настоящий старьевщик. Ну на кой ему этот хлам?

— Может реквизит? — неуверенно предположил я.

— Реквизит! — с выражением сказал администратор, и лицо у него стало кислым и неприятным. — Это не реквизит. Вот у Эмиля Эмильевича — да, реквизит. А Милованову все равно было с чем выступать. Он перед прошлым выступлением на рынке был, так ему там кулек яблок подарили. Вот с ним он на арену и вышел. Зрителей дразнить. Но у него и в самом деле смешно получалось. А в конце выступления все яблоки детворе раздал, руководству цирка даже по яблочку не оставил! Да что — руководству, себе ничего не оставил, прямо Ленин какой-то — все детям, все в детские дома...

На мой взгляд, история с яблоками характеризовала клоуна Милованова исключительно с положительной стороны. Администратор считал иначе, но именно в тот момент, когда он принялся развивать свою мысль, я увидел в чемодане небольшую черную коробку. В коробке оказались полиэтиленовые ленты с уложенными в кармашки полупрозрачными кристаллами, в которых темнело содержимое.

— А что, Милованов радиоэлектроникой интересовался? — спросил я, с любопытством проглядывая ленты.

— Вы скажете. — ухмыльнулся администратор. — У этого Милованова образование не больше семи классов было, да и те, судя но всему, коридорные.

Нет, одно время, я помню, он точно увлекался, все чего-то паял, даже паяльник меня просил специальный купить. А потом охладел, да... Забросил это дело. Понял, наверное, что не по его мозгам. Это вам не публику смешить, здесь знания нужны!

— Не знаю, не знаю, — засомневался я. — Мне кажется, для того, чтобы публику смешить, как раз мозги и нужны. А скажите, Илья Осипович, Милованов давно в цирке?

Администратор задумался.

— Лет пять, — сказал он. — Сокольтредер еще не пришел, Гусятников был директором, вот он его откуда-то и вытащил на свет божий. А у Милованова все пошло. Нет, вы не подумайте, я его уважал, людей Валентин заводил, он вообще любимцем публики был...

— Ладно, — я поставил раскрытый чемодан на пол, смахнул в него высыпавшиеся предметы и достал из папки чистые листы и копирку. — Пригласите двух работников, акт выемки оформить надо.

Администратор не спешил.

— А что это? — он обоими своими подбородками показал на полиэтиленовые ленты — Может, что ценное? Милованов вернется, а вы изъяли...

— Вот вернется, — объяснил я, — так я ему все и верну, Илья Осипович. Приглашайте людей.

Возвратившись на работу, я сразу набросал запрос и направил содержимое одного из пакетов ленты в ЭКО. Я сам не сомневался в том, что это такое. И, признаться, обнаруженное меня крепко озадачивало. А заодно переводило исчезновение клоуна Милованова в иной разряд происшествий. А главное — придавало его исчезновению криминальный опенок.

Покончив с этим, я отстучал одним пальцем на пишущей машинке несколько запросов по розыску клоуна. Пообедав в столовой управления, я снова отправился в цирк, благо располагался он почти рядом с управлением.

Иллюзиониста, разумеется, не было. До вечернего представления оставалось более шести часов, и думаю, что иллюзионист вместе с губернатором и его присными нежился в сауне и вкушал гастрономические дары где-нибудь на закрытой дачке. Беседы с его ассистентками оставили приятное впечатление, но каких-либо конкретных результатов не дали. Ассистентки оказались как на подбор блондинками, мило щебетали и улыбались, демонстрировали ножки (надо сказать очень и очень неплохие), говорили, как и полагается блондинкам, разные глупости, и только одна из них не попросила меня показать ей пистолет.

— Бука, — сказала длинноногая ассистентка иллюзиониста по имени Света. — Идет, не улыбнется. Я уже думала, мама дорогая, ужас какой, педик у нас в коллективе! Так он и на мальчиков не смотрит, представляете? — и она очаровательно улыбнулась, мимолетно и профессионально поправив прическу. — А вы тоже на девочек внимания не обращаете или как?