По следующему каналу транслировалась программа провинции Казахстан в рамках месячника присоединенных территорий.

Кан послушал новости и поднялся, намереваясь отправиться к себе в номер. Ему, как журналисту, был предназначен одноместный номер. В таких помещениях на базах обычно жили представители администрации и политработники.

И в это время его окликнули.

— Товарищ Шэн?

Он обернулся.

Около опорной колонны, поддерживающей верхний ярус купола, с приветливой улыбкой на круглом лице стоял начальник департамента разведки Луны. Кажется, его звали...

«Ша Идэ» — профессионально подсказала память.

— Товарищ Идэ? — Кан крепко пожал протянутую руку.

— Послушайте, Кан Шэн, говорят, вы завтра возвращаетесь на Землю? — без особых предисловий поинтересовался начальник департамента. — У меня будет к вам поручение. Разумеется, не личное, я говорю от имении администрации поселений. Надо будет сопроводить на Землю один экспонат для музея астронавтики в Нанкине. Поможете лунарям?

— Не вопрос, — кивнул Кан. — Надеюсь, ваш экспонат не слишком громоздкий?

— Этот вопрос вас, уважаемый Шэн, должен волновать меньше всего. Погрузкой займутся рабочие базы, в Нанкине вас встретят. Прямо на посадочной полосе. Ваше дело передать контейнер представителям музея.

— И что там, в контейнере? — поинтересовался Кан.

Глаза Ша Идэ сузились еще больше. Он загадочно улыбнулся.

— А это пусть будет нашим маленьким секретом. Думаю, что экспонат вас не разочарует. И придаст больший вес вашим корреспонденциям о Луне. Там мы договорились, товарищ Шэн?

— Разумеется, — не думая, сказал Кан Шэн.

— Вот и прекрасно, — сказал Ша Идэ. — Идете к себе?

— Да, — согласился Канн. — Надо немного отдохнуть, завтра предстоит много печальных событий и прощаний. Товарищ Идэ? Как говорится, бей дракона, не отходя от пещеры. Говорят, вы что-то нашли на обратной стороне Луны?

Начальник департамента разведки весело оскалился.

— Не верьте слухам, товарищ Шэн, — продолжая посмеиваться, сказал он. — Догадываюсь, откуда дуют ветры. Ничего необычного, все в рамках природных условий Луны.

— И арочный мост?

Ша Идэ перестал смеяться.

— Нет там никакого моста, — немного сердито сказал он. — Естественное горное образование, которое выглядит... Скажем, первое чудо Луны. Словно специально для туристов создано — захватывает дух и будит воображение.

Космодром «оборотней» был на равнине.

Он представлял собой комплекс куполов, в которых располагался ЦУП, ангары и станции слежения. Поодаль были смонтированы четыре стартовых комплекса — катапульты, с помощью которых «оборотни» выбрасывались на орбиту Луны. Там включались твердотопливные ускорители, выводящие челнок на трассу к Земле. С околоземной орбиты «оборотень» садился уже сам, используя собственные запасы горючего. В лучах солнца катапульты и купола голубовато сверкали. Но не эта привычная глазу картина привлекала Кана Шэна. Чуть в стороне от основных строений на равнине высился конус «Красного Дракона», планетолета способного донести экипаж на Марс и вернуть его на Землю. Иначе не стоило и лететь. Даже отсюда видны были огоньки гелиево-кислородной сварки, которую вели многочисленные работники, облепившие со всех сторон корабль. И в этом был залог того, что работа будет завершена в кратчайшее время, как этого требовала партия.

«Оборотень» уже был готов к старту.

На Землю возвращалось восемь человек, но лишь трое из них являлись командированными, остальные относились к постоянному персоналу лунной базы, сейчас они направлялись на землю, чтобы пройти реабилитационный курс лечения. Им можно было позавидовать — месячное купание в теплых тайваньских водах, проживание в суперсовременном санатории, предупредительное внимание врачей, прекрасное питание и внимание окружающих, которые видели в лунарях героев, возвратившихся с переднего края. Кан Шэн вдруг подумал, что обязательно должен посетить этот санаторий. Пожалуй, это будет прекрасным завершающим аккордом его лунных очерков — партия и государство заботятся о своих людях, отправленных в космическое пространство.

— Пора, товарищи! — сказал командир «оборотня» и все принялись облачаться в скафандры. Осторожность, особенно на старте, никогда не мешает. Правда, скафандр вряд ли поможет, если взорвутся твердотопливные ускорители, но спасет жизни в случае разгерметизации корабля. Такие случаи уже были, но пока обходилось без жертв.

Груз для музея астронавтики в Панкине уже находился в транспортном отсеке «оборотня».

— Подарок с Луны, — сказал Шэ Идэ, кивая на контейнер. — Работники музея будут счастливы получить этот экспонат, можете не сомневаться, товарищ Шэн, вам будут рады.

Он помог проверить Кану Шэну герметизацию скафандра, хлопнул журналиста по металлизированному пластику, обтягивающему плечо.

— Счастливой дороги, — сказал начальник департамента разведки и добавил традиционное пожелание. — Безопасного огня за спиной!

— Кан!

В зал торопливо вошел начальник отдела пропаганды Лунных поселений Ян У.

— Хорошо, что я успел! Держи! — он протянул небольшой сверток. —Это тебе лично от меня, сувенир с переднего края. Поставишь на полке под своими почетными грамотами и призами.

Сверток был небольшим и легко уместился во внешнем кармане скафандра. Канн застегнул молнию на кармане, они с Ян У обнялись.

Платформа понесла экипаж и пассажиров к «оборотню». Кан Шэн с легкой грустью смотрел на сияющие купола, где у него осталось столько новых друзей и товарищей. И все-таки к грусти и сожалению примешивалось нетерпеливая радость, которую каждый испытывает при возвращении в родимый дом.

Неторопливо они заняли пластиковые кресла в салоне «оборотня», и кресла послушно приняли формы их тел. Корабль беззвучно содрогнулся, на экране внешнего обзора было видно, как поплыла куда-то вниз и исчезла лунная поверхность. «Оборотень» окружила звездная пустота, а потом тела всех находящихся в корабле людей вжало в кресло ускорение, чтобы спустя несколько секунд разжать свои объятия и уступить место головокружительной легкости.

— Поздравляю вас, товарищи, — раздался в динамиках голос командира «оборотня». — Мы — на лунной орбите!

Глядя на остальных, Кан Шэн снял шлем.

С правого ряда кресел кто-то, продолжая, видимо, начатый рассказ, сказал:

— Ну, пятый пьяница и говорит: «Мне одного запаха достаточно».

Тут и шестой заторопился:

«А я, — говорит, — откушу кусочек маньтоу, и будто рисовой водки напился».

Тогда седьмой и говорит:

«Терпеть не могу маньтоу. Как увижу бритую голову, похожую на маньтоу, сразу по стол валюсь».

Слова рассказчика прервал взрыв хохота.

— Ну, вот его-то и признали главным трезвенником, — слегка дрожащим от смеха голосом закончил рассказчик.

«И это правильно, — вдруг подумал Кан Шэн. — Люди в космосе рассказывают анекдоты, они ведут себя так, словно ничего необычного не происходит, словно они на Земле сидят в какой-нибудь харчевне и ждут, когда им принесут кувшинчик маотая и свинину чоу мэйн».

На обзорном экране под «оборотнем» бесконечными горными грядами и круглыми дырами кратеров и цирков тянулась поверхность Луны. Казалось, до нее можно было дотронуться рукой. На равнине светились огоньки прожекторов на скафандрах собирателей реголита. Потом потянулись совсем уже безлюдные места.

Кан Шэн откинулся в кресле и стал ждать, когда включатся ускорители, которые должны вывести «оборотень» на маршрут к Земле.

— А вот еще, — не унимался рассказчик справа. — Поспорили как-то русский, американец и китаец, кто из них больше реголита соберет. Ну, американец пригнал какой-то супер-пупер-пылесос, русский на шагающем экскаваторе приехал, смотрят, а китаец с совковой лопатой идет.

— Вчерашним днем живешь! — говорят они ему.

— Ничего, — отвечает китаец. — Я и вчерашним днем в два раза больше вашего накидаю!