— Как раз наоборот, — я поудобнее устроилась на подушках. — Обычно люди ограничиваются чем-нибудь максимально скучным и банальным. За встречу, за здоровье, за любовь… А вот выдать оригинальный тост — это целое искусство.

Цербер задумчиво повертел бокал в руке. Было почти физически ощутимо, как его процессор судорожно шуршит по страницам интернета в поисках идеальной цитаты. Наконец он поднял на меня взгляд:

— Тогда за память. И за то, чтобы она никогда не подводила.

На душе потеплело. После того через что мы прошли, это было символично.

— А вот за это с удовольствием выпью.

Мы тихонько чокнулись. Я с наслаждением пригубила сразу половину бокала, а Цербер чисто символически ограничился одним коротким глотком. Отставив стекло, я хищно покосилась на его закуски, которые выглядели подозрительно аппетитно. На этот раз он решил не искушать судьбу и соорудил брускетты с творожным сыром, вялеными томатами и руколой. С виду ничего криминального, не то что его прошлый многострадальный суп. Я потянулась к ближайшей гренке и принялась неторопливо жевать.

— Арес сделал Анне предложение, — безмятежно выдал Цербер.

Я поперхнулась, судорожно закашлявшись, и едва не выплюнула кусок томата прямо на плед.

— Что-о?! Откуда инфа?

Цербер неторопливо извлёк из кармана пиджака телефон, который я купила ему не так давно, и развернул экран ко мне. На фото красовался запредельно довольный собой Арес, демонстративно пихающий в камеру коробочку с кольцом.

— У нас общий чат, — пояснил мой андроид. — Я, Аид и Арес. Мы обсуждаем там… некоторые моменты.

— Серьёзно? — я уставилась на него, чувствуя, как внутри поднимается волна праведного возмущения. — Вы там сплетничаете о нас?

Мне в этот момент даже стало обидно. У нас с Анной и Евой подобного не было, хотя Ева, насколько я знала, с Анной периодически общалась. А эти трое друзей-товарищей, оказывается, вовсю обсуждают помолвочные кольца.

— Скорее, делимся вещами, которые нас волнуют, — Цербер на мгновение замялся, отведя взгляд. — И новым опытом. А ещё… я иногда спрашиваю у Аида о тебе. В последнее время он находится рядом с тобой гораздо чаще, чем я.

В его голосе отчётливо проскользнула обида, хоть он и попытался тут же вернуть лицу бесстрастное выражение. Он прекрасно знал, почему я редко беру его с собой.

— Так, стоп, — я поспешила перевести тему в более безопасное русло. — И где этот романтик вообще взял деньги на ювелирку?

Цербер ожидаемо переключился, и в его голосе появились деловые нотки:

— Ну, Анне наконец пришли деньги за продажу дома, и они подобрали более приличное жильё.

— Чудесно. Они наконец-то съехали из той жуткой дыры, — я облегчённо вздохнула. — И куда их занесло?

— Вообще, ты не поверишь, но поселились они в доме Чена. Практически по соседству с ним. Как писал Арес, там на первых этажах спроектированы HDB-блоки — ну, эти специальные открытые пространства. Жители частенько превращают их в мини-садики. В общем, Арес повадился туда ходить, чтобы утолить свою тягу к садоводству, и тайком ухаживал за чужими кустами. Как выяснилось, всю эту зелёную территорию давно узурпировала наша старая знакомая — тётя Джоу.

Я не выдержала и прыснула в бокал.

— Она сцапала Ареса прямо на месте преступления, — заговорщически продолжил Цербер. — И после того как напоила его фирменным чаем почти до одурения, предложила ему сделку: за символическую плату взять на себя заботу о её оранжерее.

Я рассмеялась в голос, очарованная этой историей. Тётя Джоу в своём репертуаре: хватку старушка не теряла никогда. Стоило Аиду съехать от Чена, как она моментально переключилась на нового соседского андроида, приспособив его к домашнему хозяйству.

Сделав ещё один приличный глоток вина, я хитро прищурилась:

— И он на эти «цветочные» деньги купил кольцо?

— Да. И, судя по чату, он очень горд тем, что смог заработать на него сам.

— Думаю, нет смысла спрашивать, что она ответила, — улыбнулась я, представив эту парочку. — Арес вряд ли вообще принял бы отказ. Но как они собираются расписываться?

— Пока не решили, — Цербер качнул головой, и янтарный блик скользнул по его идеальной скуле. — Ты же понимаешь, официально его мужем никто пока не признает. Но сам факт… Это символично. Думаю, для Анны одно это кольцо уже значило слишком много.

Я допила вино, задумчиво разглядывая собственные пальцы. В последнее время я поймала себя на мысли, что вообще перестала носить украшения и тратить деньги на шмотки. Весь мой бессмысленный шопоголизм как рукой сняло после Сингапура — там приоритеты знатно перетряхнуло.

Цербер проследил за моим взглядом. Истолковав мою задумчивость по-своему, он отставил бокал, потянулся ко мне и аккуратно взял мои ладони в свои.

— Я бы тоже мог сделать для тебя нечто подобное, — тихо произнёс он. — Заработать на кольцо.

— Ты что? — я шутливо выгнула бровь, пытаясь сбить пафос. — Ты вообще-то мой личный андроид-содержанка, забыл? В нашей паре баловать и сорить деньгами имею право только я.

Он не улыбнулся. Медленно сплёл наши пальцы и посмотрел мне прямо в глаза:

— Агата, я серьёзно. После того как я перестал выполнять функцию твоего телохранителя… я чувствую себя бесполезным.

— Не говори глупостей, — я сжала его ладонь в ответ. — Это совсем не так.

— Но как мне доказать свою полезность?

— Ты не должен мне ничего доказывать, — я потянулась к нему чуть ближе. — Достаточно того, что ты просто есть. Будь моим мужчиной, большего я не прошу.

Цербер склонился к моему лицу так близко, что щёки мгновенно запылали от его дыхания. Он расцепил наши руки и коснулся моего виска — бережно завёл за ухо уже подсохшую, но закрутившуюся от влажного воздуха лоджии прядь волос.

— Тогда… может, ещё вина? — его голос стал чуть тише и глубже.

Я сглотнула и облизала пересохшие губы:

— Да.

Он отстранился, но взгляда с меня не свёл. С безупречной ловкостью сомелье Цербер перехватил мой пустой бокал и медленно наполнил его янтарной жидкостью.

— А почему ты сам не пьёшь? — поинтересовалась я, заворожённо наблюдая за его движениями. — Не нравится вкус?

Цербер посмотрел на меня с особенным, хитрым прищуром. Его взгляд скользнул по моему шёлковому халату, а затем он тихо спросил:

— Ты позволишь мне совершить одну глупость?

— Если ты обещаешь не запускать сюда пушистое исчадие ада, то любую другую глупость я как-нибудь стерплю, — попыталась я унять бешено заколотившееся сердце.

Вместо ответа Цербер, даже не думая выпускать бокал из руки, свободной ладонью мягко потянул за край моего пояса. Шёлковый узел без малейшего сопротивления поддался. Ткань лениво поползла по плечам и раскрылась, обнажая полоску загорелой кожи, тёмный браллет и стринги.

Цербер медленно поднёс бокал к своим губам. Я заворожённо наблюдала, как тёмно-рубиновая жидкость коснулась его чётко очерченных губ, и он сделал приличный глоток.

Не разрывая зрительного контакта, он аккуратно опустил бокал на плед, прямо между подушками. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы запутались в моих непослушных, завившихся от влажности кудрях, и он притянул меня к себе.

Когда его губы накрыли мои, внутри всё просто взорвалось. Поцелуй получился тягучим, терпким и невероятно горячим. Цербер медленно, дразня, перелил вино из своего рта в мой. Это было сумасшедшее, пьянящее ощущение: прохладный алкоголь смешивался с обжигающим жаром наших дыханий, окончательно унося остатки здравого смысла. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как капля вина лениво потекла по подбородку, спускаясь к шее.

— Это… и правда была глупость, — выдохнула я прямо ему в губы, когда он наконец позволил мне сделать вдох.

Мои руки сами собой поползли по лацканам его смокинга, безжалостно сминая дорогую ткань. Нам обоим давно пора было избавиться от этой напыщенной вежливости.

— Это была ещё не она, — тихо, с незнакомой мне доселе хрипотой отозвался он.