Он умоляюще посмотрел на меня.

— Мы не хотим быть слугами. Мы — «сэки», обоюдная жизнь. Вы не сможете убрать нас с этой доски, не разрушив собственную позицию. Мы связаны так плотно, что любая агрессия обернётся общей катастрофой.

— Всё это лишь слова, — я покачала головой, чувствуя, как наваливается усталость. — Без твёрдых доказательств наше предприятие обречено. И нас всего трое.

— Не впутывайте меня в вашу революцию раньше времени, — огрызнулся Арес, скидывая руку Аида. — Я не оставлю Анну, пока не получу её согласия на этот безумный риск.

Аид проигнорировал его выпад, не сводя с меня испытующего взгляда.

— Подумайте. Если ваш дед забрал других Церберов, значит, первая партия уже готова. Где он может их прятать?

— Я не знаю, — выдохнула я. — Я всегда считала, что андроидов держат на заводе до самой отгрузки. Но, судя по всему, их там нет.

— Кто-то из семьи должен знать, — настаивал Аид. — Думайте!

Я заставила свой уставший мозг перебирать лица родственников. Меня никогда не посвящали в дела компании — я сама старательно выстраивала стену между собой и их грязными деньгами, от которых так тщательно избавлялась на протяжении стольких лет. Отец правил «Эйдолоном» из центрального офиса в Москве, Илья заведовал маркетингом, а Алексей возглавлял юридический отдел. Обвести их вокруг пальца будет куда сложнее, чем соблазнить Джексона. Илья в больнице, и после случившегося он не станет со мной разговаривать. С отцом я старалась не общаться даже на совместных встречах, предпочитая игнорировать сам факт его существования.

Оставался Алексей. Единственный, кто иногда писал мне холодными, короткими сообщениями. Смогу ли я убедить этого человека в том, что я внезапно раскаялась и готова «взяться за ум»?

— Алексей, мой старший брат, — произнесла я, и само это имя отозвалось на языке привкусом старых обид. — Он возглавляет юридический отдел. Если у кого-то я и смогу что-то узнать, так это у него.

Аид коротко кивнул:

— Тогда с него и начнём.

— Вы серьёзно думаете, что он просто выложит вам всё на блюдечке? — Арес скептически фыркнул.

— Это было бы предпочтительнее, чем второй вариант, — спокойно заметил Аид.

— Какой ещё второй вариант?

— Об этом я расскажу тебе за чашкой кофе, мой друг, — Аид сделал шаг к двери, и его голос стал примирительным. — Когда ты наконец впустишь нас внутрь. Нам нужно дождаться утра и убедить твою хозяйку, что на время ты нужнее нам, чем ей.

Арес издал долгий раздражённый вздох. Его пальцы сжались в кулак, потом разжались. Он посмотрел на дверь квартиры, прислушался. А потом его плечи чуть опустились, словно он принял какое-то тяжёлое решение.

— Заходите, — он сделал предостерегающий жест, в котором чувствовалась вся его нерастраченная агрессия, перенаправленная в заботу. — Но только тихо. Если кто-то из вас её разбудит раньше времени, я за себя не ручаюсь.

Алексей принадлежал к той породе людей, чья осторожность граничила с одержимостью. Как юрист он привык филигранно взвешивать риски, маниакально избегая лишней огласки. В противовес Илье — обманчиво любезному, но вспыльчивому внутри — Алексей уходил от конфликтов везде, кроме зала суда. Там он превращался в акулу: холодного, рассудительного, знающего букву закона как свои пять пальцев.

И прямо сейчас его взгляд сканировал меня, так что я боялась поднять голову.

— Ты хоть представляешь, чего нам стоило замять этот скандал? — голос Алексея был обманчиво тихим. — Ты видела лицо Ильи? Мне пришлось скупить всё отделение больницы, чтобы ни одна душа не проговорилась. А отель? Я выводил его через чёрные ходы, словно прислугу, а не акционера компании!

Я сидела, уставившись в тарелку, как провинившийся ребёнок. Он умел заставить меня почувствовать себя виноватой, даже если это было не так.

— Я не хотела, чтобы всё так обернулось, — выдавила я. — Цербер засбоил. Я не могла его остановить.

— И ты не придумала ничего умнее, чем сбежать вместе с ним? — Алексей полоснул меня коротким взглядом. — Что за детские выходки? Тебе давно не двенадцать!

Внутри вскипела обжигающая злость, но я тут же задавила её, заставив себя выдохнуть.

— Мне очень жаль, — покорно произнесла я.

Лицо брата чуть разгладилось. Моё непривычное смирение подействовало на него лучше любых оправданий.

— Ладно, — уже мягче бросил он. — Раз уж ты вернула андроида, будем считать инцидент исчерпанным. Но тебе придётся съездить в больницу и лично извиниться перед Ильёй. Его нос превратили в кровавое месиво — пластическим хирургам будет чем заняться.

Внутри я злорадно усмехнулась, но лицо осталось непроницаемым. Смазливому Илье не повредил бы шрам — такой же, какой остался у меня на бедре после того, как он «случайно» столкнул меня с дерева в семь лет. Но я знала: Алексею плевать. Даже если я скажу правду — что Илья ударил меня первым в тот вечер, — это ничего не изменит. Брат наверняка знал об этом, но в его понимании я всегда оставалась виноватой. И я давно к этому привыкла.

Алексей с безупречным спокойствием сделал глоток грейпфрутового сока. Терпкая горечь, должно быть, идеально сочеталась с его настроением. Он отправил в рот кусочек поджаристой сосиски и принялся тщательно пережёвывать. Мы сидели в «Тиффин Рум» отеля «Раффлз», где семья продолжала жить.

— Как продвигаются продажи армейских моделей? — как бы невзначай спросила я, наблюдая за его безупречным маневром ножом.

Алексей не поднял глаз, продолжая с методичностью патологоанатома нарезать сосиску.

— Теперь, когда Илья временно выбыл из игры, вся работа легла на мои плечи. Ты же знаешь отца: он больше сотрясает воздух, чем делает. Пришлось самому перекраивать график встреч.

— Представляю, как это непросто, — добавила я в голос нотку восхищения. — У деда запредельные стандарты, когда дело касается рынков сбыта.

Алексей едва заметно кивнул — его зацепила эта тема.

— Да, это ещё та головная боль. Помню, какой скандал он закатил, когда я заикнулся о поставках «Афродит» в мусульманские страны. Его будто током ударило. Столько ненависти в одном человеке я ещё не видел.

— О да, то письмо на корпоративную почту трудно забыть, — усмехнулась я, вспоминая текст. — Особенно запомнился его «капслок»: «НИ ОДНА МОЯ "АФРОДИТА" НЕ БУДЕТ ПРОДАНА В ГАРЕМ».

Алексей сухо кашлянул, прочищая горло, и в его глазах блеснула искра холодного цинизма.

— По мне, так это чистое лицемерие. Будто наших западных клиентов когда-либо останавливала национальность или вероисповедание, чтобы завести себе личный гарем.

— И что теперь? — я подалась вперёд. — Ты согласовываешь с ним каждый возможный контракт по карте мира?

— Нет, всё куда прозаичнее, — Алексей отложил приборы. — Он просто выдал мне «белый список» — перечень стран, чьи деньги не пахнут в его представлении.

Стандарты деда действительно были непостижимы. Ведь именно он не так давно создал прототип «Аида», прекрасно понимая, для чего его будут покупать. Или всё же не понимал? В идее завести партнёра-андроида, который не умрёт от любви к владельцу, мог быть не только негативный подтекст. Может, дед действительно верил, что их будут покупать не извращенцы, а те, кто хочет чего-то более глубокого.

Я лениво кольнула вилкой омлет. За всё время, что мы тут сидели, я так и не притронулась к нему.

— Ну и когда у тебя ближайшая встреча? — небрежно спросила я.

Алексей замер. Посмотрел на меня с подозрением.

— С чего вдруг такой резкий интерес к моей работе? Ты мне обычно даже на сообщения не отвечаешь, а тут сама захотела встретиться наедине.

— Может, я раскаиваюсь? — выдавила я.

— Ты? — он издал короткий смешок. — Не смеши меня. Тебе что-то нужно, я прав?

Он был прав и сам это чувствовал. Но озвучить правду в лоб я не могла. Если в начале встречи я ещё сомневалась, знает ли он, где склад деда, то теперь кожей ощущала — он точно что-то знал.