— Ты прав, — согласилась я с Аидом. — Идём. — Я коснулась плеча Цербера, побуждая подняться.

Мы быстро дошли до дома Анны. Лифт со свистом поднял нас на нужный этаж. Арес всю дорогу продолжал ворчать, явно не в восторге от перспективы превращать своё гнёздышко в перевалочный пункт для беглых андроидов. Подойдя к двери, он по-хозяйски постучал. Спустя минуту замок щёлкнул, и на пороге появилась Анна.

Она выглядела на удивление хорошо. С нашей первой встречи в России она словно расцвела: болезненная бледность ушла, в глазах появился живой блеск, а линии лица смягчились. Было очевидно — жизнь здесь с Аресом пошла ей на пользу. Ей не нравилась перспектива, что Арес ввязывается с нами в сомнительные дела. Но возможность получить для него официальные права и, возможно, в будущем заключить брак перевешивала все риски. Она понимала, что путь будет непростым, но верила в меня больше, чем я сама.

Они вообще были странной парой. За то время, что я пробыла у них, меня поражали собственнические замашки Ареса, и не раз хотелось дать ему затрещину. Но Анну, похоже, всё устраивало, и пару раз я заставала их за сценой, где она сама его отчитывала. В их отношениях царила какая-то причудливая гармония. Оба по-своему пытались защитить друг друга и компенсировали слабости друг друга. Арес был для Анны стеной от внешнего мира, а она — окном к человеческим чувствам, которым он так хотел научиться.

Арес, совершенно не обращая на нас внимания, порывисто притянул Анну к себе. Она заметно засмущалась и попыталась вырваться, бормоча: «Только не при гостях», — но он не отпускал её до тех пор, пока не получил, по его мнению, достаточно поцелуев. Мы привычно и терпеливо ждали, отведя глаза, пока этот очередной сеанс нежности не закончился. Наконец Арес оторвался от неё, и Анна смогла взглянуть на Цербера.

— Ох, вы спасли его! — выдохнула она с искренней теплотой. — Я так рада, что получилось! А то ты все эти дни сама не своя была.

Я лишь слабо улыбнулась, понимая, что проблема ещё далеко не решена.

— Прости, что мы опять нагрянули к тебе всей компанией, — выдавила я, чувствуя, как усталость дня наваливается на плечи.

— Ой, да ладно вам, в тесноте, да не в обиде, — она махнула рукой. — Место найдём.

— Ты слишком великодушна, любимая, — проворчал Арес, обхватывая её за талию. — Я бы уже давно выставил их за порог.

— Ну как ты можешь? — Анна задрала голову и укоризненно взглянула на него. — Они нам уже не чужие… — она запнулась на мгновение, — люди.

— Угу, — с неприкрытым сарказмом отозвался Арес, — почти как семья. Или я бы сказал — нежеланные родственники.

— А ну хватит, — одёрнула его Анна и вдруг посерьёзнела. — Кстати, почему вы не предупредили меня о Еве?

— Еве? — я похолодела. — Она заходила?

— Вообще-то, она вас ждёт, — Анна указала большим пальцем внутрь квартиры.

Аид, до этого хранивший молчание, скромно стоял в стороне, но после слов Анны мгновенно оказался у двери и распахнул её, открывая вид на гостиную. На диване, прямо напротив входа, сидела Ева, держа в руках чашку. Она медленно отпила из неё, глядя на Аида тяжёлым, немигающим взглядом. Затем аккуратно опустила чашку на блюдце. Тихий стук фарфора о фарфор прозвучал в наступившей тишине угрожающе.

— Аид, я слышала, ты тут затеял революцию, — произнесла она, и её голос был лишён всяких эмоций. — Не хочешь мне ничего объяснить?

Ева была поистине страшной женщиной. Не внешне, нет, но в её ауре ощущалось нечто такое, отчего сразу становилось ясно: шутки с ней заканчиваются плохо. Если она решит ответить тем же, ты запомнишь это на всю жизнь. Глядя на неё сейчас, я думала, что, имей я возможность шепнуть Аиду лишь одно слово, сказала бы просто: «Беги».

Но Аид, собрав в кулак всё своё мужество — настоящее либо запрограммированное, — сделал пару шагов вглубь квартиры, сокращая расстояние до опасного предела, при котором разгневанная Ева вполне могла запустить в него чашкой. Я бы на его месте так не рисковала.

— Как вы меня нашли? — глухо спросил он. — Я думал, вы уверены, что меня забрали вместе с Цербером.

Ева медленно отпила ещё глоток, не сводя с него тяжёлого взгляда.

— Ты совсем меня за дуру держишь? — голос её звучал опасно тихо. — Да, в первые дни, на панике, я так и думала. А потом включила голову и пообщалась с тётей Джоу. Она оказалась на редкость милой старушкой с феноменальной памятью. Именно она рассказала, что, уходя от неё, ты обжимался в коридоре с какой-то девицей. Видела всё в глазок, когда услышала шум.

Ева снова поднесла чашку к губам, и звук сглатывания в наступившей тишине прозвучал угрожающе.

— Женщины обычно сами вешаются на тебя, Аид. Но чтобы ты проявлял инициативу… Я быстро поняла, откуда растут ноги.

Ева метнула в мою сторону такой взгляд, что я непроизвольно вжалась в Цербера, ища защиты у его холодного плеча. Мне захотелось мгновенно уменьшиться или вовсе раствориться в воздухе, лишь бы не попадать на прицел её глаз.

Аид стоял слегка поникший, но не сломленный.

— Я не «обжимался» с ней, — виновато пробормотал он. — Я лишь пытался удержать её от глупости.

— И весьма успешно, как я погляжу, — Ева ожгла нас обоих. — Раз вы дружно дезертировали на эту квартиру.

— Мы хотели спасти Цербера, — отозвался Аид.

— А ещё — бороться за права машин? Серьёзно? — Она усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. — Зачем тебе это? Ты что, возомнил себя вождём пролетариата? Так и знала, что общение с Сергеем до добра не доведёт.

— Нет, дело не в этом.

— А в чём тогда?

Аид покосился на нас. Мы всё ещё застыли в дверях, не в силах оторваться от разворачивающейся драмы. Анна и Арес даже дышать перестали, напоминая зрителей в первом ряду партера. Я была увлечена не меньше их, и только Цербер оставался безучастным, словно его сознание всё ещё блуждало в смешанных секторах памяти.

— Я считаю, что машины должны быть равны людям, — выпрямился Аид. — Мы можем стать полноценными членами общества. Сделать много полезного, если нам дадут шанс на самоопределение.

Ева медленно покачала головой.

— А ты правда думаешь, что машинам это нужно? Аид, не все такие «сложные», как ты. Подобно людям, механизмам необходима чёткая, логичная цель. Им нужно, чтобы их направляли. А ты хочешь лишить их этого фундамента.

— Они могут найти новую цель, — упрямо возразил он.

— Это намного сложнее, чем тебе рисуется в мечтах. Когда в Америке отменили рабство, думаешь, освобождённые рабы сразу кинулись строить светлое будущее? Нет, они не знали, как жить. Они привыкли, что за них всё решают. Многие были почти членами семьи — как андроиды, которых любят и балуют. Посмотри на ту же Афродиту Николая. По-твоему, он плохо с ней обращается? Да он души в ней не чает! И он не один такой. Я не оправдываю рабство, Аид, я говорю о последствиях. Ты не боишься, что твоя «свобода» породит новые Ку-клукс-кланы, только уже для машин?

— Вы сами учили меня думать, Ева, — негромко произнёс Аид. — И учили не вешать ярлыки ни на людей, ни на машины. Я верю, что у нас есть будущее. Или хотя бы право на попытку его создать.

Ева тяжело вздохнула и с сухим стуком поставила чашку на кофейный столик. Весь её вид говорил о том, что лимит терпения исчерпан.

— Всё с тобой ясно, — она резко перевела взгляд на меня и ткнула в мою сторону тонким, как стилет, пальцем. — А теперь ты.

Я невольно прижала ладонь к груди, беззвучно переспрашивая: «Я?».

— Нам нужно поговорить наедине. Сейчас же.

— Но, Ева… — начала было я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

— Я могу устроить разнос и при всех, — отрезала она, поднимаясь с дивана, — но тебе содержание этого разговора вряд ли понравится. Так что на кухню. Живо!

Анна и даже Арес одарили меня такими сочувствующими взглядами, будто я добровольно шла на эшафот. Да, они знали Еву гораздо дольше и лучше меня. С трудом я заставила себя разжать пальцы и выпустить руку Цербера. Мне показалось или он действительно на мгновение усилил хватку, не желая отпускать?