Я порывисто схватила его за руку, не давая ему погрузиться в себя целиком. Кожа всё ещё оставалась прохладной, но под ней уже ощущалось биение систем.

— Ничего. Это временно. Пройдёт! Ты всё вспомнишь, слышишь? Вспомнишь меня, вспомнишь нас… Пойдём! Нам нельзя здесь оставаться!

Я потянула его за собой, и он медленно, с трудом координируя движения, поднялся вслед за мной. В его взгляде всё ещё читалась растерянность, но он подчинился моей руке, как единственному якорю в разрушенном мире.

Я вела его тем же путём, каким пришла, к выходу со склада. К тому моменту, когда мы достигли сообщников, охранники-андроиды окончательно пришли в себя. Аид и Арес не смогли удержать их — да и под рукой на складе, кроме кейсов, ничего не было. Они лишь отчаянно пытались сопротивляться, но Аид оказался совершенно не приспособлен к контактному бою, а Аресу критически не хватало мастерства. Когда мы приблизились, один из «Церберов» уже нависал над Аидом, вдавливая его в стеллаж, а второй жёстко заломил руку Аресу, готовясь зафиксировать того на полу.

Я остановилась, до боли сжимая ладонь Цербера и не понимая, как вмешаться в эту схватку машин. Если влезу между ними сейчас, у меня не будет ни шанса. Можно было бы воспользоваться статусом члена семьи, но вряд ли они меня послушают — скорее всего, заломят и уложат штабелем на пол вместе со всеми.

Цербер отпустил мою руку. Он перевёл взгляд с избиваемых андроидов на меня, и в его глазах вспыхнул холодный аналитический интерес.

— Я… кажется, я знаю их, — произнёс он. — Почему их бьют?

— Цербер, милый, мы пришли за тобой, а у них… у них приказ никого сюда не пускать. Мы для них — нарушители.

Он расправил плечи, сжал кулаки. Сейчас он походил на воинственного обнажённого спартанца, готового ринуться в бой.

— Я должен им помочь.

— Но, Цербер… — я не успела договорить.

Похоже, ему было совершенно невдомёк, в каком он виде. Инстинкт защищать меня, выработавшийся за три года, оказался сильнее амнезии. Он жестом велел мне отойти в сторону и без колебаний сорвался с места.

Двигался он пугающе плавно и быстро — словно само воплощение боевого алгоритма. Цербер одним движением схватил за руку того, кто прижал Аида к полкам, и потянул на себя. Охранник обернулся, видимо, просканировал и принял за «своего». Он попытался просто стряхнуть руку Цербера, будто это было досадное упущение, и вернуться к основной цели. Но Цербер не думал отпускать. Он сжал сильнее, заставляя металл сустава противника протестующе взвизгнуть, и резким рывком развернул андроида к себе. Тут же последовал короткий, но сокрушительный удар в лицо.

Не ожидая агрессии от собрата, охранник пошатнулся, выпуская Аида. Судя по его лицу, в системе явно произошёл сбой: логика «свой-чужой» не позволяла мгновенно осознать предательство. Андроид выпрямился, коротким движением вправил вывихнутую челюсть и, перейдя в режим полной боевой готовности, сорвался с места, выбрасывая кулак для ответного удара.

Цербер среагировал быстрее. Он не стал блокировать — просто ушёл с линии атаки, пропуская противника мимо, скользнул ему за спину и выверенным толчком ноги впечатал его в бетон. Андроид, не успев перегруппироваться, с грохотом рухнул на пол.

Второй охранник, быстро оценив угрозу в лице Цербера и расставив приоритеты, мгновенно бросил Ареса на полу. Не тратя времени на манёвры, он нанёс Церберу мощный прямой удар в грудь. Раздался тяжёлый стальной стук — кулак врезался в обнажённое тело. Цербер пошатнулся; его грудная клетка на миг, казалось, прогнулась под тяжестью удара, но он устоял.

Арес, не упуская шанса, тут же вскочил на ноги. Видимо, до глубины процессора уязвлённый тем, что его списали со счетов, он бросился на противника сзади, вцепившись в него мёртвой хваткой. Андроид начал вырываться, пытаясь сбросить нападавшего, но на помощь Аресу подоспел Аид. Бить он не стал, зато, обхватив голову противника, быстро прощупал пальцами затылок. Похоже, он искал сервисный разъём и, найдя, резко нажал на скрытую точку активации. Андроид мгновенно обмяк и поник в руках Ареса.

Пока напарники слаженно разбирались с одним противником, Цербер уже сцепился со вторым, успевшим подняться с пола. Они обменялись ударами такой силы, что по складу разносилось гулкое эхо.

— Цербер, зафиксируй его голову! — выкрикнул Аид.

Цербер не сразу понял, что обращаются именно к нему. На долю секунды он замер, пропустив один удар в живот, но, когда до него дошло, начал действовать молниеносно. Отбив следующий выпад блоком, он вышел из защиты, провёл контрудар, сбив охранника с ритма, и взял того в захват. Голова противника оказалась зажата у него под мышкой, лишённая возможности для манёвра. Аид тут же нырнул под руку Цербера и повторил свой фокус с выключением. Последний охранник затих.

Я подбежала к Церберу и крепко обняла его. Он вздрогнул от неожиданности, но уже через пару секунд его тяжёлые ладони легли мне на плечи, прижимая к себе.

— Если вы закончили сентиментальную часть, нам пора сваливать, — подал голос Арес, нервно озираясь на искорёженный вход.

Я неохотно отстранилась, но руку Цербера не выпустила.

— Да, — выдохнула я. — На заводе наверняка уже знают о проникновении. Подмога может быть здесь через считаные минуты.

— Стойте, — Аид резко вскинул руку, останавливая нас.

Он наклонился над одним из поверженных охранников и без лишних церемоний принялся стаскивать с него форменные штаны.

— Как-то это неуважительно, — поморщился Арес. — Даже для машины. Мародёрство тебе не к лицу, Аид.

— Если мы будем разгуливать по городу с обнажённым Цербером, у нас будет гораздо больше проблем, — отрезал тот.

Он быстро закончил с одеждой и бросил штаны Церберу. Тот поймал их на лету и без лишних вопросов начал натягивать на влажную от геля кожу. Следом полетела серая футболка. Переодевание заняло от силы пару минут, и, как только Цербер затянул пояс, мы рванули прочь. Быстрым шагом, почти бегом, миновали лабиринт контейнеров и запрыгнули в седан, припаркованный подальше от камер.

Аид с Аресом заняли передние кресла, мы с Цербером устроились сзади. Всю дорогу в салоне стояло вязкое, тяжёлое молчание. Я до боли сжимала его руку, но он лишь безучастно созерцал огни города за окном. Я знала, что нечто подобное может случиться, и всё же до последнего верила: его внутренний сбой не позволит стереть личность. И судя по тому, что он меня узнал, шанс ещё оставался. Но внутри всё равно было неспокойно.

Я переплела наши пальцы. Он оторвался от окна и посмотрел на меня — на лице на миг мелькнула тень того, прежнего Цербера, но тут же растаяла.

— У вас всё хорошо? — спросил он, и в этом вежливом «вы» было больше холода, чем тепла во всём Сингапуре.

— Обращайся ко мне на «ты», — я мотнула головой, пытаясь сбросить оцепенение.

Он склонил голову набок, изучая меня как незнакомый объект.

— Почему? Мы были… близки?

— Ближе, чем ты можешь представить.

Седан свернул на знакомую улицу и остановился у знакомого шопхауса. Аид заглушил двигатель и обернулся к нам:

— Цербер, мы отведём тебя в безопасное место.

— Я всё ещё категорически против того, чтобы вы все тащились в нашу с Анной квартиру! — взорвался Арес. — У него наверняка стоит маячок слежения! Откуда мы знаем, что они не заявятся к нам?

— Им нет смысла гоняться за ним, — отмахнулась я. — Они получили от него то, что хотели.

— Это ты так думаешь, — буркнул Арес.

— Я склонен согласиться с ней, — подал голос Аид. — Один он не представляет для них угрозы. Вашему деду была нужна лишь информация для новых моделей.

— Да, — я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. — И дед пожалеет о том, что сделал с ним. Даю слово.

— Хорошо, — подытожил Аид, обрывая спор. — Давайте решать проблемы по мере их поступления. Сейчас мы поднимемся наверх, переведём дух, а утром решим, как действовать дальше.

Я взглянула на Цербера — он застыл в кресле, непривычно тихий и послушный, и мне стало не по себе.