— Вот именно, — она посмотрела в окно, на проплывающие внизу облака. — Где-то у людей даже нет куска хлеба. А мы тут едим слизняков с шампанским.

— Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные, — сказала я легкомысленно, закусывая устрицу хрустящим тостом.

Она резко повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнул настоящий, живой огонь.

— Ты же знаешь, что Мария-Антуанетта на самом деле этого не говорила?

— Знаю, — кивнула я, вытирая пальцы салфеткой. — Но это не помешает фразе красиво и одновременно глупо звучать. А иногда именно такая комбинация и нужна, чтобы встряхнуть этот спящий мир. Или чтобы показать, что тебе плевать на его правила.

Ева закатила глаза, но в уголках её губ дрогнуло. Напряжение наконец начало спадать. Мои глупости, которые чаще выводили людей из себя, ей, похоже, помогали. Как странный, но действенный анестетик.

— Цербер, дорогуша, — обратилась я к нему. — Ты не мог бы сходить к стюардессе и попросить у неё плед для меня? Что-то зябко.

Цербер нехотя оторвался от созерцания облаков, встал и, что-то невнятно бурча про «теплообменники» и «капризы», ушёл в хвост салона.

Я тут же перевела взгляд на Еву, понизив голос.

— Как там Аид? И другие… горе-потерпевшие?

— Они в порядке. Уже у Чена, — она ответила быстро, деловито. — Он подлатал обоих, хоть и немного бухтел, что превращает свою мастерскую в свалку для проблемного «Эйдолона».

— Будешь жить с Аидом или оставишь его у Анны?

Ева потянулась за своим бокалом, сделала ещё глоток. На этот раз увереннее.

— Пока не знаю. Нужно сначала обжиться. Понять, что к чему в Сингапуре. Я не могу так сразу его забрать — нужно придумать легенду и переоформить документы на меня. Всё должно быть чисто.

— Ааа, — протянула я с улыбкой. — Готовите семейное гнёздышко для вас обоих, да?

Ева покраснела. Это был единственный раз, когда я видела её такой — пойманной, смущённой, почти девочкой. Но длилось это лишь секунду. Она взяла себя в руки, и лицо снова стало непроницаемой маской.

— Я не хочу спешить. У нас всё… сложно. Он не человек. Я не дура, я это понимаю.

— А кто из нас в конечном счёте человек, Ева? — спросила я мягко. — Мы все запрограммированы. Травмами, опытом, ожиданиями. Просто у некоторых из нас код написан на мясе и крови, а не на кремнии.

В этот момент вернулся Цербер и, не говоря ни слова, швырнул сложенный плед мне прямо в лицо.

— Накрой меня, — сказала я, убирая плед в сторону. — У меня озябли ноги.

— Сама накрывайся. Не безрукая.

— Ты опять отказываешься вести себя прилично?

— Всё равно никто не смотрит, кроме Евы, — он вернулся на своё место и снова уставился в окно. — А она и так знает, что я отличаюсь от других. Зачем притворяться?

— В Сингапуре мы поговорим о твоём поведении основательно, — пообещала я, разворачивая плед.

— Ага, — буркнул он. — Нужно ещё долететь.

Я сама укутала ноги мягкой тканью. Стало тепло и уютно.

— Так на чём мы остановились?

Ева закрыла глаза, откинув голову на подголовник.

— Если ты не против, я бы хотела поспать. Нам лететь почти двенадцать часов. А впереди… много работы.

— А, ну ладно, — согласилась я. — Поспи, раз уж можешь. Умение отключаться — полезный навык. Жаль, мне он не знаком.

Она не ответила. Откинула кресло поудобнее и закрыла глаза. Дыхание довольно быстро стало ровным, но веки всё ещё слегка подрагивали.

Я же налила себе ещё один бокал шампанского и, так же как Цербер, уставилась в иллюминатор. За стеклом лежало бесконечное пушистое море облаков, освещённое холодным солнцем. С высоты всё казалось таким чистым, простым, лишённым подлости и мелких интриг.

Я отпила шампанского. Пузырьки щекотали язык. Впереди был Сингапур. Новые правила игры. И, возможно, моя собственная маленькая революция, начинающаяся с пустого салона самолёта, бутылки шампанского и двух женщин, пытавшихся забыться — одна во сне, другая в бодрствовании.

Шум двигателей сменился монотонным гулом — мы вышли на крейсерский режим. Ева сдалась минут через сорок после взлёта. Хотя мне и хотелось, чтобы со мной поболтали, я понимала, через что ей пришлось пройти. Олег Лебедев был не самым сложным препятствием, я бы даже сказала — простым. Угрозы, ярость, стакан, летящий в стену… Всё это лежало на поверхности. Настоящая проблема была в другом.

Сложнее оказалось объяснить пропажу Аида. И она придумала такую нелепость, что ей могла бы позавидовать даже я. Утопился в море, потому что она слишком усердно и часто истязала его. Серьёзно? Я была в шоке, когда она предложила мне эту версию. И в двойном шоке, когда выяснилось, что Пётр в неё поверил. Оказалось, не так давно у них уже был подобный случай — история ещё более нелепая и отчасти трагическая. У Евы же, как она цинично заметила, хотя бы имелись её собственные отчёты, доказывающие «старания» по стресс-тестированию прототипа. Бумага всё стерпит, особенно если заполнять её с поистине садистским усердием.

Пётр, разумеется, был в бешенстве. Потерять уникальный образец — не шутки. Не знаю, чего она от него наслушалась, но когда я говорила с ней по телефону, её голос звучал приглушённо и плоско, будто её выжали досуха. Её действительно могли уволить и отозвать из утверждённой кандидатуры в Сингапур. Если бы я не надавила на Петра.

Сделать это было нетрудно. Его дочь Алиса — настоящая бомба замедленного действия. Её «гаремы» из андроидов, купленные за счёт отца, могли бы стать серьёзным пятном на его репутации, которую он всю жизнь оберегал с маниакальным остервенением. Приглашая меня на её день рождения, он и подумать не мог, что я с ней «подружусь». Вернее, что я найду к ней подход, пока он важничал с другими гостями. Мы виделись пару раз. Алиса, наивная и распущенная, оказалась удивительно откровенна после третьего бокала шампанского. Да и со своими андроидами… она совсем не стеснялась, даже в моём присутствии. Фотографии получились весьма пикантными.

Я, конечно, хотела приберечь этот козырь на чёрный день. Но раз уж так вышло — пустила его в ход. Когда на его личный стол в кабинете упали распечатанные снимки, где его кровиночка вовсю использовала продукцию компании явно не по назначению, указанному в гарантийном талоне, он сдался мгновенно. «Любовь и дружба с компаньонами» — гласил официальный слоган. А на фото был откровенный разврат и нечто вроде садомазохизма. Ох, юные порывы. Все мы любим эксперименты, и андроиды — не худший способ раскрыть свою сексуальность. Но у этой девочки определённо было что-то не в порядке с головой. Ей нужно было не потакать, а пресекать все эти порывы. Впрочем, это уже не моя забота.

Цербер тем временем меня игнорировал. Все двенадцать часов полёта он неподвижно смотрел в окно, белый и безжизненный, как мраморное изваяние. Я не пыталась его разговорить. Давно поняла: если он что-то решил в своём процессоре — переубедить его уже нельзя. Можно только отключить. А я не хотела его отключать. Его молчаливое, упрямое присутствие всегда действовало на меня успокаивающе.

Так я и сидела — то безучастно глядя в иллюминатор, то пробуя устрицы или потягивая шампанское. Периодически появлялась стюардесса, интересовалась моим настроением и комфортом, приносила то фрукты, то сырную тарелку. Я вежливо улыбалась и отправляла её обратно. В конце концов, когда даже жевать надоело, я откинулась в кресле, как до этого Ева, вставила в уши беспроводные наушники и погрузилась в поток бессмысленных фильмов. Взрывы, погони, плоские шутки — идеальный белый шум, чтобы заглушить навязчивые мысли о Сингапуре, деде и о том, во что я вообще ввязалась.

Когда мы прилетели, Ева выглядела помятой, но выспавшейся. Меня встретил такой же менеджер для VIP-персон, как и в предыдущем аэропорту, — молодая китаянка, которая сыпала извинениями и информацией на безупречном английском. Да, в Сингапуре, как ни странно, преобладали китайцы. Хотя для меня разницы не было — как бы ужасно это ни звучало, они казались мне на одно лицо. А ещё здесь были малайцы, индийцы-тамилы… Настоящий коктейль народов. Страна гордо называла себя мультикультурной и имела целых четыре государственных языка. Но де-факто всё общались на английском. Мой язык был неплох, но на всякий случай я достала из сумочки устройство — «универсальный переводчик» от семейного холдинга. Маленькая капсула в ухе — и ты понимаешь суть любой речи. В Сингапуре, этой технологической Мекке, такие гаджеты были почти у каждого.