— Но неужели не хватает тех секретов, что уже есть? — в голосе Евы прозвучало искреннее недоумение. — У вас же, наверное, целые архивы.

— Ты не поверишь, но не все заводят андроидов. Кто-то ещё предпочитает людей. Поэтому новая линейка должна была заинтересовать два типа людей при власти — садистов и извращенцев, любящих безопасно «завоёвывать» или мучить своих жертв. Ведь если не получил нужный результат с первого раза — всегда можно сбросить настройки до заводских и начать заново. Верно?

Ева резко затушила сигарету и бросила окурок в урну. Видно, упоминание о том, для чего был создан Аид, выводило её из себя. Пусть лично ему она и смогла помочь избежать такой участи, но другим, предназначенным его заменить, она ничем не сможет помочь.

— Но это же не всё, верно? Твой Цербер не похож ни на что из того, что я раньше видела. А видела я немало.

Я почувствовала, как в висках застучало — тупо, знакомо. Головная боль возвращалась, приглушённая, но настойчивая.

— Это другая линейка андроидов. И что-то подсказывает мне, что ничего хорошего от неё ждать не стоит.

— Хочешь, чтобы я разузнала о ней? — спросила Ева, её голос стал тише, деловитее.

— Не совсем. Меня больше интересуют процессоры. И информация о них. Если найдёшь что-то или каким-то чудом вытащишь прототип — это сильно поможет делу.

Она пристально посмотрела на меня, изучая моё лицо, будто пытаясь обнаружить ложь.

— Зачем это тебе?

Я помолчала, собираясь с мыслями, глядя на огни города, мерцающие вдали. Прямо сейчас, этим тёплым сингапурским вечером, я могла бы сказать что-то уклончивое. Но Ева не из тех, кого устраивают полуправды. А мне нужно было завоевать её доверие, если я хочу получить наилучший результат.

— То, как работают наши «особые» — не базовые — модели андроидов, знает лишь дед. Но он ни с кем этим не делится. И, видимо, так и помрёт, не передав этот секрет никому. Знаешь, это вполне в его стиле — сделать так, чтобы компания, которую он основал, канула вместе с ним.

— Он не передаст секрет производства семье? — удивилась Ева.

— Я подозреваю, что нет. Видишь ли, заводы по созданию базовых андроидов есть по всему миру. Но вот для создания тех же «Аресов» — нет. Всё всегда, для безопасности, производится в одном месте, под его личным контролем. Сейчас этот завод переезжает сюда. И когда он умрёт… он вряд ли будет функционировать без преемника.

— Но зачем это ему? Почему он так с вами?

Я усмехнулась. Сложно было объяснить то, чего я сама не понимала.

— Мой дед… он чудной, как и все гении. Иногда мне кажется, что он просто не ищет лёгких путей. Или никому не доверяет. А может, откровенно издевается. Выбери то, что тебе больше нравится.

— Так ты хочешь украсть его секреты?

Конечно, хотела. А кто бы не хотел?

Хотя, сказать по правде, изначально я совсем не претендовала на то, чтобы стать наследницей деда — в отличие от остальных. Пока другие пытались ему угодить в надежде, что он оставит им ключи от империи, я сразу поняла: он этого не сделает. Не такой он человек. Он презирает лесть и не любит лицемерия. К нему нужен был совсем другой подход.

Если бы не сбой Цербера, возможно, я бы так и не заинтересовалась всем этим. Просто плыла бы по течению, потом продала свои акции и сгинула в какой-нибудь азиатской стране, тихо доживая свой век.

Но желание помочь Церберу породило во мне и эгоистичное стремление. Не просто разобраться, как работает процессор, а возглавить «Эйдолон» в будущем. Это было вполне возможно, если бы я узнала тайну создания. Ну или, если они не пойдут на попятную и не примут меня, — основать свою компанию. Кто мне мешает?

— Да, — подтвердила я.

Ева долго смотрела на меня, видимо, убеждаясь в серьёзности моих намерений. Я выдержала её взгляд.

— Если даже я достану информацию, ты разве сможешь в этом разобраться? Ты что, инженер?

— Что ты, нет, я училась на политолога, — она удивлённо вскинула брови. — Не делай такое лицо, было время, я действительно хотела стать политиком. Но это сейчас не важно. У меня уже есть на примете человек, который вполне мог бы занять в перспективе место моего деда, — я улыбнулась, чувствуя, как улыбка выходит кривой и уставшей. — Конкурент, наш, между прочим. Но очень талантливый.

— Ты затеяла очень опасную игру, — заметила Ева, явно тревожась о своей дальнейшей судьбе. — Не думаю, что другие члены семьи будут просто стоять в стороне.

— На меньшее я и не рассчитывала, — я оттолкнулась от стены и выпрямилась. — Когда ты с ними встретишься, они тебе понравятся ещё меньше, чем я.

— Ладно, я поняла. Попытаюсь попасть к твоему деду в ближайшее время. А теперь пошли внутрь — меня очень напрягает оставлять Чена наедине сразу с двумя экспериментальными образцами.

Я рассмеялась, следуя за ней к двери.

— Боишься, что они с ним что-то сделают?

— Нет, — бросила она через плечо, и в её глазах мелькнула редкая, почти шутливая искорка. — Боюсь, что он их замучает своими логическими играми. Он так тестирует их процессоры.

Мы вошли внутрь. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и едва слышным сухим стуком костяшек о дерево. Чен сидел на полу, скрестив ноги, перед низким столиком. Прямо на нем пестрели разложенные тайлы маджонга, а по обе стороны, словно две статуи, сидели Цербер и Аид. Все трое уставились на стену из костяшек с таким сосредоточенным видом, будто решали судьбу вселенной.

— Смотри, Цербер, — Чен коснулся костяшки с изображением зелёного дракона. — Тебе не нужно собирать всё подряд. Смысл в том, чтобы просчитать, что сбросит Аид. Если у тебя уже есть пара, а он выкинет третью — кричишь «Панг» и забираешь её. Понял?

Тот не решительно кивнул.

Мы захлопнули дверь. И Чен первым поднял голову, увидев нас.

— А, вернулись. Мы как раз разбираем основы. Я пытаюсь объяснить Церберу, что маджонг — это не просто случайный набор картинок, а чистая математика и немного удачи. Он, кстати, сомневается в моей стратегии — считает, что лучше ждать идеальную комбинацию, чем рисковать.

Цербер промолчал, но его красные глаза скользнули по мне, словно говоря: «Забери меня отсюда, от этого ненормального, я больше не могу слушать про разницу между „Чоу“ и „Пангом“». Однако с места он не двинулся, продолжая внимательно изучать иероглифы на костяшках.

Я улыбнулась, чувствуя, как усталость накрывает меня с новой силой.

— Прекрасно. Теперь, когда вы подружились за азартной игрой, может, всё-таки выпьем ещё чаю? А то мне кажется, этот вечер только начинается.

Аид медленно поднялся, тут же вызвавшись помочь.

— Я приготовлю ещё, — сказал он, бросив короткий взгляд на разложенную партию, и направился к барной стойке. От пряника, что привезла Ева, осталась лишь обёртка, которую он прихватил с собой и выбросил в мусорное ведро.

Цербер же остался сидеть рядом с Ченом, сосредоточенно глядя на костяшку с «единицей бамбука», словно пытаясь силой мысли превратить её в победный тайл.

Я поймала взгляд Евы. Та едва заметно усмехнулась и развела плечами — жест, явно говоривший о том, что она предупреждала.

With your feet on the air and your head on the ground Try this trick and spin it, yeah. Your head will collapse if there's nothing in it And you'll ask yourself. Where is my mind? Where is my mind? Where is my mind? Way out in the water. See it swimming.

«Where is my mind?», Pixies

Загородный дом Джексона Лима, где он счёл встречу безопасной, располагался в восточной оконечности Сентозы.

Сентоза сама по себе была огромным островом-курортом — шумным и переполненным туристами. Но его восточная часть, Sentosa Cove, была совсем иной.

В начале нулевых здесь буквально достроили кусок суши: намыли песок, превратив побережье в лабиринт из узких полуостровов и искусственных заливов. Получился закрытый анклав, где море затекало прямо вглубь жилых кварталов, образуя тихие каналы между рядами вилл.