Я чувствовала: всё, финиш. Перед глазами плыло, из носа текло в три ручья, а лицо зудело так, что хотелось содрать кожу ногтями. Злость накрыла меня горячей волной. Я рухнула на колени, по-медвежьи потянулась вглубь его укрытия и рявкнула:

— Слышь, ты! У меня пентхаус, автомиска с подогревом и куча свободного места! Хватит строить из себя мученика!

Я резко выбросила руку вперёд, и кот вцепился в рукав. Острые иглы прошили дорогую ткань пиджака и вонзились в кожу. Больно, чёрт! Но я не отпустила. Перехватив этот шипящий, извивающийся комок за шкирку, я буквально впихнула его в переноску. Кот успел отвесить мне прощальную тяжёлую оплеуху лапой с выпущенными когтями, прежде чем я с грохотом захлопнула пластиковую дверцу и с силой провернула замок.

Наплевав на приличия и остатки макияжа, я рукавом разодранного пиджака вытерла лицо, ухватилась за ручку и потащила тяжёлую переноску к выходу. Девушка, наблюдавшая за нашей эпичной битвой из безопасного угла, только головой покачала.

— Если честно, я не думала, что его вообще кто-то сможет поймать.

— Вы плохо меня знаете, — прохрипела я, едва переводя дух. — Я патологически упёртая.

— Похоже, вы друг друга стоите, — администратор внимательно посмотрела на меня, и в её взгляде уже не было прежней враждебности. — Вы точно уверены, что берёте его не для себя?

— Я, конечно, ненормальная, но не до такой степени. Или вы всё-таки хотите моей смерти?

Она широко улыбнулась — на этот раз совершенно искренне.

— У нас всё ещё есть сфинксы. Можем подобрать ему подружку, чтобы не скучал.

— Слушайте, у вас какая-то мания на лысых котов, не находите?

— Возможно, — легко согласилась она, поправляя сползший с плеча кусок форменной футболки. — У меня их дома трое. Лучшие создания на свете.

Я невольно рассмеялась — искренне и громко, несмотря на забитый нос. А потом уже мягче, без привычных колючек, добавила:

— Спасибо за терпение. Вы мне… правда помогли.

— На то я здесь и работаю, — ответила она, и её глаза на мгновение стали очень серьёзными. — Чтобы помогать. И не только животным, но и людям, которые в них нуждаются.

В странном, но уже не натянутом молчании мы покинули кошачий сектор. Девушка проводила меня до главных дверей, и я заметила, что она больше не смотрит на меня как на врага народа. Где-то внутри этого бронированного сердца, наверное, зажёгся крошечный огонёк веры в то, что даже такие, как я, могут на что-то сгодиться. Я вышла на парковку и потащила свой трофей к «Порше». Кот в переноске подозрительно затих. То ли копил силы для нового раунда, то ли просто обдумывал своё сокрушительное поражение.

Я водрузила бокс на переднее сиденье, заблокировала замки и сама рухнула в водительское кресло.

Прежде чем завести мотор, я дрожащими руками полезла в сумку. Выудила блистер с ударной дозой антигистаминных и бутылку воды. Я уже закидывалась таблетками по дороге в приют, но толку было ноль — всё равно что тушить лесной пожар из детского водяного пистолета. Видимо, концентрация чёрной шерсти на квадратный метр вольера превысила все мыслимые пределы.

Я выдавила ещё одну капсулу, проглотила её, едва не подавившись, и жадно припала к бутылке. Даже не заметила, как во рту пересохло до состояния пустыни.

— Ну что, моя маленькая головная боль, — прохрипела я, бросив взгляд на переноску. — Если я умру от анафилактического шока прямо за рулём, ты отправишься прямиком к своему отцу. Так что сиди тихо и не разбрасывай шерсть. Нам обоим нужно это пережить.

Кот в ответ лишь настороженно молчал. Я тронулась с места. Дорога до пентхауса прошла как в тумане: огни Сингапура расплывались в неоновые полосы, а нос, казалось, раздулся вдвое. Всё это время в салоне стояла гробовая тишина, прерываемая лишь мягким шорохом из бокса. Я наивно подумала, что зверь смирился и осознал неизбежность своей участи.

Зря.

Когда я заехала на подземную парковку и заглушила двигатель, тишина стала почти звенящей. Я повернулась, чтобы подхватить переноску, и замерла. Этот лохматый рецидивист и не думал сдаваться. Пользуясь тем, что я была занята дорогой, он филигранно просунул когтистую лапу сквозь решётку и методично ковырял пластиковую защёлку. Один фиксатор уже был отогнут под неестественным углом. Ещё минута — и он бы точно вырвался наружу, устроив мне «увеселительную» поездку по паркингу.

— Куда собрался, взломщик? — рявкнула я и резко щёлкнула пальцами по дверце.

Лапа моментально втянулась обратно, но, судя по янтарному блеску глаз, этот гад ни о чём не жалел. Я подхватила бокс и коротко встряхнула его. В ответ изнутри донеслось яростное, захлёбывающееся шипение. Кот был в бешенстве: его план побега провалился в самый последний момент, когда свобода была уже на расстоянии одного когтя.

Я потащила переноску к лифту, чувствуя, как с каждым шагом бокс становится тяжелее. Зеркальные стены кабины встретили меня безжалостным отражением: волосы дыбом, пиджак в лохмотья, а глаза… красные и воспалённые, точь-в-точь как у Цербера. Интересно, что он подумает, увидев меня в таком виде? Как вообще примет этого лохматого монстра?

Лифт бесшумно взлетал на верхний этаж, отмеряя десятки метров пустоты под нами, а внутри переноски снова воцарилась зловещая тишина. Кот затаился. Видимо, перепады давления при подъёме заставили его временно отложить план мести и перегруппироваться.

Двери разъехались. Я быстро вошла в пентхаус, не глядя опустила переноску на пол и, не дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку прихожей, громко крикнула:

— Цербер! Где ты? Я вернулась!

Пару секунд стояла тишина, нарушаемая лишь далёким гулом системы климат-контроля, а потом со стороны кухни донеслись шаги. Вышел Цербер — привычная тёмная футболка, спортивные штаны, но… поверх был повязан фартук. Нежно-голубой, с каким-то дурацким цветочным принтом и рюшами по краям. Я тут же заподозрила неладное.

— Ты что, готовил?

Он виновато отвёл взгляд, и его пальцы машинально потянулись к завязкам фартука, словно он хотел сорвать его и спрятать за спиной.

— Пытался.

— Зачем? — я едва не всплеснула руками. — Ты же не домашняя модель, у тебя нет в прошивке кулинарных книг. Зачем ты вообще полез?

—Я просто… не знал, чем заняться, — тихо ответил он, всё ещё глядя в сторону. — Видел, что для Анны готовит Арес, и попытался повторить. Подумал, что и тебе будет приятно.

Я покачала головой, чувствуя, как злость на кота сменяется усталостью, смешанной с неожиданной теплотой.

— Дорогой мой, тебе не нужно об этом думать. Я просто закажу доставку.

— Но я хотел… — он запнулся, подбирая слова. — Я хотел быть полезным.

— Хватит, — отрезала я, но тут же смягчилась, видя его расстроенное лицо. — Лучше посмотри, что я тебе привезла.

Я указала на переноску. Цербер перевёл взгляд на пластиковый ящик, а потом недоумённо посмотрел на меня.

— Зачем мне переноска?

— Да нет же! Внутри кот.

Цербер подошёл, опустился на корточки и заглянул в темноту за решёткой. Из глубины на него сверкнули янтарные глаза.

— Я не знаю, что с ним делать, — признался он.

— Кормить, поить и, если получится, любить, — перечислила я, загибая пальцы. — Хотя с его характером — хотя бы не прибить.

— Я бы никогда так не сделал, — серьёзно ответил он, поднимая на меня глаза.

Я наклонилась и быстро поцеловала его в щёку.

— Знаю. Просто я подумала, что тебе нужна компания. Я не могу быть рядом вечно, а для твоей памяти это будет полезно. Ты, кстати, вспомнил что-нибудь?

Я выпрямилась, заметив, как он неохотно разорвал наш контакт.

— После визита Чена становится лучше, — сказал Цербер. — Он объяснил, как склеивать фрагменты. Когда что-то всплывает, я ухватываюсь за это и не отпускаю, пока картинка не прояснится.

— И… помогло?

Он прикоснулся к моей руке, лежащей на его плече.

— Я вспомнил нас. Мы лежали на берегу, и нас били волны. Вспомнил свои слова.