Он мне понравился. Сразу и бесповоротно. На секунду я даже забыла, что от такой горы шерсти мне впору сразу вызывать реанимацию, как только я привезу его в пентхаус.

— Ну привет, — прогнусавила я, вглядываясь в чёрную морду. — И как тебя зовут?

Кот, разумеется, не ответил. Вместо этого он широко открыл пасть, злобно шикнул и грозно топнул лапой по полке, не сводя с меня глаз. Звук был такой, будто по дереву провели камнем.

— Настоящее исчадие, — усмехнулась я, даже не пытаясь скрыть восхищения. — Напоминаешь своего будущего хозяина, когда он не в духе.

Кот склонил голову набок и как-то странно посмотрел на меня. Мне показалось, в его янтарных глазах мелькнуло искреннее недоумение: он явно считал меня дурой за то, что я до сих пор не сбежала после такого «тёплого» приёма.

Послышались шаги — это вернулась администратор. Увидев у какого вольера я застыла, она едва не выронила телефон.

— О нет, только не он, — выдохнула девушка, прижимая ладонь к лицу.

— Почему? — спросила я, не сводя глаз с янтарного взгляда за стеклом. — Вы только посмотрите на него. Это же идеальное попадание.

— Это исключено, — отрезала она, вставая между мной и вольером, словно пытаясь физически заслонить меня от этого чёрного монстра. — Он дикий. Кусается, царапается, признаёт только право силы. Он не боится людей, но проблем от этого только больше. Я бы вам его категорически не советовала.

Я медленно развернулась к ней, чувствуя, как внутри закипает привычное упрямство.

— Вы сомневаетесь, что я с ним справлюсь?

— Простите, но ему нужен… особый хозяин, — она тщательно подбирала слова, явно пытаясь смягчить формулировку. — Тот, кто готов работать с травмированной психикой, а не просто… — она замялась, наматывая прядь волос на палец.

Я сложила руки на груди, чеканя каждое слово:

— Я вас поняла. Сколько вы за него хотите?

Девушка вспыхнула.

— Нет, вы не понимаете. Я не торгуюсь! — её голос зазвенел от возмущения.

— Тогда в чём проблема?

Она не выдержала, и её профессиональная маска окончательно треснула.

— В том, что такая, как вы, вернёт его через неделю! — почти выкрикнула она, и её щёки покрылись пятнами румянца. — Или просто выставит за дверь, когда он обдерёт вам диван.

Я невольно отшатнулась — удар в цель был неожиданно болезненным. Но тут же выпрямилась, вздёрнув подбородок.

— Я этого не сделаю.

— Очень хотелось бы верить, — уже тише буркнула она, отводя взгляд. — Просто… я люблю их. У меня дома три кошки и собака. Каждый раз, когда к нам привозят искалеченных, запуганных зверей, у меня сердце на куски рвётся.

Я посмотрела на неё — без иронии, почти серьёзно — и вдруг по-детски вскинула руку ладонью вперёд.

— Клянусь. Я не выкину этого кота. Даже если он окажется внебрачным сыном сатаны.

— Это не смешно! — возмутилась девушка, хотя в её взгляде мелькнуло сомнение.

— А я и не смеюсь. Просто… мне нужен именно он. — Я снова повернулась к вольеру, встречаясь взглядом с котом. — Я чувствую, что для моего партнёра это единственный шанс.

Администратор долго смотрела на меня, потом тяжело вздохнула и нервно поправила волосы, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

— Хорошо. Только не звоните мне потом с жалобами. Я вас предупреждала.

— Договорились, — я едва заметно улыбнулась.

Мы вернулись к ресепшену. Я вытащила из носа последний, уже ни на что не годный платок. Девушка тактично протянула мне пачку салфеток. Я не стала строить из себя гордую и жадно их схватила. Нос горел, глаза слезились — я определённо выглядела как жертва газовой атаки, а не как успешная леди.

— Паспорт, пожалуйста, — голос администратора снова стал сухим и официальным.

Я выудила из сумки документы. Она придирчиво их осмотрела, а затем выложила передо мной целую кипу листов.

— Нужно всё заполнить.

— Вы серьёзно? — я окинула взглядом этот бумажный террор. — Я что, «Войну и мир» сейчас должна написать?

— Такие порядки, — отрезала она без малейшего намёка на сочувствие.

Я взяла ручку и принялась за работу, едва сдерживая желание чихнуть прямо на гербовый бланк. Анкета была дотошной до тошноты: тип жилья, сетки на окнах, годовой доход, стаж общения с «проблемными» животными… Я размашисто вписывала данные, мысленно проклиная всё на свете. Когда дошло до оплаты — точнее, «взноса на усыновление» в сто пятьдесят долларов, — я приложила карту к терминалу с таким чувством, будто плачу выкуп за заложника.

Но мои мучения только начинались.

— Хорошо, — девушка аккуратно сложила бумаги и спрятала их в папку. — Теперь по регламенту. В течение двух-трёх дней к вам приедет сотрудник для осмотра жилья. Нам нужно убедиться, что пентхаус безопасен, а окна защищены сетками.

— Проверка? — я выпрямилась. — У меня закрытая система кондиционирования и умный дом. Окна не откроются, даже если этот кот научится говорить, в чём я лично сильно сомневаюсь.

— Таков порядок, — она была непреклонна. — Если условия не будут соответствовать стандартам SPCA, нам придётся аннулировать договор и забрать животное обратно.

Я подавила тяжёлый вздох и убрала документы в сумку. Ладно, переживу и инспекцию.

— Буду ждать. Что теперь?

Девушка достала из-под стойки внушительную пластиковую переноску, хлопнула по ней ладонью и произнесла:

— Теперь самое сложное. Забираем его. Но предупреждаю сразу: в руки я его не возьму. У меня дома трое хвостатых, я не хочу возвращаться к ним с разодранным лицом.

— Вы предлагаете мне это сделать? — я перевела взгляд с переноски на неё и обратно.

— Это теперь ваш кот, — в её голосе прозвучали едва уловимые нотки злорадства.

— У меня аллергия!

— Это не оправдание, — парировала она с невозмутимостью статуи Будды. — Вы же так его хотели.

Я посмотрела на неё с нескрываемым возмущением.

— Знаете, вы слишком беспощадны для любителя животных.

Она лишь загадочно улыбнулась и приглашающим жестом указала на коридор.

Когда мы вошли в сектор, я почувствовала, как по спине поползла холодная капля пота. Кот сидел на прежнем месте, но теперь он не просто смотрел — он скалился, будто заранее просчитал наш план. Его шерсть встопорщилась, делая его ещё больше и страшнее, а хвост нервно ходил из стороны в сторону. Девушка с максимально серьёзным видом всучила мне переноску, открыла дверцу вольера и поспешно отступила на безопасную дистанцию.

— Удачи, — напутствовала она. — Она вам точно понадобится.

Я переступила порог. Запах шерсти и опилок тут же ударил в нос, вышибая искры из глаз. Кот даже не сдвинулся с места — просто продолжал сверлить меня взглядом, полным праведного гнева.

— Ну ладно, исчадие, — прохрипела я, опуская пластиковый бокс на пол. — Ты либо едешь по-хорошему, либо всё равно едешь, но по-плохому. Возможно, даже связанным. Вариантов у тебя нет, смирись.

Кот выдал такой утробный рык, что у меня по позвоночнику пробежал табун мурашек. Этот звук исходил откуда-то из недр его лохматого тела и совершенно не вязался с размерами животного. Стоило мне сделать шаг, как «туча» сорвалась с места. И это было не бегство, а самая настоящая тактическая перегруппировка. Кот взлетел по стене на перекладину, оттолкнулся задними лапами и пушечным ядром пронёсся мимо моего лица, едва не располосовав мне щеку.

— Ах ты ж… — я едва успела пригнуться, выкрикнув что-то нецензурное. Когти просвистели в миллиметре от моей головы.

Следующие десять минут превратились в низкобюджетный боевик. Я металась по тесному вольеру, пытаясь изловить это лохматое проклятие, а он виртуозно доказывал своё родство с сатаной. Кот шипел, плевался и, казалось, реально научился левитировать, лишь бы не касаться моих рук. Он отскакивал от стен под совершенно невозможными углами, опрокинул миску с водой и едва не сорвал с потолка подвесную игрушку. В какой-то момент он забился в угол под полкой и начал издавать такие звуки, будто вызывал из преисподней подкрепление.