Не то чтобы у меня на родине было грязно. В России с чистотой была своя, особенная философия. Чаще всего и люди, и само правительство уделяли этому внимания только на центральных «фасадных» улицах. Стоило свернуть в подворотню, и красивая картинка часто исчезала, обнажая истинную, менее ухоженную суть.

Но, вставая на сторону своей родины и компании, я могла сказать, что внедрение базовых андроидов в стране делало её гораздо чище. Наши андроиды заменили как минимум всех дворников — а их был вечный дефицит. Они отбирали работу у эмигрантов не только в уборке, но и во многих других низкоквалифицированных сферах. Я видела в этом только плюсы. Затыкая дырки в работе, куда не хотели идти граждане страны, государство перестало зависеть от дешёвой иностранной силы. Теперь, чтобы остаться в России на ПМЖ или найти временную работу, нужно было по-настоящему попотеть, обладая реальными навыками и желанием тут жить, а не просто быть готовым держать метлу. Я считала, что стране это шло только на пользу.

Но возвращаясь к Сингапуру... Этот город-государство был мировым лидером по качеству цифровых сетей и внедрению технологий в городскую среду. Программа «Smart Nation», запущенная аж с 2014 года, превратила его в живую лабораторию для тестирования ИИ и робототехники. Неудивительно, что сюда стремились все технологические гиганты и стартапы.

Однако сегодняшним вечером меня интересовало не будущее цифровизации, а конкретное место — казино «Marina Bay Sands» в районе Марина Бэй. Одно из самых известных и роскошных в мире, оно занимало четыре уровня и предлагало около шестисот игровых столов. И, разумеется, там была уйма андроидов-конкурентов, на которых можно было взглянуть одним глазком.

Мы припарковались. Я вышла из машины в облегающем чёрном платье в пол. На груди — корсет с резкими геометрическими линиями, подчёркивающий талию и создающий тот самый эффект «песочных часов». Цербер вышел с другой стороны. Он выглядел… шикарно. Смокинг из гладкой шерсти с атласной отделкой сидел на нём безупречно. Белая рубашка в вертикальную полоску, чёрные брюки. И бабочка, которую он упорно отказывался надевать, но всё же сдался под моим напором. Он был невероятно красив в этой неестественной для него форме, и это бесило — ведь эта окаянная машина обычно предпочитала футболки и толстовки, бесстыдно пряча свою внешность.

Я попыталась взять его под руку. Он увернулся с лёгкостью танцора.

— Что такое? — спросила я. — Я думала, ты будешь меня сопровождать.

— Сегодня я лишь твой телохранитель-компаньон, — ровно ответил он. — И мне нельзя с тобой под руку. Это снижает эффективность.

— Ну что за ерунда, иди сюда.

— Нет.

Он был упрям. Если он что-то вбил себе в процессор, изменить это было нереально. Мне оставалось лишь обидчиво вздохнуть и позволить ему следовать за мной в сияющее чрево казино.

Мы вошли, и нас у входа встретили менеджеры ресепшена — безупречно вежливые, с застывшими улыбками. Они поздоровались, попросили документы. Я достала из клатча загранпаспорт и документы на Цербера. Удостоверившись в их подлинности, мне тут же предложили оформить постоянную гостевую карту, но я отказалась — разовый визит выглядел менее примечательно.

Всё это время я чувствовала на себе взгляды охраны, замершей у входа. Они оценивали не столько лица, сколько наши силуэты — проходим ли мы дресс-код. Здесь с этим было строго до абсурда. Мой наряд выдержал проверку, а Цербер в смокинге и вовсе смотрелся эталонно. Нам позволили пройти.

Дальше открылась панорама, от которой у меня на секунду перехватило дыхание. Огромные игровые залы, распределённые по нескольким открытым уровням, уходили вдаль и вверх. В центре главного из них доминировала гигантская люстра — хрустальная волна, накрывавшая потолок. Всё вокруг сверкало золотом, полированным деревом, мрамором. Воздух был густым от аромата дорогого парфюма, сигар и едва уловимого запаха озона — работали мощные очистители.

Но помимо очевидной роскоши, здесь кипела своя, особая жизнь. По периметру стояли кафе и бары; андроиды в ливреях местных брендов разносили на подносах напитки и помогали гостям ориентироваться. Я отметила про себя их движения — плавные, но бездушные, как у хорошо смазанных механизмов. Ничего общего с Цербером.

И да — внутри не было ни окон, ни часов. Классический приём, чтобы оторвать человека от реальности, заставить забыть о времени. Помимо физической охраны в смокингах, чьи глаза методично сканировали зал, повсюду, почти невидимые в позолоченной лепнине, чернели линзы камер. Сотни. С ИИ-аналитикой поведения, наверняка. Здесь знали толк в контроле.

Мы подошли к кассам. Я обменяла крупную сумму на стопку фишек — не самую большую, чтобы не светиться, но достаточную, чтобы к нам присмотрелись. Фишки приятно тяжелили ладонь, холодные и гладкие.

Затем мы двинулись вглубь, в игровые зоны. Звуковой коктейль нарастал: звон фишек, приглушённый смех, азартные возгласы, монотонные голоса крупье. За большинством столов действительно сидели андроиды — безэмоционально раздающие карты или крутящие рулетку. Их лица были приятными, но пустыми, как у кукол.

Я выбрала стол с рулеткой — классику, где можно и поиграть, и понаблюдать. Заняла место. Цербер встал сзади; в его позе читалась привычная, слегка отстранённая бдительность.

Я только собралась сделать первую ставку, как он чуть наклонился, и его губы почти коснулись моего уха. Голос прозвучал тихо, но с отчётливым металлическим оттенком раздражения:

— Ты серьёзно собралась играть?

— Почему бы и нет? — ответила я, не отводя взгляда от разложенных на сукне цифр. — Мы всё-таки в казино!

— Ты говорила, что мы будем искать важного человека. А не предаваться глупым играм на удачу.

— Я не давала гарантий, что он будет здесь, — парировала я, кладя несколько фишек на чётные. — Я знаю только, что он здесь часто бывает. И всё.

Он помолчал пару секунд, обрабатывая информацию.

— Ты мне соврала?

Я позволила себе лёгкую улыбку.

— Нет. Хотя, честно говоря, когда я выбирала этот смокинг онлайн, мне так не терпелось увидеть тебя в нём, что я могла немного… приукрасить срочность нашего визита.

Из-за спины послышалось что-то нечленораздельное. Он явно что-то бормотал — и, возможно, совсем нелестное в мой адрес.

— И почему я вечно попадаюсь на твои провокации?

Я игриво ткнула его кулаком в твёрдый пресс.

— Расслабься, моя услада для глаз. Нам нужно привлечь внимание. И чем громче — тем лучше. Если он здесь — объявится. Если нет — приятно проведём время и уйдём. Не всё же только работать.

Цербер, как мне показалось, обречённо вздохнул. Его плечи под смокингом чуть опустились.

— Видимо, у меня нет вариантов, — произнёс он ровным тоном, уже смирившись.

Я оглядела людей за столом. Трое мужчин, две женщины — все с тем блеском в глазах, который бывает только у тех, кто уже проиграл чуть больше, чем планировал, но ещё не готов признать поражение. Идеальная публика.

— Три на чёрное, — сказала я, подтвердив свою ставку.

Крупье-андроид — стройный, с лицом, словно выточенным из слоновой кости, — кивнул. Его пальцы, идеальные до жути, запустили шарик. Тот закружился, зашелестел, заплясал по наклонному кругу. Я следила за ним, чувствуя, как пульсация в висках сливается с ритмом казино. Шарик замедлился, подпрыгнул, упал. На красное.

— Чёрт, — пробормотала я без особой досады. Удача сегодня была капризной дамой.

Мигрень, приглушённая таблетками, всё ещё била в висках. Я поймала взгляд проходящего андроида-официанта.

— Принеси на всех самое дорогое шампанское, какое есть, — сказала я, даже не пытаясь улыбнуться. — И не по бокалу. Две бутылки. Сразу.

Андроид замер на секунду, обрабатывая запрос. Его оптические сенсоры мягко щёлкнули, сфокусировавшись на моём лице.

— У нас есть эксклюзивный кюве «Cristal Louis Roederer 2008». Бутылка — восемь тысяч сингапурских долларов. Вас устроит?

— Да, давай, неси уже, — махнула я рукой, отводя взгляд. Меня начало подташнивать от этой стерильной вежливости; видимо, я слишком привыкла к Церберу и его манере общения.