У них с Аидом тоже были своеобразные отношения. Несмотря на её явно негативную позицию по поводу покупной любви, чем-то он смог её покорить. И я всё больше подозревала, что проблема кроется в какой-то старой, незаживающей травме. Уж больно нервной она становилась, когда разговор заходил об этом. Несмотря на всё её сопротивление этой… привязанности к Аиду — а я отчётливо видела, что как минимум её зачатки там были, — она всё больше сдавала позиции. Одно то, как она смотрела на него, как делала незначительные, возможно, ей самой неосознаваемые жесты. Та же покупка пряника, например. Мелочь, а показатель.

Я невольно вспомнила, как сама целовалась с Цербером на колесе обозрения. Как прижималась к нему, чувствуя под пальцами не металл и полимеры, а что-то тёплое, живое, пульсирующее в такт нашим двоим сердцам.

Пойду ли я по пути Евы? Стану ли отрицать то, что происходит между мной и… машиной?

— Я слышала, что приезжает глава компании, — голос Евы вырвал меня из опасных размышлений. — Некий Корсаков. Он твой отец?

— К несчастью, да, — ответила я, радуясь смене темы.

— А почему фамилии разные? — спросила Ева, и в её глазах мелькнуло чисто рабочие любопытство.

— Долгая история, — отмахнулась я. — Но суть не в этом. Вместе с ним явится вся моя «любимая» семья.

— Это для нас критично? — Ева немедленно переключилась в деловой режим, и я мысленно похвалила её за профессионализм.

— Пока не знаю, — честно призналась я. — Но я хочу, чтобы ты исследовала завод. Как следует.

— Каким образом? — Ева скептически приподняла бровь. — Там эта… Персефона. Она же меня ни на шаг не отпустит.

— Её не будет в субботу, — твёрдо сказала я.

— Почему ты так в этом уверена? — недоверчиво спросила Ева.

— Потому что деда в субботу там не будет, — терпеливо объяснила я. — А Персефона всегда следует за ним.

Ева задумалась, обдумывая услышанное.

— Просто возьми Чена, — продолжила я, не давая ей времени на сомнения. — И воспользуйся своим статусом вице-президента, чтобы попасть внутрь. У тебя есть доступ, легенда и друг, который разбирается в железе лучше любого штатного инженера. Всё, что от вас требуется, — найти то, что спрятано.

— А если он узнает, что я там была? — в голосе Евы проскользнула тревога. — Твой дед. У него же наверняка везде камеры.

— И что он сделает? — я позволила себе хищную улыбку. — Уволит тебя? Ева, дорогая, если ты добудешь мне то, что нужно, можешь не бояться увольнения. Никогда. Уж я об этом позабочусь.

Я сказала это с такой уверенностью, что и сама в неё почти поверила.

— Я не хочу вмешивать Чена, — упрямо мотнула головой Ева. — У него семья.

— Что-то я её не видела, — заметила я, хотя понимала, что давлю на больное.

— У него много родственников, — голос Евы стал жёстче. — И он всем помогает. Мать, отец, младшая сестра, двое племянников… Он единственный, кто выбился в люди. Если с ним что-то случится, они просто не выживут.

Я помолчала, давая ей выговориться. А когда заговорила, в моём голосе не было ни капли привычной насмешки.

— Вот пусть сначала поможет тебе, — сказала я тихо, но веско. — Как родственнику из России. И я обещаю: если он добудет данные и не сольёт их конкурентам, я обеспечу всю его семью на несколько поколений вперёд.

Ева долго смотрела на меня. Я выдержала её взгляд, не отводя глаз.

— До конца недели, — наконец произнесла она. — Я поговорю с ним и дам тебе ответ.

— Думаю, не стоит говорить, что я жду положительного ответа? — усмехнулась я, но в усмешке не было привычной лёгкости.

— Не дави на меня, — отрезала Ева, но в её голосе я услышала усталость. Усталость человека, который понимает: выбора у него особо и нет.

Я хотела ободрить её, настроить на нужный лад, но в этот момент краем глаза уловила движение. По извилистой дорожке приближалась белая фигура, ярко выделявшаяся на фоне изумрудной зелени.

Цербер.

Я замерла, забыв, что хотела сказать. Он шёл неторопливо, но в походке чувствовалась та особая, пружинистая грация, которая всегда завораживала меня. В одной руке он нёс бумажный стаканчик, в другой — какой-то свёрток. Белая футболка обтягивала широкие плечи, тёмные джинсы сидели идеально, а красные глаза, даже на таком расстоянии, казалось, были устремлены только на меня.

Цербер подошёл к нам, бесшумно ступая по плитке дорожки. Остановился рядом со скамьёй, протянул мне новый стаканчик кофе и сунул в свободную руку пакет.

— Твоя очередная утренняя доза кофеина, — произнёс он ровно. — И немного еды. Ты со вчерашнего дня ничего не ела.

Я приняла ношу, чувствуя, как по ладоням разливается тепло. В пакете угадывалось что-то тяжёлое, завёрнутое в бумагу. Вкусно пахло свежей выпечкой.

— Здравствуй, Ева, — Цербер перевёл взгляд на неё. — Как Аид и Чен?

Ева прищурилась, смерив его долгим, изучающим взглядом поверх вновь надетых очков. Будто пыталась просчитать, что перед ней: просто программа, вежливо имитирующая интерес, или нечто большее.

— Всё в порядке, — наконец ответила она, и в голосе проскользнула привычная суховатая нота. — Они неплохо уживаются вместе. Чен, кажется, даже доволен.

Цербер принял информацию к сведению. Помолчал секунду, а потом добавил:

— В них есть что-то общее.

Ева удивлённо выгнула бровь.

— Неужели? — в её тоне послышалось сомнение. — И что же?

— Им нравится решать логические задачи, — спокойно произнёс Цербер. — Го, маджонг, головоломки. Это их... объединяет.

Ева удивлённо фыркнула.

— Да ну? Разве не все андроиды любят такое?

Цербер чуть заметно скривился на слове «андроид».

— Мне по душе другие вещи, — ответил он коротко.

— Какие именно? — Ева подалась вперёд, явно заинтригованная.

Ответа она не услышала. В этот момент её телефон завибрировал с такой настойчивостью, что стаканчик с кофе подпрыгнул на колене. Ева глянула на экран, и её лицо мгновенно приобрело выражение собранной деловитости.

— Ладно, — она резко поднялась, одёргивая лёгкий пиджак, накинутый поверх блузки. — Мне пора, иначе опоздаю в офис. А там ситуация лучше не становится. Я по-прежнему завалена работой.

Я сделала глоток из нового стаканчика.

— И что, стать вице-президентом стоило того? — спросила я, наблюдая, как она поправляет ремешок часов.

Ева коротко усмехнулась.

— Я никогда не боялась работы, если ты об этом. Меня лишь выводят из себя идиоты, которые не умеют настраивать процессы. Особенно когда тебя взяли именно для этого.

Я отпила ещё кофе, чувствуя, как горячая жидкость разливается внутри, прогоняя остатки сна и тупую боль в висках.

— Вздохни и выдохни, Ева, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легче, чем было на душе. — И всё пройдёт.

Она закатила глаза, но в уголках губ дрогнула улыбка.

— Вся моя жизнь на этом строится, — она передразнила меня, копируя интонацию: — «Вздохни и выдохни и просто сделай эту дрянь». — Ева махнула рукой, окончательно прощаясь. — Ладно, я пошла. Позвоню, как решу.

Она отвернулась и зашагала по дорожке прочь от нас. Я смотрела, как её прямая, собранная фигура удаляется, растворяясь в утренней зелени парка среди редких прохожих и туристов. Спина — как струна. Никогда не сгибается. Интересно, ей хоть раз хотелось позволить себе слабость? Просто лечь и не вставать? У меня, например, последние несколько недель это было единственным желанием.

На её место опустился Цербер. Сел близко, но не вплотную — между нами оставалось несколько сантиметров, которые сейчас казались пропастью.

— Ну что, поговорили? — спросил он, глядя прямо перед собой на залитую солнцем дорожку.

— Ага, — я сделала ещё глоток. — Думаю, она сделает то, о чём я прошу.

— Откуда такая уверенность? — он повернул голову, и наши взгляды встретились. — Выкрасть данные с завода — не так просто. Это уже не просто промышленный шпионаж, а кража коммерческой тайны. За такое и посадить могут.

Я вздохнула, чувствуя, как знакомая тяжесть разливается по телу. Сказалась очередная бессонная ночь. Не дожидаясь приглашения, я просто легла на скамейку и опустила голову ему на колени.