Он сделал глубокий, рваный вдох, и я увидела, как в его глазах промелькнула почти детская, несвойственная этому монстру надежда.

- Но я… я надеюсь, что ты сможешь когда-нибудь простить мне все те обиды. Всю ту боль и унижение, через которые я тебя провел. И что когда-нибудь, когда пыль от этой войны уляжется… ты добровольно выйдешь за меня замуж. Не по контракту, не ради спасения бизнеса. А по сердцу.

Я замерла, прижимая тяжелую папку к груди. Мир, который еще утром казался руинами, внезапно обрел прочный, бетонный фундамент. Передо мной стоял человек, который не просто пожертвовал своей репутацией и империей - он обеспечил моё будущее, лишив себя возможности манипулировать мной через нужду.

- Ты сумасшедший, Касьян, - выдохнула я, чувствуя, как внутри что-то окончательно, бесповоротно теплеет. - Самый настоящий, законченный сумасшедший. Ты ведь понимаешь, что ты сейчас сделал? Ты лишил себя последнего шанса вернуть Альбину и её деньги.

- Мне не нужен шанс вернуть её, - он мягко улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней из всех, что я видела. Он коснулся кончиками пальцев моего живота, едва ощутимо, благоговейно.- Мне нужен шанс заслужить тебя. Так что ты скажешь, Елизавета Михайловна? Попробуем построить что-то? Или мне стоит вызвать тебе такси до аэропорта?

Я сидела в глубоком кожаном кресле, которое казалось слишком большим и официальным для этой уютной гостиной. Папка с документами - мой «фундамент», как назвал его Касьян - все еще лежала на моих коленях, её тяжесть была приятной и пугающей одновременно. Я смотрела на человека, который еще вчера внушал мне первобытный ужас, а сегодня суетился на кухне, стараясь угодить мне в каждой мелочи.

Власть. Настоящая, не заемная, не подаренная, а вырванная из контекста его собственного поражения. Я кожей чувствовала, как изменились полюса в этой комнате. Теперь я была тем центром, вокруг которого вращалась его вселенная.

- Хочешь вернуть себе всё свое состояние за мой счет? - ядовито подметила я, лениво перелистывая страницы договора дарения. - Решил разыграть многоходовочку? Переписать всё на «будущую жену», чтобы спасти активы от несостоявшегося тестя, а потом, когда пыль уляжется, потихоньку забрать обратно?

Я видела, как он замер у плиты. Его плечи на мгновение напряглись, а пальцы, сжимавшие ручку чайника, побелели. Конечно, всё это было мне не нужно. Я знала, что он искренен в своем безумии, но Касьян столько месяцев мучил меня, столько раз заставлял чувствовать себя ничтожной, что я просто не могла удержаться от этой шпильки. Мне хотелось посмотреть, как он будет извиваться под моим недоверием.

Но Касьян не стал извиваться. Он медленно обернулся, и на его лице не было ни тени гнева. Только бесконечная, выматывающая усталость.

- Если ты откажешь мне, Лиза, я пойму, - тихо произнес он. - Принуждать тебя я больше не буду. Ни к чему. Никогда. Документы оформлены окончательно и бесповоротно. Это подарок тебе и ребенку, независимо от того, останешься ты со мной или уедешь на другой конец света завтра утром. Юридически я больше не имею к ним отношения.

Он сделал несколько шагов ко мне, но остановился на почтительном расстоянии, словно боялся нарушить невидимую черту, которую я провела между нами.

- Я безумно люблю тебя, Лиза. Я был самым большим дураком на свете, считая, что могу заменить чувства контролем. Но сейчас… сейчас мне не нужны активы, если в них нет тебя. Я сделаю тебя самой счастливой женщиной, если ты просто позволишь мне быть рядом. Не мужем, не хозяином - просто тем, кто защищает твой сон.

Я смотрела в его глаза - воспаленные от бессонницы, полные какой-то отчаянной, молитвенной надежды. Внутри меня что-то сладко екнуло, предательски отозвавшись на этот тон. Я видела, что моя беременность перевернула в нем всё. Крошечное существо, которое еще даже не подавало признаков жизни, стало для этого тирана святыней. Он смотрел на мой живот так, словно там был заперт смысл всей его жизни.

Мне хотелось рассмеяться ему в лицо и одновременно прижаться к его груди. Но я выбрала третье - месть. Маленькую, женскую, сладкую месть за все пролитые слезы.

- Я подумаю, Касьян, - ответила я, захлопнув папку. Лицо моё было маской безразличия, хотя сердце в груди выплясывало чечетку. - Такое предложение не принимают за пять минут. Слишком много всего было… «не самого приятного» в нашем прошлом. Тебе придется очень сильно постараться, чтобы я хотя бы перестала вздрагивать от твоего голоса.

Я увидела, как он сглотнул, и как на его лице отразилось разочарование, смешанное с фатализмом. Он кивнул, принимая мой «вердикт».

- Хорошо. Сколько угодно времени, Лиза. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Я картинно вздохнула и похлопала себя по еще плоскому животу, нарочно заставляя его взгляд замереть на этом движении.

- И вообще… я хочу есть. Мы с твоим наследником проголодались, пока бегали по кустам от твоих «вежливых» людей. Я хочу что-нибудь особенное. И быстро.

Касьян тут же преобразился. Тень меланхолии мгновенно слетела с него, уступив место лихорадочной деятельности.

- Конечно! Боже, Лиза, прости, я… Сейчас! - он буквально бросился к холодильнику, на ходу закатывая рукава рубашки. - У меня есть фермерская телятина, свежий сибас, фрукты… Что ты хочешь? Я сейчас всё организую, я сам приготовлю!

Я наблюдала за тем, как он мечется по кухне, с какой непривычной суетой он достает продукты и как часто оглядывается на меня, проверяя, не нужно ли мне чего-то еще. Это был сюрреализм в чистом виде: Касьян Максимович, гроза корпораций, в роли суетливого повара.

Я понимала: этот ребенок стал его спасением и его самой большой уязвимостью. Он больше не видел во мне учительницу, которую можно подчинить силой. Он видел мать своего продолжения. И эта новая роль давала мне такую власть, о которой Альбина со всеми её миллионами и связями отца могла только мечтать. Я улыбнулась, глядя в окно. Месть была на вкус как горячий шоколад с корицей, а вечер только начинался.

***

В гостиной городской квартиры царил мягкий полумрак, разбавляемый лишь теплым светом нескольких ламп и холодным сиянием огней мегаполиса за панорамным окном. Ужин, который Касьян готовил с таким старанием, почти нетронутым стоял на столе. Аромат запеченного сибаса с травами и свежих овощей смешивался с запахом дорогого вина, которое он налил, но к которому так и не прикоснулся.

Я сидела напротив него, чувствуя, как внутри меня медленно, слой за слоем, оседает напряжение последних месяцев. Касьян больше не был тем бронзовым идолом, властелином, чье слово могло обрушить рынки. Он сидел передо мной, расстегнув ворот рубашки и откинувшись на спинку стула, и говорил - так просто, так искренне, что каждое его слово находило отклик в моей измученной душе.

- Я долго жил в мире, где всё имеет цену, Лиза, - негромко произнес он, глядя на мерцание города. - Где люди - это цифры, а чувства - слабость, которую нужно скрывать. Я думал, что купив тебя, я смогу обладать тобой. Но правда в том, что ты была свободнее меня даже в той запертой комнате особняка. Потому что ты умела любить, а я… я только учился этому, сам того не осознавая.

Он перевел взгляд на меня, и я увидела в его глазах такую бездонную нежность, что у меня перехватило дыхание.

- У меня состоялся разговор с Альбиной…. Она сорвала последнюю маску. Если бы я остался ней - это была бы жизнь в золотых доспехах, но с мертвым сердцем. С тобой… - он замолчал, подбирая слова. - С тобой я впервые почувствовал, что я живой. Что я могу бояться за кого-то больше, чем за свои акции. Что я могу хотеть проснуться не ради прибыли, а чтобы увидеть, как ты спишь.

Я слушала его, и внутри меня шла тихая, изматывающая борьба. Я вспоминала все те моменты, когда ненавидела его. Вспоминала его холодность, его приказы. Но на другую чашу весов теперь ложилась его жертва. Он действительно отказался от всего. Вся работа его жизни, миллиарды, поддержка тестя, который когда-то вытащил его из СИЗО и расчистил дорогу к большей власти - всё это он сжег одним решением. Зная, что за порогом этой квартиры на него уже точат ножи все, кто еще вчера заискивал.