Я убираю его руку от себя и невозмутимо заканчиваю прятать свои вещи, после чего выпрямляюсь и с осуждением смотрю на мужчину.

- Больше ничего не трогайте здесь без моего разрешения! – прошу. Но преступник, словно меня не слышит, обвивает мою талию рукой и притягивает к себе. Я быстро освобождаюсь от его захвата и отхожу в сторону, к шкафу. А дальше, начинаю искать вещи для себя, чтобы одеться и больше не ходить при этом человеке в спальном комплекте и халате.

Мужчина наблюдает за мной, не отводя от меня своего взгляда.

Я нахожу чистое нижнее белье, джинсы и свитер. Всё максимально закрытое.

- Как тебя зовут? – вдруг летит мне в спину.

Сгребаю все вещи в охапку, прижимаю к груди и снова направляюсь в ванную, чтобы переодеться.

Преступник поднимается с кровати и преграждает мне путь.

- Я задал вопрос! – бросает, глядя на меня сверху вниз. Разница в нашем росте была огромной.

- А разве это имеет значение? – не понимаю. – Вы здесь временно…

- Имеет, если я спрашиваю. Имя! – настаивает.

- Елизавета Михайловна, - отвечаю, скрепя зубами. Знаю, что не отстанет, если не получит своё.

Преступник хмыкает.

- Так официально… Я буду называть тебя Лизой.

- Как хотите, так и называйте! – бросаю безразлично. – Училка, Лиза или Елизавета Михайловна… Всё равно! – добавляю, пытаясь пройти мимо него, но он снова меня задержал.

- Кас, - говорит, протягивая мне свою руку для пожатия. Я смотрю на него руку и хмурюсь. Кас… Что за имя такое? Никогда такого не слышала. Лжет? – Касьян Максимович, - с неким весельем в глазах, добавляет он.

- Не ждите, что я скажу, что рада знакомству с вами, Касьян Максимович, - бросаю, скрещивая руки на груди.

Мужчина улыбается и делает шаг ко мне, я невольно отступаю назад. Он снова делает шаг – отступаю назад. И так несколько раз, пока моя спина не упирается в дверцу шкафа.

Преступник зажимает меня между этой дверцей и своим огромным телом. После чего поднимает вверх одну свою руку и упирается ею в шкаф возле моей головы, нависая надо мной. Надавливая на меня. Снова нарушая мои личные границы.

- Тебе не кажется, что после того как мои пальцы побыли в тебе и ты так страстно стонала и кончала от моих действий, обращаться ко мне на «вы», как-то неправильно? – летит мне в лицо, на миг дезориентируя меня.

Его прямолинейность, заставляет меня покраснеть.

Черт, как же я могла так попасть?

Почему тогда не оттолкнула его, не сопротивлялась яростнее, сильнее?

Ответ прост… Я была слишком давно без мужчины, и действия этого преступника, пробудили во мне ту, давно дремлющую женщину, которая знала что такое любовь и удовольствие.

Мне двадцать пять лет, конечно рано ещё ставить на отношениях крест, но… После смерти мужа, я слишком сильно поникла в работе. Отдавала всю себя, чужим детям, не имея своих. А собственного ребеночка мне очень сильно хотелось… Уже давно. Только не от кого было его рожать. Не было на моем пути мужчин, которые бы задели что-то внутри и завладели моим вниманием.

А этот преступник… Не вариант. Но я испытала с ним то, что давно уже не испытывала.

Да, я виню себя в том, что подпустила его к себе и позволила довести себя до оргазма, тем самым дав ему повод потешаться надо мной. Но все, что было между нами - между нами и останется. Я почти уверена, что после того как закончится гроза, он исчезнет из моей жизни и мы забудем друг о друге навсегда.

Но гроза не заканчивалась.

А между нами почему-то искрило.

Взгляд преступника стал другим. Он смотрел на меня по-другому.

Но я объясняла его интерес тем, что он год был без женщины и сейчас, его любая бы возбуждала и возрождала симпатию.

Нет, я не уродина… Но и завидной красавицей себя не считаю.

Преступник просто хочет со мной поразвлечься, чтобы не терять зря времени.

Но мне это не подходит. Потому что я до сих пор считаю его чем-то заразным, опасным для себя и ненормальным.

Упираюсь в грудь мужчины ладонью и слегка надавливаю на нее, пытаясь оттолкнуть его от себя.

Но Кас – это огромная гора мышц. Неподвижный - словно скала. Красивый гад, с грубыми и мужественными чертами лица. Кому-то может и нравится такой тип мужчин, но точно не мне.

«Он заразный, опасный, ненормальный!», - мысленно напоминаю себе, чтобы было легче держать дистанцию.

Но эти мысли перекрывают другие картинки… Картинки того, что было недавно у нас на кровати… Его хриплый голос, тяжёлое дыхание и пальцы между моих ног.

Вспоминаю это, и тут же чувствую, как внизу живота образовывается уже знакомая мне сладостная тяжесть.

- Пусти, - прошу еле слышно, судорожно сглатывая. Он лишь сильнее наваливается на меня. Склоняется к моему лицу, губами прикасается к скуле и легонько ведет к уху.

- Сопротивляешься? Я, блядь, за километр чувствую, когда девка меня хочет…, - хрипит мне на ухо.

Как же меня бесит его самоуверенность и наглость.

А ещё эта «девка»… С его уст звучит словно «шлюха».

- Тебя подводит твое чутье, - отвечаю смело, снова толкнув его в грудь. – Меня не возбуждают преступники, - бросаю.

Он отклоняется и смотрит в мои глаза, с некой насмешкой и весельем.

- А вот у меня, никогда не было учительницы. Хочу попробовать, - бросает в ответ.

- Разве что в своих мечтах! – отвечаю зло.

- Звучит как вызов… Принимаю! – отвечает он, резко склоняясь к моим губам и впиваясь в них своим требовательным ртом. Его язык тут же пробирается в мой рот, и он удовлетворенно мычит, словно попробовал самое вкусное лакомство в своей жизни. А я пропускаю его внутрь себя, потому что неожидала от него подобного. Но делаю это только лишь на долю секунды, после чего прихожу в себя и кусаю его за язык.

Преступник резко отстраняется, крутит своим языком во рту, пробуя, насколько сильны повреждения и одновременно ругается:

- Бфлядь!

А я чувствую у себя во рту привкус крови, и это меня мгновенно отрезвляет.

Быстро проскальзываю под рукой преступника, и бегу в ванную, там сплевываю слюну в раковину и несколько раз чищу зубы.

За этим делом меня и застает Кас, который последовал за мной в ванную комнату, двери которой я не закрыла. Я не сразу заметила то, что он вошел внутрь, и, прислонившись к косяку, наблюдал за мной вот уже некоторое время.

- Что ты делаешь? – спрашивает он, когда увидел, как я снова полощу рот, специальным средством для рта. Я испуганно вздрагиваю и поднимаю на него взгляд. Смотрю через зеркало. – Тебе противно со мной целоваться или… Думаешь я чем-то болен?

- Ты был в тюрьме, это многое объясняет, - отвечаю, сплевывая последний раз и вытирая рот полотенцем.

- И откуда такой маниакальный страх перед людьми, которые побывали за решеткой? – вдруг интересуется, бьет прямо в цель.

Перед глазами проносится картина из детства, как мой дядя выходит из тюрьмы и едет в гости к моим родителям, которые принимают родственника (понимая, что ему некуда деваться). В тот момент я была у бабушки в поселке на летних каникулах.

Мне было всего пять, я плохо помню, что произошло в то время, но бабушка рассказывала, что дядя заразил моих родителей туберкулезом, которым заболел, находясь за решеткой. И они умерли. Все умерли. Сначала мама. Очень быстро, потому что у нее был ослаблен иммунитет, а потом дядя и папа… Спустя несколько месяцев в больнице. Но после того дня, как они меня отвезли к бабушке, я больше их не видела. О болезни они узнали через несколько дней после заражения, и тогда боялись приезжать, чтобы не заболела ещё и я. А двадцать год назад, туберкулез был практически неизлечимой болезнью.

И вот, я не думала об этой трагедии, не вспоминала, даже когда увидела преступника в своем доме, но как только он заговорил о причине моего маниакального страха, я вдруг поняла, что стало причиной этому. Где-то на подсознательном уровне, я помнила ту трагедию и из-за этого, держалась на расстоянии от Касьяна.