Но реальность ударила под дых холодным напоминанием о замках на дверях.

Я резко отпрянула, разрывая зрительный контакт. Очарование рассыпалось в прах. Пульс, только что мерный и спокойный, пустился вскачь.

- Убери руки, - мой голос прозвучал сипло, почти надтреснуто. - Не смей меня трогать.

Касьян не вздрогнул. Его ладонь еще секунду задержалась на моем бедре, прежде чем он медленно, с явным неохотой, отстранился. Тень разочарования промелькнула в его глазах, но тут же сменилась привычной непроницаемой маской.

- С добрым утром, Лиза, - ровно произнес он, садясь на кровати. - Я надеялся, что утро будет добрее ночи.

- Оно станет добрым только тогда, когда я проснусь в своем доме и не увижу тебя рядом, - я рывком села, натягивая футболку пониже, чтобы скрыть дрожь в ногах. - Твоя нежность ничего не меняет. Она - просто еще один способ дрессировки.

Я видела, как на его шее дернулась жилка. Он встал, высокий, мощный, заполняя собой всё пространство, и я снова почувствовала себя крошечной и беззащитной в этой огромной постели.

- Ты слишком упряма, чтобы признать очевидное, - бросил он через плечо, направляясь в сторону гардеробной. - Собирайся. Через час мы уезжаем. И на этот раз, Лиза, никаких черных платьев. Надень то изумрудное, которое я выбрал. У нас будет совместная поездка.

Я осталась сидеть на смятых простынях, чувствуя, как горит кожа в тех местах, где он меня касался. Я злилась на него, но больше всего - на саму себя за ту секундную слабость, которая едва не стоила мне остатков моей свободы.

Я вернулась в свою комнату с гудящей головой. Внутри всё вопило о протесте: хотелось схватить самые старые джинсы или то ужасное черное платье, чтобы снова увидеть его разочарование. Но холодный расчет перевесил ярость. «Если он везет меня в город, если там будут люди... это мой шанс», - билась в висках единственная мысль. Смирение стало моей маскировкой.

Я подошла к рейлу и вытянула то самое изумрудное платье. Ткань - тяжелый, струящийся шелк - скользнула по пальцам, прохладная и живая. Когда я надела его, оно обхватило мою талию как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, о котором я и сама не подозревала. Глубокий цвет драгоценного камня сделал мою кожу почти прозрачной, а глаза - яркими, тревожными.

Я распустила волосы, позволив им тяжелым каскадом лечь на плечи, и едва коснулась губ помадой. Глядя в зеркало, я не узнала себя. Там стояла не учительница младших классов, а женщина, способная остановить время. Чужая. Опасная. Его.

Я медленно спустилась по широкой мраморной лестнице. Касьян стоял внизу, у подножия, спиной ко мне, отдавая какие-то распоряжения по телефону. Услышав стук моих каблуков, он резко обернулся.

И замер.

Его телефон так и остался прижатым к уху, но он явно перестал слышать собеседника. Я увидела, как его зрачки мгновенно расширились, почти затопив радужку, превращая глаза в два черных бездонных омута. Он смотрел на меня так, будто видел впервые - и в то же время так, будто ждал этого момента всю свою жизнь.

Его дыхание сбилось. Я отчетливо увидела, как тяжело и рвано поднялась его грудная клетка, а пальцы, сжимавшие смартфон, побелели от напряжения. Касьян медленно опустил руку, не отрывая от меня обжигающего взгляда. Он медленно скользнул глазами по линии моего выреза, по тонкой талии и вниз, к подолу, который мягко шуршал при каждом шаге.

В его взгляде было не просто желание - там было неприкрытое, первобытное восхищение, граничащее с благоговением. Он смотрел на меня как на свое самое великое завоевание, как на святыню, которую он украл и теперь не знает, молиться на нее или уничтожить в объятиях.

- Лиза... - его голос прозвучал низко, надтреснуто, вибрируя от сдерживаемых эмоций.

Он сделал шаг навстречу, и я увидела, как у него на скулах заиграли желваки. Он буквально пожирал меня глазами, и этот негласный триумф в его зрачках заставил мое сердце пуститься вскачь.

- Ты выглядишь... - он запнулся, подбирая слово, которое было бы достойно этого момента. - Ослепительно. Я знал, что этот цвет твой, но я не ожидал, что ты решишь меня сегодня окончательно лишить рассудка.

Он подошел вплотную, и я почувствовала, как от него исходит почти физическое напряжение. Его рука медленно поднялась, и он коснулся пряди моих волос, пропуская их сквозь пальцы с такой нежностью, что у меня подкосились коленки. В эту секунду он не был бандитом или похитителем. Он был мужчиной, который был полностью, безоговорочно раздавлен моей красотой. И это осознание власти дало мне новую, странную силу.

Касьян замер, неловко полусогнув локоть. Его пальцы едва заметно дрогнули - жест, который должен был выглядеть галантным, в этой тишине казался почти уязвимым. Я бросила короткий взгляд на его ладонь, но рук не подняла.

- Я сама, Касьян, - тихо, но твердо отрезала.

Он не стал настаивать, лишь молча убрал руку в карман дорогого пальто, и мы вместе вышли из душного холла. Холодный уличный воздух моментально привел в чувство. У обочины, урча мотором, нас ждал массивный черный внедорожник.

Когда двери захлопнулись, отрезая их от внешнего мира кожаным салоном и тишиной, я наконец повернулась к нему.

- И куда мы едем? - в моем голосе сквозила отчетливая усталость пополам с любопытством. - Опять загадки?

Касьян вывел машину в поток, уверенно сжимая руль. Его профиль в свете уличных фонарей казался высеченным из камня.

- Я хочу, чтобы ты увидела всё своими глазами, - ответил он, не оборачиваясь. - Хватит слухов и догадок. Я познакомлю тебя со своей империей, Лиза. Со всем, чем я владею.

Он на мгновение сбавил скорость, бросив на меня тяжелый, собственнический взгляд.

Я смотрела на его безупречный профиль и чувствовала, как внутри закипает холодное раздражение. Он говорил об «империи» с таким весом, будто это должно было в мгновение ока изменить моё отношение к нему.

- Ты серьезно, Касьян? - я горько усмехнулась, откидываясь на кожаное сиденье. - Ты правда думаешь, что меня впечатлит твое состояние? Что я увижу твои счета или активы и тут же изменю свое мнение?

Он даже не дрогнул, продолжая вести машину так же уверенно и плавно.

- Ты хочешь произвести на меня впечатление? - продолжала я, и мой голос зазвучал резче. - Или всерьез полагаешь, что я упаду в обморок от восторга, увидев масштабы твоего богатства? Мне это не нужно. Мне никогда не были нужны твои деньги, и сейчас - меньше всего.

Я ждала вспышки, ждала, что он начнет спорить или злиться, но Касьян лишь крепче сжал руль. Его спокойствие пугало больше, чем любой гнев. Он просто игнорировал мой протест, словно заранее знал, что я буду сопротивляться.

- Я знаю, что тебе не нужны деньги, Лиза, - спокойно отозвался он, не отрывая взгляда от дороги. - Но мне нужно, чтобы ты видела фундамент, на котором стоит моя жизнь. И твоя - теперь тоже.

Он перестроился в крайний ряд, направляясь в сторону делового центра. Он продолжал делать своё: методично, властно, не давая мне ни единого шанса сойти с этого маршрута.

***

Весь остаток дня Касьян планомерно вскрывал передо мной пласты своей жизни, о которых я раньше только догадывалась. Он не просто владел деньгами - он владел пространством.

Сначала мы приехали на окраину города, где среди строительных кранов возвышался каркас будущего футуристичного отеля. Касьян шел по стройплощадке, и суровые прорабы вытягивались в струнку, едва завидев его силуэт. Он не просто смотрел - он вникал в марку бетона и изгибы панорамного остекления, которое должно было ловить каждый луч заката.

Затем был закрытый логистический терминал, где бесконечные ряды фур и контейнеров напоминали движение муравьев в гигантском механизме. После - вертолетная площадка на крыше зеркального бизнес-центра, откуда открывался вид на город, казавшийся отсюда лишь деталью его интерьера.