- Елизавета Михайловна, не стоит волноваться. Мы подготовили для вас другую машину. У нее пневмоподвеска, она сглаживает все неровности дороги. Это необходимо в первый триместр. Пожалуйста, пересядьте в автомобиль. Там работает климат-контроль и есть теплая вода.

Его вежливость была удушающей. Они не собирались воевать со мной. Они собирались меня беречь - как ценный инкубатор.

- Где Касьян? - спросила я, чувствуя, как по щекам катятся слезы бессилия.

- Касьян Максимович ждет вас в особняке. Вам больше не о чем беспокоиться. Обо всём остальном он позаботится сам.

Я посмотрела на его протянутую ладонь. В этом жесте была вся суть Касьяна: поддержка, которая на самом деле была захватом.

Я села на заднее сиденье. Там действительно было тепло. Глядя в темное окно на пустую улицу, где минуту назад стояло мое такси в свободу, я поняла: Касьян не просто вернул меня. Он объявил на меня право собственности, закрепленное самой природой.

Битва была проиграна. Началась война за право остаться человеком в мире, где тебя считают лишь драгоценным сосудом.

Машина скользила по ночному городу бесшумно, словно призрачный челн, переправляющий меня из одного ада в другой. Я сидела на заднем сиденье, вцепившись в свою старую, потертую сумку так, будто в ней была заключена вся моя прошлая жизнь. Мои костяшки побелели, а ногти впились в грубую ткань. Я смотрела, как мимо проносятся неоновые вывески, размытые слезами и скоростью.

Мы миновали знакомый поворот к загородному шоссе, ведущему в тот самый особняк - мою золотую тюрьму. Сердце екнуло и забилось где-то в районе горла.

- Куда мы едем? - мой голос прозвучал сухо, чужо и надтреснуто.

- В городскую квартиру Касьяна Максимовича, - коротко бросил охранник через плечо. Его взгляд в зеркале заднего вида был необычайно мягким для человека его профессии. - Там безопаснее. И ближе к частной клинике, Елизавета Михайловна.

«Безопаснее». Это слово теперь жалило, как раскаленное клеймо. Безопасность в понимании Касьяна всегда означала изоляцию.

Мы остановились у элитного жилого комплекса в самом центре города - монументального здания из стекла и черного гранита. Оно выглядело неприступным, как современный замок. Охранник помог мне выйти, придерживая за локоть так осторожно, словно я могла рассыпаться от малейшего толчка. Меня провели через стерильно чистый холл, подняли на скоростном лифте на последний этаж. Когда двери разошлись, я оказалась перед массивной дверью, которая открылась сама собой еще до того, как сопровождающий коснулся замка.

Внутри было тепло. Пахло кедром, дорогой кожей и... им. Этот запах - смесь морозного воздуха, табака и какого-то терпкого мужского парфюма - мгновенно заполнил мои легкие, вызывая новый приступ страха и паники.

Касьян стоял в глубине огромной гостиной у панорамного окна. Он был без пиджака, в одной белой рубашке с небрежно закатанными до локтей рукавами. Его плечи, обычно расправленные и властные, сейчас казались чуть поникшими. Он выглядел измотанным: темные круги под глазами, легкая щетина, взъерошенные волосы. Но стоило ему обернуться и увидеть меня, как в его глазах вспыхнул тот самый опасный, темный огонь, который я так надеялась потушить своим бегством.

- Лиза… - он сделал шаг навстречу, и его голос сорвался, прозвучав почти умоляюще.

В этот момент плотина внутри меня окончательно рухнула. Вся ярость, накопленная за эти дни, весь унизительный страх последних часов, вся горечь от осознания того, что я - лишь ценный объект под неусыпным наблюдением, вырвались наружу вулканическим потоком.

- Не подходи! - закричала я, швырнув сумку на пол. Звук удара ткани о дорогой паркет эхом разнесся по пустой квартире. - Ты чудовище, Касьян! Ты снова это сделал! Снова выследил, снова перехватил, снова запер! Кто ты такой, чтобы распоряжаться моей судьбой? Ты думаешь, если я беременна, то я официально стала твоей собственностью? Твоим очередным трофеем, который нужно поставить на полку под замок?

Я металась по комнате, как раненый зверь. Мое тело тряслось в мелкой лихорадке.

- Убирайся! Слышишь? Уходи к своей Альбине, к своим миллиардам, к своим связям! Я ненавижу тебя! Я ненавижу твой мир, где людей покупают и продают! Ты не защищаешь меня, Касьян, ты меня душишь! Ты ломаешь во мне всё живое, превращая в послушную куклу!

Я подскочила к нему, занося руку для удара, желая причинить ему хоть каплю той боли, что разрывала меня изнутри. Но Касьян не перехватил мои запястья грубо, не скрутил меня, как делал раньше, когда я пыталась сопротивляться. Он просто замер, позволяя моим кулакам бессильно и часто биться о его грудь и плечи. А потом, когда я окончательно выбилась из сил, он просто шагнул вперед и обнял меня.

Это не был захват. Это не была демонстрация силы. Это было море теплоты, которое просто поглотило мою ярость. Он прижал мою голову к своей груди, и я услышала, как бешено, неровно колотится его сердце. Он дрожал. Сильный, несокрушимый Касьян Максимович дрожал вместе со мной.

- Тише, Лиза… тише, маленькая моя… - шептал он мне в макушку, и его голос вибрировал от такой нежности, что у меня подкосились ноги. - Всё хорошо. Ты в безопасности. Прости меня… молю, прости.

Я пыталась вырваться, толкала его в твердую грудь, но он лишь крепче, но удивительно бережно, удерживал меня в этом кольце своих рук, пока мои рыдания не сменились судорожными вздохами. Я обмякла, уткнувшись лбом в его плечо.

- Зачем? - всхлипнула я, чувствуя, как его рубашка намокает от моих слез. - Зачем ты разрушаешь мою жизнь снова и снова?

Он отстранился ровно настолько, чтобы иметь возможность заглянуть мне в лицо. Его ладони, горячие и мозолистые, бережно обрамили мои щеки. Его взгляд был лишен привычного льда - там была голая, кровоточащая искренность.

- Потому что я был идиотом, Лиза. Самым высокомерным дураком на этой планете. Я думал, что миром правят только деньги и страх. Думал, что смогу купить твое прощение. Но когда я узнал что ты беременна нашим ребенком… мой мир просто рухнул. Я многое понял.

Я смотрела на него, и меня прошиб холодный пот. Это не был спектакль. Я видела каждую морщинку на его лице, каждую вспышку боли в зрачках.

- Мне не нужно ничего, кроме тебя, Лиза. Слышишь? Я выбираю тебя. Не Альбину, не её отца, не контракты. Я уже отдал распоряжение адвокатам. Помолвка расторгнута. Официально.

Эти слова ударили меня сильнее, чем любое физическое воздействие. Перед глазами всплыло лицо Альбины - её ядовитая улыбка и холодное предупреждение. Она ведь не лгала. Я знала теперь, какую цену он платит за эти слова. Отец Альбины вытащил Касьяна из бездны, спас от тюрьмы и разорения, расчистил ему путь, но взамен потребовал преданности - и брака со своей дочерью. Это был договор с дьяволом, скрепленный кровью и обязательствами. Разорвать его - значит совершить самоубийство.

- Ты с ума сошел… - прошептала я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. - Альбина… она сказала, что её отец уничтожит тебя. Заберет всё. Акции, банки, свободу. Ты станешь никем. Зачем тебе это?

Касьян горько, но как-то облегченно усмехнулся. Он прижался своим лбом к моему, закрыв глаза.

- Пусть забирает. Пусть сожжет этот бизнес дотла. Я начинал с нуля, я справлюсь. Но я не смогу начать заново, если потеряю тебя. Я понял это слишком поздно, когда увидел пустую кровать в твоей спальне. Лиза, мне плевать на миллионы. Я хочу просыпаться и видеть тебя. Хочу слышать дыхание нашего малыша. Я выбираю жизнь, а не статус.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Его признание шокировало меня, выбило почву из-под ног. В голове не укладывалось: Касьян, который всегда ставил власть превыше всего, добровольно шел на плаху ради меня.

- Я не знаю, верю ли я тебе, - честно ответила я, глядя на его бледное лицо. - Это всё кажется сном. Очередной манипуляцией.

- У нас есть время, - он снова притянул меня к себе, и на этот раз я не нашла в себе сил оттолкнуться. - Я докажу. Не словами, а тем, что будет дальше. Я больше не буду запирать тебя. Я буду просто… рядом. Если ты позволишь.