После случая с «Серым Волком» школа гудела еще три дня. Дети рисовали на переменах зубастых зверей с букетами, а коллеги бросали на меня косые взгляды. Касьян же, казалось, затих, но эта тишина была обманчивой - затишье перед настоящим штормом.

В субботу утром, когда я надеялась отлежаться с книгой и забыть о существовании мужчин с тяжелым прошлым, у моих ворот взревел знакомый мотор. Но на этот раз он был не один.

Я вышла на крыльцо и замерла. Возле моего дома выстроилась целая колонна спецтехники. Грузовик со стройматериалами, фургон с логотипом элитной мебельной фирмы и внедорожник Касьяна, перегородивший выезд.

Он вышел из машины, застегивая на ходу пальто. Вид у него был решительный и мрачный.

- Лиза, - начал он, сокращая расстояние между нами в три широких шага. - Раз ты не хочешь ехать в город, город приедет к тебе. Я не позволю тебе жить в доме, где из стен дует, а забор держится на честном слове.

Я знала, что все его действия, это только повод, чтобы быть ближе ко мне.

- Что ты творишь?! - я едва не задохнулась от возмущения. - Разворачивай их всех! Сейчас же!

- Нет, - отрезал он, и в его голосе лязгнула сталь.

Я разозлилась.

- Ты что… Хочешь довести меня до истерики, вместе со своей обожаемой невестой? – прорычала и Кас нахмурился, не понимая о чем я. – Да, твоя невеста приезжала ко мне, указывая мне на моё место и описывая вашу беззаботную, радостную жизнь! – не скрываю.

- Я разберусь с этим… Она больше тебя не потревожит, - заверил, делая шаг ко мне, но я отступила назад, выставляя руки перед собой. Он остановился.

- Оставь меня в покое, Кас. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. У нас был уговор, на отношения без обязательств, пока длится гроза, - напомнила. – всё закончилось. Теперь каждый обязан, вернуться к своей прежней жизни.

- Ты можешь обижаться сколько угодно. Можешь ненавидеть меня за ту чушь, что несла Альбина, или за то, что я не идеален. Но я не оставлю тебя. Пока я жив, я буду помогать тебе во всем. Устрою для тебя самые удобные и оптимальные условия… И если для этого нужно перестроить этот дом — я это сделаю.

- Ты не слышишь меня! - я почти кричала, чувствуя, как слезы бессилия подступают к глазам. - Ты думаешь, что если починишь мне крыльцо и поставишь бронированную дверь, я забуду о твоей «бумажной» жене? О том, что ты преступник?! Ты пытаешься купить меня ремонтом!

- Я пытаюсь удержать единственное, что мне дорого, Лиза! - он схватил меня за плечи, и я увидела в его глазах настоящую, неприкрытую ярость вперемешку с отчаянием. - Я не умею по-другому. Я привык решать проблемы силой и деньгами. Да, я виноват, что скрыл про ту женщину. Но она - прошлое, а ты - мое чертово настоящее!

- Уходи, Касьян, - я упрямо вырвалась из его хватки. – Мое согласие не продается. Ни за розы, ни за пластиковые окна. Твоя «забота» душит меня. Ты превращаешь мою жизнь в цирк и мишень. Мне уже становится стыдно жить в этом селе и смотреть своим сотрудникам в глаза… Ты появляешься везде, нагло врываешься в мою жизнь и не думаешь о последствиях.

Я развернулась и ушла в дом, захлопнув дверь и задвинув засов. Весь день я слышала шум стройки. Они не уехали. Под моим окном Касьян отдавал команды, рабочие разгружали брус, а я сидела на кухне, обхватив голову руками.

Обида жгла изнутри. Он не понимал, что мне не нужны его деньги. Мне нужно было, чтобы он просто был честным. Но Касьян не умел быть просто человеком - он всегда оставался хозяином положения. Боже, с кем я связалась. Если бы я знала… Держалась бы от него подальше все эти чертовые дни, которые нам пришлось прожить под одной крышей.

К вечеру шум стих. Я выглянула в окно: во дворе стояла новая беседка, а старый скрипучий забор сменился мощной изгородью. На крыльце лежала записка, прижатая тяжелым камнем:

«Ты можешь не выходить ко мне. Можешь выбрасывать цветы. Но я никуда не уйду. Я буду здесь, пока ты не поймешь: ты - моя, и другой правды не существует. К.»

Я смяла бумагу. Он решил взять меня измором, окружить комфортом, как колючей проволокой. Мое упрямство столкнулось с его одержимостью, и я знала: завтра утром мне снова придется с этим бороться.

Понедельник начался с того, что я едва смогла открыть собственные ворота. Вместо старой, перекошенной калитки теперь стояла массивная кованая створка, которая открывалась бесшумно и плавно. Касьян сидел на капоте своего внедорожника, припарковавшись прямо напротив моего дома, и неторопливо пил кофе из термоса. Он выглядел пугающе спокойным, словно этот клочок земли на отшибе села уже принадлежал ему.

- Доброе утро, Лиза, - ровно произнес он, спрыгивая на землю. — Тебя подвезти до школы? Дорогу после выходных снова подмыло.

Мое терпение, и без того натянутое как струна, лопнуло с сухим треском. Обида на его наглость, на его «бумажную» невесту и на этот навязанный ремонт выплеснулась наружу ледяной яростью.

- Послушай меня внимательно, Касьян, - я подошла к нему вплотную, не обращая внимания на его превосходящий рост. - Мне плевать на твои заборы, крыши и розы. Ты ворвался в мою жизнь, ты обманул меня, а теперь преследуешь. Я учительница, и мне дорога моя репутация. Если ты сейчас же не уберешься отсюда и не оставишь меня в покое, я иду не в школу. Я иду в полицию.

Я сделала паузу, надеясь увидеть в его глазах хотя бы тень тревоги.

- Ты в бегах, Касьян. Ты сбежал из-под конвоя. Один мой звонок - и твоя «красивая жизнь» закончится в той же клетке, из которой ты вырвался. Тебя ищут. Неужели ты настолько самонадеян, что подставляешься под удар ради... ради чего? Ради того, чтобы помучить меня?

Касьян не вздрогнул. Он даже не отвел взгляда. Напротив, в уголках его губ заиграла странная, горькая усмешка. Он медленно поставил термос на капот и сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного минимума.

- Иди, Лиза. Пиши заявление. Можешь даже сама набрать номер дежурного, я продиктую, - он протянул мне свой телефон, тяжелый и холодный.

Я опешила.

- Ты блефуешь.

- Нисколько. Я больше не преступник, Лиза. Пока ты пряталась от меня за запертой дверью, я «решил вопрос». С тем вопросом покончено официально. Я же говорил, мне всего лишь нужно было попасть на волю, и я взял ситуацию в свои руки. Те, кто взял меня под арест, совершили «трагическую ошибку», а настоящие виновные уже дают показания в другом месте. Мои адвокаты и мои... связи довели дело до конца. Я чист перед законом. По крайней мере, на бумаге.

Я смотрела на него, и мир вокруг снова начал рушиться. Значит, он больше не загнанный зверь. Он больше не тот человек, которому нужно было мое убежище. Теперь он был полноправным хищником, у которого развязаны руки.

- Теперь ты понимаешь? - его голос стал тише, в нем снова прорезались те бархатные нотки, от которых у меня предательски дрожали колени. - Я не просто так строю этот забор. Я не убегаю. Я пускаю здесь корни. Потому что я хочу быть здесь. С тобой. Официально, открыто, как свободный человек.

- Ты никогда не будешь свободным, Касьян, - отрезала я, чувствуя, как злость закипает с новой силой. - Ты купил свою свободу, как купил этот забор. Но ты не можешь купить меня. То, что ты «решил вопрос» с законом, не отменяет того, что у тебя есть невеста, что ты бандит и того, что ты предложил мне роль тени. Для меня ты всё тот же лжец.

- Лиза, послушай меня внимательно, - Касьян преградил мне путь, его ладонь тяжело легла на кованую створку ворот, не давая мне уйти. - Эта свадьба - не про любовь. Это слияние активов, которое готовилось годами. Я не могу просто щелкнуть пальцами и разорвать контракт, не обрушив половину своей империи.

Он наклонился ко мне, и я почувствовала знакомый запах его парфюма - дорогого, властного, удушающего.

- Она будет носить мою фамилию на приемах. Она будет подписывать бумаги. Но ты будешь той, к кому я буду возвращаться каждую ночь. Ты будешь на первом месте, понимаешь? Всё, что у меня есть, будет твоим. Я построю тебе здесь дворец, если захочешь, или вывезу в любую точку мира. Ты будешь моей неофициальной женой, моей истинной женщиной. А она… она просто функция.