Я чувствовала спиной его тело - оно было напряженным, словно высеченным из камня. Я ощущала бешеный ритм его сердца и то, каких титанических усилий ему стоит просто лежать рядом, не переходя черту. Несмотря на всю мою злость, где-то в глубине души мелькнула мысль, что такая выдержка заслуживает уважения. Он хотел меня - я чувствовала это каждой клеточкой, - но сдерживал своего внутреннего зверя, давая мне ту призрачную безопасность, на которую был способен.

Но уважение не отменяло моей обиды. Я всё еще злилась. На его «сделки», на его самоуправство, на то, что он лишил меня выбора даже в том, как мне спать в его доме.

Я закрыла глаза, слушая его тяжелое дыхание. Мы были вместе, но между нами всё еще лежала пропасть из его тайн и моей гордости.

***

Солнечный луч пробился сквозь тяжелые шторы, расчертив кровать золотистой полосой. Я медленно всплывала из глубокого, на удивление спокойного сна, чувствуя кожей странное, непривычное тепло. Мое тело словно срослось с кем-то другим - я ощущала под ладонью мерные удары сердца и твердые, перекатывающиеся мышцы.

Мы проснулись в один и тот же миг, словно по невидимому сигналу.

Первые секунды сознание было чистым и пустым. Я обнаружила, что мы лежим, сплетясь руками и ногами, в каком-то отчаянно крепком замке. Моя голова покоилась на его плече, а его рука по-прежнему по-хозяйски обнимала меня за талию, притягивая так близко, что между нашими телами не осталось бы места даже для листа бумаги.

Я открыла глаза и столкнулась с его взглядом. Касьян смотрел на меня в упор. В его глазах, еще подернутых утренней дымкой, не было вчерашней ледяной маски или ярости. Там было что-то другое - обезоруживающе мягкое и домашнее, чего он никогда не позволял себе при свете дня.

Мы замерли, глядя друг на друга в упор. В этой тишине, пока разум еще не успел напомнить мне о вчерашнем побеге через окно, о его «империи» и о «бумажной невесте», всё казалось правильным. Моя рука сама собой сжалась на его плече, а он в ответ лишь крепче прижал меня к себе, словно проверяя, не привиделось ли мне это утро.

Но тишина не могла длиться вечно. С каждой секундой в голову возвращались обрывки вчерашних споров.

Как только реальность утра ворвалась в сознание, я почувствовала себя пойманной в ловушку этой внезапной нежности. Я попыталась осторожно высвободиться, отодвинуться от него, чтобы вернуть себе хоть каплю пространства, но Касьян отреагировал мгновенно. Его рука на моей талии напряглась, и он рывком притянул меня еще ближе, буквально вжимая в свое горячее тело.

- Не спеши, Лиза, - глухо прошептал он. - Побудь так еще немного.

Я замерла, не в силах сопротивляться этому хриплому, почти умоляющему тону. Я подняла глаза и утонула в его взгляде - сейчас он был лишен своей обычной стальной брони. Он смотрел на меня с какой-то пугающей одержимостью, словно я была единственным якорем, удерживающим его в этом мире.

Его рука медленно поднялась к моему лицу. Он начал гладить мои волосы, перебирая пряди с такой осторожностью, будто они были сделаны из тончайшего стекла. Затем его пальцы скользнули по щеке, очертили линию челюсти и спустились к плечу. В каждом его движении чувствовалась затаенная потребность, почти физическая жажда обладания, которую он едва сдерживал.

Я застыла, не понимая, к чему всё это. Где тот властный делец, который вчера угрожал мне наказанием? Перед кем я сейчас - перед мужчиной, который искренне нуждается во мне, или это просто еще одна грань его контроля?

Прежде чем я успела найти ответ, Касьян подался вперед. Его губы накрыли мои в нежном, тягучем поцелуе. В нем не было вчерашней агрессии - только тихая, щемящая тоска. А потом, так же внезапно, он отстранился. Его руки разжались, давая мне долгожданную - и теперь такую пустую - свободу.

- Иди умывайся, - тихо бросил он, отворачиваясь и покидая меня.

Я осталась сидеть на кровати в полной растерянности, глядя на его широкую спину. Он отпустил меня физически, но эмоционально я, кажется, запуталась в его сетях еще сильнее.

Я буквально вылетела из постели, охваченная внезапным порывом бегства. Кожа ещё горела от его прикосновений, а в воздухе всё ещё витал аромат его парфюма, смешанный с запахом смятых простыней. Но оставаться здесь, под его пристальным, изучающим взглядом, было выше моих сил.

- Я у себя умоюсь, - бросила я через плечо, не оборачиваясь. Голос дрогнул, выдавая моё смятение, и я поспешила прочь, едва не запутавшись в собственных ногах.

Касьян, к моему глубочайшему удивлению, не сделал ни движения, чтобы меня остановить. Не было ни привычного властного окрика, ни тяжёлых шагов за спиной. Эта его тишина пугала даже больше, чем его гнев.

Оказавшись в своей спальне, я с размаху захлопнула дверь и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Слёзы, которые я так отчаянно сдерживала в его присутствии, хлынули нескончаемым потоком. Я уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить всхлипы. Всё, что происходило между мной и Касьяном в последние часы, не просто ранило - оно выжигало мне душу до самого основания, оставляя лишь пепелище.

Эта ночь… она была другой. Совсем не такой, как те яростные, почти звериные столкновения, к которым я привыкла. В ней была нежность. Почти пугающая, осторожная нежность, от которой сердце сжималось в тисках. А утро? Утро окончательно перевернуло всё во мне кверху дном. Его забота, этот тихий шёпот, его пальцы, убирающие прядь волос с моего лица - всё это казалось сюрреалистичным сном.

В памяти невольно всплыли наши первые дни и ночи в моём доме. Тогда всё казалось проще. Мы договорились: это временно, это без обязательств, это просто вспышка, которая должна была угаснуть. Но с каждым днём я врастала в него, а он - в меня. К концу нашего совместного пребывания там я с ужасом осознала, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Я хотела большего. Я хотела его всего, без остатка. И когда он предложил продолжить… боже, как же я испугалась! Но в глубине души, в самом тёмном её уголке, я ликовала. Я была счастлива.

А потом пришла реальность. Холодная, беспощадная реальность в облике его людей и его невесты. Тот момент на пороге моего дома стал точкой невозврата. Вся моя радость сменилась жгучей обидой, а когда он лишил меня работы, когда силой привез в этот золотой замок - обида превратилась в чистую, кристаллизованную ненависть.

Но сейчас, лежа на этой кровати, я чувствовала, как ненависть тупится. Она больше не была острым клинком, она стала ноющей раной. Я поняла страшную вещь: чувства к нему никуда не делись. Они просто мутировали, смешались с болью и отчаянием. Наши отношения изначально были обречены, как корабль с пробитым дном, но мы оба продолжали делать вид, что плывем.

Я видела - Касьян тоже что-то испытывает. Вчера вечером, сегодня на рассвете… это было в его глазах. Но он не умеет по-другому. Он не знает, как просить, как добиваться расположения нежностью. Он привык брать своё силой, по щелчку пальцев, считая, что мир обязан прогибаться под его желания.

«Может быть, он понял?» - промелькнула слабая мысль. - «Понял ли он, что мы зашли в тупик? Что между нами выросла стена, которую не пробить ни деньгами, ни приказами?»

Слёзы катились по вискам, намокая наволочку. Я чувствовала себя абсолютно выгоревшей. Борьба с ним забирала все соки, лишала воли. Я так мечтала вернуться к своей прежней, тихой и понятной жизни… Но правда была в том, что той жизни больше не существовало. Я уже не была той Лизой. Без Касьяна внутри меня останется огромная, зияющая дыра, которую ничем не заполнить. Он стал частью меня - пускай сейчас эта часть была напитана горечью и обидой, но она была живой.

Всё было слишком сложно. Я знала, что не смогу просто смириться. Не смогу принять ту роль «второго плана», которую он мне уготовил. Быть тенью при его блистательной жизни? Быть тайным грехом, пока он будет строить официальное счастье с другой? Нет. Никогда.