Она не знала о беременности. Я видела это по её лицу - она искала причину его ухода в моих словах, в моей магии, в сексе, в чем угодно, кроме той истины, что была заперта внутри моего тела. Она видела во мне только соперницу, которая украла её собственность.

- Ты думаешь, он любит тебя? - Альбина снова наступила на меня, её лицо исказилось. - Ты для него - временный сбой в программе. Способ доказать себе, что он еще может чувствовать что-то, кроме жажды наживы. Но Касьян - это не просто мужчина. Это огромный, безжалостный механизм. И я - часть этого механизма. Мой отец – вытянул его из ада, взамен на все его имущество и деньги, и подкрепил он эту сделку докумнтально. Если Касьян окончательно разорвет со мной, мой отец уничтожит его бизнес за неделю. Акции рухнут. Банки потребуют досрочного погашения кредитов. Его корпорацию разорвут на части конкуренты, которых я сама на него натравлю.

Она схватила меня за локоть, и её ногти больно впились в кожу через рукав кофты.

- Ответь мне, дрянь. Нужен ли тебе будет Касьян, когда он станет нищим? Когда от его миллионов останется только пыль? Когда у него не будет ничего, кроме этого твоего убогого дома? Ты готова тащить на себе банкрота, за которым охотятся все спецслужбы и коллекторы страны? Ты готова променять свою «свободу» на жизнь в бегах с человеком, который лишился всего из-за твоей прихоти?

Я смотрела в её искаженное лицо и понимала: она говорит правду. В их мире любовь не стоит ничего, если за ней не стоят активы. Альбина была готова уничтожить Касьяна, лишь бы он не достался мне. Она была готова превратить его в пепел из чистого чувства мести.

- Ему не нужны твои деньги, Альбина. И мне - тем более, - я с силой вырвала руку. - Уходи.

- Ему нужна ВЛАСТЬ! - взвизгнула она, ударив ладонью по косяку двери, когда я попыталась её вытолкнуть. - А власть - это я! Это моё имя, мои связи, моё приданое! Пошла вон из нашей жизни! Исчезни из этого города, пока я не сделала так, что тебя не примут даже техничкой в вокзальный туалет. Уезжай добровольно. Потому что если за дело возьмусь я, ты пожалеешь, что вообще встретила его. Ты поплатишься за каждое моё унижение перед отцом!

Я собрала все остатки сил и навалилась на дверь.

- Я всё сказала. Прощай.

Альбина в последний момент придержала дверь рукой, не давая замку защелкнуться. Её лицо в этот миг было лицом фурии.

- Ты не поняла... Это было последнее предупреждение. Если завтра утром ты еще будешь здесь, я не ручаюсь за твою безопасность. Касьян может строить из себя бога, но он не защитит тебя от системы, которую я на тебя натравлю. Ты исчезнешь. Так или иначе.

Она резко отпустила дверь, и я услышала, как её каблуки яростно застучали по дорожке сада.

Я закрыла замок на все обороты и привалилась спиной к дереву, чувствуя, как ноги становятся ватными. Я медленно сползла на пол, обхватив колени руками. В ушах всё еще стоял её визг.

Альбина была права. Касьян - человек власти. И он уже начал разрушать свою жизнь ради призрачной надежды вернуть меня. Но какой ценой? Если он потеряет всё, если он станет нищим, как предрекала Альбина, - выдержит ли он это? И главное - позволит ли его гордость быть слабым рядом со мной?

Я посмотрела на свой живот. Две полоски на тесте в ванной теперь казались не просто новостью, а приговором. Касьян подставил нас всех. Он начал войну, не спросив, готова ли я быть его тылом.

Я знала одно: оставаться здесь больше нельзя. Если за мной следит Касьян, значит, за мной скоро начнут следить люди Альбины. И если он готов рискнуть своей империей, то я не готова рисковать ребенком.

Нужно бежать. Это был единственный способ спасти Касьяна от него самого, а моего малыша - от мира, где люди - это просто цифры в котировках акций.

Я поднялась с пола, вытерла холодные слезы и пошла в спальню. Времени было мало. Мне нужно было исчезнуть до рассвета.

Тишина в моей спальне была не просто отсутствием звуков - она была осязаемой, тяжелой, как слой пыли на заброшенном чердаке. После ухода Альбины воздух в доме пропитался ядом. Я стояла посреди комнаты, прижав ладони к животу, и чувствовала, как внутри меня бьется вторая жизнь, еще крошечная, беззащитная, но уже ставшая мишенью.

«Уходи до рассвета», - шептал внутренний голос. Это не был голос разума, это был древний инстинкт самосохранения. Альбина не блефовала. В её глазах я видела не просто ревность, а готовность уничтожить всё, к чему прикасался Касьян. А Касьян… он не защитит. Он заберет. Он превратит мою жизнь в крепость, из которой не будет выхода, и мой ребенок станет первым кирпичом в фундаменте этой тюрьмы.

Я рывком вытащила из-под кровати старую спортивную сумку. Молния заскрежетала в тишине, как бензопила. Я вздрогнула, оглядываясь на окно. Казалось, за каждым кустом в саду затаилась тень с биноклем.

Сборы были лихорадочными. Я не зажигала верхний свет, довольствуясь тусклым пятном от фонарика на телефоне. Вещи летели в сумку беспорядочной кучей: две пары джинсов, толстый свитер, документы, припрятанные наличные.

Своего транспорта у меня не было, и сейчас это стало моей главной уязвимостью. Я открыла приложение такси. Пальцы дрожали, когда я вбивала адрес центрального магазина, который был единственным в нашем поселке, и находился за густыми зарослями старого парка. Вызывать машину прямо к крыльцу было равносильно явке с повинной.

Мне нужно было место, где его деньги не имеют власти. Я вспомнила о даче Ленки, моей университетской подруги. Старый сруб в трехстах километрах от города, затерянный в лесах. Касьян не знал о Ленке.

Я переоделась. Черный трикотажный костюм сидел на мне как вторая кожа. Я натянула глубокую кепку, скрыв светлые пряди, и надела очки с простыми стеклами. Отражение в зеркале было чужим. Из полумрака на меня смотрела бледная, испуганная женщина, которая больше не принадлежала себе.

Я не рискнула выйти через парадную дверь. Осторожно открыв окно гостиной, я перебросила сумку на мягкий дерн и вылезла сама. Холодный ночной воздух мгновенно пробрал до костей. Я двигалась вдоль заборов, стараясь не наступать на сухие ветки. Путь до магазина казался бесконечным. Каждая тень ложилась на асфальт как засада.

Наконец, я увидела огни. Желтая иномарка с шашечками замерла у обочины под раскидистым кленом. Я прибавила шагу, почти переходя на бег. «Пожалуйста, только бы успеть», - стучало в висках.

Я уже протянула руку к ручке задней двери, когда из темноты, беззвучно, как призраки, выкатились два черных внедорожника. Один мягко притер такси к обочине, заблокировав ему выезд, второй встал прямо передо мной, отрезая путь к машине.

Таксист, молодой парень, испуганно вжался в сиденье, глядя на тонированных монстров. Его телефон, закрепленный на панели, ярко светился в темноте - заказ был отменен за секунду до моего прихода. Кем-то сверху.

Я замерла, прижимая сумку к груди. Сердце упало в бездну.

Дверь ведущего внедорожника открылась. Из машины вышел высокий мужчина - начальник охраны Касьяна. Я его узнала. Он подошел ко мне. Его шаги по гравию звучали буднично и страшно.

- Елизавета Михайловна, доброй ночи, - его голос был ровным, как линия кардиограммы мертвого.

- Пропустите меня, - мой голос сорвался на хрип. - Я вызвала машину. Я имею право уехать.

Мужчина чуть склонил голову набок.

- Касьян Максимович просил передать, что поездки на случайных автомобилях в вашем нынешнем состоянии крайне безответственны. Гигиена салона и стиль вождения эконом-класса могут навредить здоровью. И вашему, и… - он сделал паузу, - …более важному.

Мир окончательно рассыпался.

- Я никуда не пойду! - я попятилась назад, в темноту парка. - Оставьте меня!

Охранник даже не ускорил шаг. Он просто сделал знак рукой, и такси медленно тронулось с места - парню явно дали понять, что его услуги здесь больше не требуются. Я осталась на пустой дороге, зажатая между двумя стальными хищниками.