- Распоряжение Касьяна Максимовича, - сухо ответила одна из женщин, продолжая развешивать кашемировые джемперы. - Вам нужно подобрать образ для сегодняшнего обеда.

Я развернулась и почти бегом бросилась вниз по лестнице. Касьян нашелся в кабинете. Он сидел за массивным столом, просматривая какие-то документы на планшете, и выглядел так, будто утро началось с удачных сделок, а не с похищения человека.

- Касьян! - я с размаху хлопнула ладонью по полированному дереву. - Там наверху целый магазин одежды. Ты сошел с ума? Зачем мне всё это, если я собираюсь уйти отсюда при первой же возможности?

Он медленно поднял глаза. На его лице не было ни капли раскаяния - только то самое спокойное безразличие, которое сводило меня с ума. Он отложил планшет и откинулся на спинку кресла, рассматривая меня так, словно я была редким экспонатом в его коллекции.

- Тебе не нравится шелк, Лиза? - тихо спросил он, и в его голосе проскользнула опасная, вкрадчивая нежность. - Я выбрал лучшие бренды. Тебе пойдет изумрудный.

- Мне не нравится то, что ты делаешь, Касьян! - выкрикнула я, чувствуя, как злость и огорчение душат меня. - Сколько ты собираешься меня здесь держать? День? Неделю? Пока тебе не надоест играть в моего мужчину?

Он встал, медленно обошел стол и остановился вплотную ко мне. Я не отступила, хотя его близость обжигала. Касьян наклонился к самому моему уху, и его дыхание коснулось кожи.

- Ты так и не поняла, - прошептал он, и от его тона у меня похолодело внутри. - Ты никуда от меня не денешься. Никогда. Одежда, которую тебе привезли - это не на неделю. Это на всю твою жизнь рядом со мной. Привыкай к мысли, что твоя школа и твой домик в деревне остались в другой реальности. Здесь - твой дом. И я - твоя реальность.

- Ты не можешь меня заставить! - я упрямо вскинула подбородок, хотя в глазах уже стояли слезы бессилия.

- О, Лиза... - он позволил себе легкую, почти отеческую улыбку, которая раздражала больше любого крика. - Я уже это сделал. Ты здесь, ты одета в приобретенную мной одежду и ешь мою еду. Твое упрямство очаровательно, но оно ничего не меняет. Иди наверх, выбери платье и спускайся в столовую. Я не люблю, когда опаздывают.

Он вернулся к столу, давая понять, что разговор окончен. Его безразличие к моим протестам было абсолютным. Он был уверен: со временем я перестану «пыхтеть» и смирюсь с ролью его драгоценной пленницы. Я вышла из кабинета, чувствуя, как во мне закипает новая волна ненависти, смешанная с пугающим осознанием - он действительно не шутит.

Я зашла в спальню, где на вешалках висело множество одежды. Обида душила: он думал, что я наряжусь куклой для его обеда? Что ж, он получит свою «женщину», но не ту, которую ожидал.

В самом углу рейла я отыскала черное закрытое платье, почти монашеское, из тяжелой глухой ткани. Оно было строгим, мрачным и совершенно не вязалось с атмосферой роскошного особняка. Я намеренно убрала волосы в тугой, «учительский» пучок, не коснулась косметики и вышла из комнаты с видом человека, идущего на эшафот.

В столовой Касьян уже ждал. Увидев мой наряд, он лишь слегка приподнял бровь, но в глазах промелькнула искра азарта. Его безразличие к моей попытке выглядеть «траурно» взбесило меня окончательно.

Обед начался в тяжелом молчании. Когда горничная поставила передо мной тарелку с изысканным супом, я поняла: сейчас или никогда.

- Это отвратительно, - громко произнесла я, отодвигая тарелку так резко, что капли полетели на белоснежную скатерть. - Ты думаешь, если ты купил мне эти тряпки и запер здесь, я буду мило улыбаться и хвалить твою кухню?

Касьян продолжал спокойно есть, даже не взглянув на меня.

- Соль? - коротко спросил он. - Или тебе не нравится компания?

- Мне не нравишься ты! - я вскочила, опрокинув стул. - Твоя самоуверенность, твои подачки, твоя ложь! Ты притащил меня сюда силой, лишил работы, а теперь сидишь с таким видом, будто совершил благородный поступок. Ты просто бандит, Касьян! Обычный, наглый преступник, который решил поиграть в семью!

Я ждала, что он вспылит, сорвется, начнет кричать. Но он лишь медленно отложил салфетку и встал. Его тень накрыла стол. Он обошел его, приближаясь ко мне с той пугающей грацией хищника, которой я так боялась и которой... так восхищалась против воли.

- Лиза, - его голос был тихим, почти нежным, но в нем вибрировала сталь.

Он не стал кричать. Он просто взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в его темные, невозмутимые глаза.

- Твое черное платье тебе очень идет, - прошептал он, и его большой палец медленно обвел контур моих губ. - Ты в нем похожа на строгую святую, которую так и хочется заставить грешить. Ты можешь бить посуду, можешь кричать на слуг и называть меня как угодно. Но это ничего не изменит. Ты - здесь. И ты - моя.

Он прижал меня к себе, обнимая так крепко, что я почувствовала жар его тела сквозь плотную ткань моего «протеста».

- А теперь сядь, - он нежно, но непоколебимо опустил меня обратно на стул, который сам же и поднял. - И доешь свой обед. У тебя слишком мало энергии для побегов, Лиза. Нужно подкрепиться.

Его спокойствие раздавило мой бунт. Он справился с моей сценой, не повысив голоса, просто показав, кто здесь устанавливает правила. Я сидела, пыхтя от злости и обиды, глядя в свою тарелку, и понимала: против его нежной силы у меня пока нет оружия.

- Приятного аппетита, любимая, - добавил он, возвращаясь на свое место и подмигнув мне так, будто мы только что мило пошутили.

***

Весь следующий день я провела в глубоком раздумье, глядя на то точеное великолепие парка за окном, которое стало моей тюрьмой. Если я не могу выломать дверь, я должна сделать так, чтобы он сам её открыл. Моя новая тактика была проста как дважды два: стать той идеальной, покорной Лизой, которую он мечтал видеть в своем особняке. Смирение - это тоже оружие, если уметь им пользоваться.

К ужину я выбрала самое нежное из присланных платьев - цвета пудровой розы, летящее, почти невесомое. Я распустила волосы, мягкими волнами уложив их на плечи, и даже коснулась губ блеском. Я вошла в столовую не как фурия, а как тихая тень, опустив глаза.

Касьян уже был там. Он замер с стаканом в руке, наблюдая за моим приближением.

- Ты выглядишь... иначе, - негромко произнес он, и в его голосе проскользнула подозрительная нотка.

- Я подумала над твоими словами, - я присела на край стула, сложив руки на коленях. Мой голос был тихим, полным напускной грусти. - Ты прав, Касьян. Мне некуда идти. Школы больше нет, дома нет... Наверное, пришло время принять реальность. Прости меня за вчерашнее.

Я подняла на него взгляд, стараясь придать глазам выражение кроткой лани. Внутри меня всё клокотало от отвращения к собственной лжи, но я продолжала играть. Я ждала, что он расслабится, потеряет бдительность, положит ключи на стол или хотя бы отпустит охрану.

Касьян медленно поставил бокал. Он встал, обошел стол и остановился за моей спиной. Я почувствовала его руки на своих плечах - они были горячими и тяжелыми.

- Значит, ты смирилась? - прошептал он мне прямо в затылок. - Решила стать примерной девочкой?

- Да, - выдохнула я, едва сдерживая дрожь. - Я хочу мира, Касьян.

Тишина затянулась на несколько секунд, а потом... он вдруг негромко рассмеялся. Это был не злой смех, а тот самый, веселый и издевательский, который бесил меня больше всего на свете.

- Ох, Лиза... - он наклонился ниже, и я почувствовала, как его губы едва коснулись моей мочки уха. - Ты потрясающая актриса. Третий класс многое потерял в твоем лице. Но ты забыла одну деталь: я всю жизнь живу среди лжецов. Я чую фальшь раньше, чем ты успеваешь открыть рот.

Он резко, но не больно, развернул мой стул к себе, заставляя меня смотреть ему в лицо. На его губах играла та самая торжествующая усмешка.