В глубине души я знала, что виновата. Я сама довела ситуацию до этого предела своим упрямством.

- Хорошо, - выдохнула я, чувствуя, как горят щеки. - Я согласна на твои условия.

Касьян медленно отстранился, давая мне пространство, и сел в глубокое кожаное кресло напротив. Он закинул ногу на ногу и сцепил пальцы в замок, превращаясь в единственного зрителя моего личного позора.

- Начинай, - коротко приказал он. - И помни: я хочу видеть не просто танец, а искреннее извинение.

Я дрожащими руками потянулась к молнии на спине, чувствуя на себе его тяжелый, немигающий взгляд. Музыки не было - только шум моего собственного дыхания и бешеный стук сердца.

Но я сразу поняла, что страх - плохой союзник, и если я хочу выжить в этой золотой клетке, мне нужно перестать быть жертвой. Я глубоко вдохнула, расправляя плечи, и встретила его взгляд. Если он хочет шоу, он его получит. Но цена этого зрелища будет выше, чем он думает.

Я начала медленно, почти лениво, под невидимый ритм собственного сердца раздеваться и танцевать. Мои пальцы коснулись шеи, спускаясь к ключицам, и я увидела, как Касьян мгновенно подобрался в кресле. Его расслабленная поза исчезла, сменившись напряжением хищника перед броском.

Когда я плавно повела бедрами, стягивая ткань платья с одного плеча, в комнате стало нечем дышать. Касьян молчал, но его тело говорило громче слов. Я видела, как на его скулах бешено заиграли желваки, а челюсть сжалась так крепко, что казалось, зубы вот-вот хрустнут. Его кулаки на подлокотниках кресла побелели от напряжения, впиваясь в дорогую кожу.

Я двигалась всё смелее, используя каждый изгиб своего тела как оружие. Его глаза потемнели, превратившись в два бездонных омута, в которых плескался первобытный, голодный блеск. Он не просто смотрел - он пожирал меня взглядом, и я чувствовала это физически, каждой клеточкой кожи.

Платье скользнуло вниз, шелковым облаком опав к моим ногам. Я осталась в одном кружевном белье, чувствуя себя невероятно сильной в своей наготе. Я сделала последний, тягучий шаг к нему и замерла, обрывая танец.

Тишина в комнате стала осязаемой, тяжелой, как свинец. Слышно было только наше прерывистое, рваное дыхание. Касьян сидел неподвижно, его грудь ходила ходуном, а на лбу выступила мелкая испарина. Он выглядел как человек, удерживающий на плечах рушащееся здание.

Никто не решался сократить оставшиеся между нами два метра. Дистанция превратилась в натянутую до звона струну, готовую лопнуть от малейшего вздоха. Я вернула себе контроль - теперь не я боялась его наказания, а он боролся с собственным безумием.

Касьян не просто смотрел на меня - он жег меня своим взглядом, жадным и темным, от которого по коже пробегали искры. Я видела, как его самообладание, сейчас трещало по швам. Его кулаки были сжаты до белизны в костяшках, а на скулах бешено играли желваки.

Внезапно он сорвался с места. Одно стремительное, хищное движение - и он уже рядом. Его сильные руки стальным кольцом сомкнулись на моей талии, буквально вжимая меня в его твердое тело. Он накрыл мои губы жадным, требовательным поцелуем, в котором смешались гнев, голод и дни невыносимого напряжения. Я вскрикнула, попыталась оттолкнуть его, упираясь ладонями в его горячую грудь, но он лишь крепче прижал меня к себе, лишая возможности дышать отдельно от него.

Оторвавшись от моих губ, он зарылся лицом в мои волосы у самого виска, с силой втягивая мой запах, словно это был кислород.

- Лиза... - его голос сорвался на хриплый, почти болезненный шепот. - Если бы ты знала, как безумно сильно я по тебе скучал. Всё это время, пока ты сердилась на меня, пока выстраивала эти проклятые стены и держала меня на расстоянии... Это было хуже любой тюрьмы.

Он замер, прижавшись своим лбом к моему, и я увидела в его глазах немую мольбу, которую он никогда бы не позволил себе показать чужим.

- Прошу тебя, Лиза. Давай закончим эту войну. Просто доверься мне. Я всё исправлю, только не отталкивай меня больше.

Сердце предательски забилось чаще, но я нашла в себе силы отстраниться. Я восстановила дистанцию, хотя стоять перед ним в одном белье и пытаться сохранить гордость было почти невыносимо.

- Довериться? - я горько усмехнулась, откидывая прядь волос с лица. - Ты сам начал всё это, Касьян. Ты притащил меня сюда силой, ты ставишь мне унизительные условия, ты грозишь мне наручниками и при этом ждешь доверия?

Я посмотрела ему прямо в глаза, не давая себе повода отвести взгляд.

- Мне не нравится то, что ты мне предлагаешь. Я не хочу быть твоей «любимой женщиной», пока ты готовишься надеть кольцо на палец другой. Я не буду тенью твоей официальной невесты.

Я стояла перед ним, чувствуя себя до боли уязвимой, но внутри меня всё еще горел огонь холодного протеста. Мои слова явно задели его, потому что маска спокойствия на его лице на мгновение дрогнула.

- Альбина... - он произнес это имя с таким пренебрежением, будто выплюнул горькую таблетку. - Она не имеет для меня никакого значения, Лиза. Пойми же ты наконец. Это просто сделка. Временная, вынужденная мера, чтобы окончательно закрепить мои позиции. Как только юридические формальности будут улажены, она исчезнет из моей жизни так же быстро, как появилась.

Он сделал шаг ко мне, пытаясь заглянуть в глаза, но я лишь плотнее обхватила себя руками. Я не верила ему. Ни единому слову. В его мире «сделки» могли длиться годами, а «временные меры» становились клетками для таких, как я.

- Красивая сказка, Касьян, - тихо ответила я, глядя в сторону. - Но я в неё не верю. Сделки скрепляются кольцами, а чувства - правдой. Ты же предлагаешь мне только секреты. Отпусти меня. Я хочу уйти.

Он не ответил. Вместо этого он снова сократил расстояние, лишая меня пространства. Его рука медленно поднялась, и он почти невесомо провел кончиками пальцев по моей щеке. Я затаила дыхание, ожидая новой вспышки, но он лишь склонился к моей шее. Я почувствовала его горячее дыхание и то, как он жадно, с каким-то отчаянием, несколько раз вдохнул запах моей кожи. Это было похоже на одержимость.

Наконец он отстранился, но в его взгляде не было поражения.

- Я отпущу тебя сейчас в ванную, - его голос снова стал ровным и властным. - Но эту ночь ты всё равно проведешь со мной. В этой кровати. И это не обсуждается.

Я посмотрела на широкую кровать за его спиной и внезапно почувствовала странную, опустошающую покорность. Ярость выгорела, оставив лишь усталость. Я понимала, что, несмотря на все мои танцы, протесты и побеги через окна, финал всегда один. Мы заперты в этом круге, и сегодня я была слишком измотана, чтобы пытаться его разорвать.

- Хорошо, - просто сказала я, принимая правила этой ночи. - Как скажешь, Касьян. Всё равно ведь будет по-твоему.

Горячие струи душа смыли пыль переулков и липкий страх, но не смогли унять дрожь в руках. Я стояла перед зеркалом, разглядывая свое отражение - бледная, с припухшими от поцелуев губами. На вешалке висела его белая хлопковая футболка. Я натянула её, и она окутала меня его запахом, длинная, почти до колен, делая меня еще более маленькой и беззащитной в этом огромном доме.

Когда я вернулась в спальню, Касьян уже был в постели. Свет был приглушен, оставляя углы комнаты в густой тени. Он полулежал, откинувшись на подушки, и его взгляд мгновенно нашел меня. Я молча обошла кровать и легла на самый край, стараясь занять как можно меньше места, надеясь на невидимую границу между нами.

Надежда рухнула через секунду.

Касьян мощным движением придвинулся ближе. Его тяжелая рука легла мне на талию, и он рывком притянул меня спиной к своей груди.

- Нет, Касьян... - я инстинктивно дернулась, пытаясь освободиться из этого захвата, вывернуться из его железных объятий.

- Тише, Лиза, - его голос прозвучал над самым ухом, низкий и непреклонный. - По-другому не будет. Только так. Лежи спокойно.

Его хватка была властной, но не грубой. Я замерла, понимая, что любая борьба сейчас лишь распалит его сильнее. Постепенно я обмякла, чувствуя, как он прижимается носом к моей макушке, глубоко и часто вдыхая запах моих вымытых волос.