- Это всё… твоё? - вырвалось у меня, когда мы зашли в тихий, пахнущий дорогим деревом зал частной антикварной галереи, которая тоже оказалась частью его активов.

- Это то, что я построил, Лиза. То, что никто не смог у меня отобрать, пока я был в тени, - глухо ответил он.

Я смотрела на него - уверенного, властного, повелевающего сотнями людей одним кивком головы. И в голове колючей проволокой запульсировал вопрос, который не давал дышать.

Как?

Как человек с такой мощью, с такими связями и ресурсами вообще мог оказаться в наручниках? Как этот «император» попал в тюрьму и, что еще невероятнее, как он решился на тот безумный побег во время конвоирования? Я вспомнила его - израненного, загнанного, ворвавшегося в мой дом. Тот образ никак не вязался с этим стальным человеком в дорогом автомобиле.

Если у него есть всё это, то насколько опасны те, кто заставил его бежать?

Я смотрела на него. Вопрос жег горло, и я больше не могла его сдерживать.

- Касьян, - я заставила его посмотреть мне в глаза, когда мы вернулись в салон машины. - Объясни мне одну вещь. Глядя на всё это… на твою империю, на людей, которые ловят каждое твое слово… Как ты вообще там оказался? Как такой человек, как ты, позволил защелкнуть на себе наручники и год провести за решеткой?

Он на мгновение замер, и я увидела, как на его челюсти заиграли желваки. Касьян явно не хотел ворошить это, но, взглянув на моё решительное лицо, понял - я не отступлю.

- Даже у самого высокого замка есть уязвимые места, Лиза, - глухо начал он, глядя куда-то вдаль. - Меня предали те, кому я доверял как самому себе. Это была ювелирно спланированная ловушка. Меня обложили со всех сторон: подделанные документы, купленные свидетели, счета, заблокированные в один клик. Они загнали меня в угол, из которого по закону выхода не было.

Он горько усмехнулся, вспоминая те дни.

- Суд был формальностью. Меня вели на убой. И только тогда, во время конвоирования, я понял: если я доеду до зоны, я оттуда уже не выйду. Живым точно. Побег был единственным шансом взять ситуацию в свои руки. Только оказавшись «мертвым» для системы, я смог начать действовать.

Касьян перехватил мою ладонь. Его пальцы были горячими и твердыми.

- Сейчас тебе нечего бояться. Пока я был в бегах, я выкорчевал эту заразу с корнем. Те, кто подставил меня, теперь сами гниют там, куда прочили меня. Враги наказаны. Всё исправлено. Теперь эта империя - не просто деньги, это твоя крепость.

Слова Касьяна принесли кратковременное облегчение, словно холодный компресс на воспаленную рану. Его уверенность подкупала, а масштаб мести впечатлял, но в глубине души всё равно скребло неприятное чувство. Эффект «крепости», который он пытался создать, разбивался об одну маленькую, но острую деталь.

Невеста.

Эта внезапно появившаяся женщина, о которой шептались по углам и на которой Касьян почему-то был обязан жениться. Если его империя так несокрушима, а враги повержены, то зачем ему этот брак? В голове вдруг щелкнуло: а не была ли эта «бумажная невеста» тем самым рычагом, который помог ему так быстро очистить имя и вернуть активы? Цена его свободы.

- Касьян, - я внимательно посмотрела на него, пытаясь поймать малейшее движение зрачков. - Твое чудесное освобождение и то, как быстро решились проблемы с законом… Это как-то связано с твоей женитьбой? Эта «невеста» - часть сделки, которая вытащила тебя из ада?

Лицо Касьяна на мгновение окаменело. Он не ответил сразу, и эта пауза показалась мне вечностью. Он медленно выдохнул, и в его взгляде промелькнуло нечто среднее между усталостью и железной решимостью.

- Лиза, не забивай себе голову тем, что тебя не касается, - отрезал он, и в его голосе снова зазвучал металл, не терпящий возражений. - Мои обязательства перед другими - это всего лишь формальность, инструмент. Я сам со всем разберусь. Тебе достаточно знать, что ты в безопасности.

Он снова отвернулся к окну, закрывая тему, но его ответ не успокоил меня, а лишь добавил новых вопросов. Если это просто «инструмент», почему он так старательно скрывает его механизм?

Вместо того чтобы повернуть к дому, Касьян уверенно направил машину в сторону исторического центра, где огни города становились ярче и пафоснее.

- Касьян, уже поздно, я устала от твоих «экскурсий», - я устало прикрыла глаза, надеясь, что этот день наконец закончится.

- День только начинается, Лиза, - он бросил на меня короткий, обжигающий взгляд и позволил себе мимолетную, почти мальчишескую усмешку. - Было бы преступлением вернуть тебя домой сейчас. Нужно выгулять это великолепное платье. В нем ты выглядишь как королева, а королевы не ужинают на кухне.

Я уже открыла рот, чтобы выдать очередную порцию протеста и потребовать развернуть машину, но Касьян вдруг плавно притормозил у обочины. Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала аромат его парфюма - терпкий, с нотками дорогого табака и муската.

- Даже не думай капризничать, - его голос понизился до едва слышимого, вибрирующего баса прямо у моего уха. - Если ты что-нибудь вычудишь или попробуешь сбежать, я накажу тебя. И поверь, на этот раз это будет похлеще всего, что ты можешь себе вообразить. Я не шучу, Лиза.

От его полушепота-полугрозы по коже пробежали непрошеные мурашки. Это не был страх в чистом виде - скорее опасный азарт, который он умел пробуждать во мне одним движением брови. Я сглотнула, глядя в его потемневшие глаза, и промолчала. Возражать такому Касьяну было не просто бесполезно, а по-настоящему рискованно.

Через десять минут мы остановились у входа в шикарный ресторан, спрятанный за тяжелыми дубовыми дверями. Швейцар поклонился нам так, будто мы действительно были правящей четой.

Внутри нас ждал столик в самой уединенной части зала, залитой мягким светом свечей. Касьян отодвинул мне стул, его ладонь на мгновение задержалась на моей лопатке - собственнический жест, который я снова не посмела сбросить.

Мягкий свет ламп и тихая джазовая музыка должны были расслаблять, но я чувствовала себя как в золотой клетке. Касьян выбрал столик в самом дальнем углу, отгороженном от остального зала тяжелыми бархатными портьерами и высокими спинками кресел. Мы были одни, отрезанные от мира, и это давило на меня сильнее, чем открытая угроза.

Я бросала короткие взгляды на выход, прикидывая шансы. Обратиться за помощью? Глупо. Официанты кланяются ему как божеству, а охрана у дверей явно получает зарплату из его рук. Единственный вариант - туалет. Если я смогу ускользнуть туда, возможно, там найдется служебный выход или окно… Сердце забилось чаще от одной этой мысли, хотя я до смерти боялась его обещанного «наказания».

- О чем ты думаешь, Лиза? - его голос заставил меня вздрогнуть. Он медленно крутил в руках бокал с вином, не сводя с меня внимательных глаз.

Я не успела ответить. Тяжелая портьера отодвинулась, и к нашему столику подошел мужчина. Солидный, в идеально сидящем сером костюме, с холодным взглядом человека, привыкшего распоряжаться судьбами. По тому, как он держался, было ясно: это не просто знакомый, это фигура его уровня.

- Касьян, - гость коротко кивнул, его голос звучал по-деловому сухо. - Не ожидал увидеть тебя здесь в такой вечер.

Касьян не спеша поднялся, демонстрируя ленивую уверенность хищника на своей территории. Он положил ладонь мне на плечо, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжались - предупреждение и притязание одновременно.

- Решил, что дела могут подождать, - спокойно отозвался Касьян.

Мужчина в сером костюме окинул меня цепким, оценивающим взглядом, от которого по коже прошел мороз. Я замерла, ожидая, что Касьян скажет дальше. В его голосе прозвучала сталь и странная, почти пугающая нежность.

- Позволь представить тебе, - Касьян на мгновение притянул меня ближе, - мою любимую женщину, Лизу.

И всё. Ни слова о статусе, ни намека на официальное будущее. Просто «любимая женщина» - красивая формулировка, за которой скрывалась пустота. В груди болезненно кольнуло. Эти слова, которые должны были звучать как признание, на деле лишь напомнили мне о моем истинном месте в его жизни. Я была его трофеем, его слабостью, его прихотью, но не той, с кем он планировал делить свою «империю» перед законом.