«Ты просто инструмент, Касьян, - шептала я своему отражению в темном окне. - Ты дал мне то, о чем я мечтала, сам того не зная. И на этом твоя миссия окончена. Ты не отец. Ты - эпизод, который я вычеркиваю».

Я почти поверила в это. Почти убедила себя, что смогу вырастить этого малыша в тишине, не позволяя тени его отца упасть на нашу жизнь. Я представляла, как через несколько месяцев уеду отсюда, сменю город, школу, фамилию… Я построю стену, которую он не сможет пробить своими миллионами.

Вечер опустился на город тяжелым синим покрывалом. Я сидела в гостиной, не включая свет, наслаждаясь этой новой, материнской силой. Телефон был выключен и спрятан в ящик стола. Я чувствовала себя почти в безопасности.

Тишину разорвал резкий, властный стук в дверь.

Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Никто не мог прийти ко мне в такой час. Коллеги всегда предупреждали заранее, друзей у меня почти не осталось…

Стук повторился. Громче. Требовательнее. В этом звуке было столько знакомой, тяжелой уверенности, что у меня похолодели кончики пальцев.

Я подошла к двери и дрожащими руками повернула замок.

На пороге стоял Касьян.

Он выглядел так, будто сошел со страниц делового журнала, но его глаза… В них не было привычного льда. Там полыхал темный, опасный огонь. Галстук был затянут туго, пальто расстегнуто, а от него самого пахло морозным воздухом и дорогим табаком. Он не ждал приглашения - он просто переступил порог, заполняя собой всё пространство прихожей, лишая меня воздуха.

- Почему телефон выключен? - его голос прозвучал низко, с хрипотцой, которая всегда заставляла меня содрогаться.

- Касьян, уходи, - я попыталась звучать твердо, отступая на шаг назад. - Ты обещал оставить меня в покое. Ты вернул мне мой дом, мою жизнь. Зачем ты здесь?

Он не ответил. Он медленно закрыл за собой дверь, отсекая путь к отступлению. Его взгляд медленно, почти ощутимо прошелся по моей фигуре - от бледного лица до пальцев, которые я невольно сжала на животе.

- Зачем ты покупала тест на беременность, Лиза? - спросил он прямо, без тени сомнения.

Мир вокруг меня рухнул. Слова застряли в горле, а в голове зашумело.

- Ты… откуда ты… - я запнулась, чувствуя, как внутри закипает бешеная, черная ярость.

- Ты действительно думала, что я оставлю тебя без присмотра? - он сделал шаг вперед, нависая надо мной.

Осознание ударило под дых. Слежка. Всё это время, пока я тешила себя иллюзией свободы, пока я ходила на работу и верила, что сама строю свою судьбу, за мной наблюдали. Мои шаги считали, мои покупки фиксировали. Я была в клетке, просто прутья стали невидимыми.

- Ты чудовище, - выдохнула я, чувствуя, как слезы гнева обжигают глаза. - Ты не имел права! Это не твоё дело! Моя жизнь, моё тело, всё что я делаю - это тебя не касается!

Касьян перехватил мои запястья, когда я попыталась его оттолкнуть. Его хватка была железной, но осторожной.

- Не касается? - он горько усмехнулся, притягивая меня ближе, так что я почувствовала жар его тела. - Лиза, если ты носишь моего ребенка, это как раз меня очень касается.

- Это МОЙ ребенок! - закричала я ему в лицо, вырываясь. - Только мой! Ты просто донор, Касьян! Случайность, ошибка, которую я хочу забыть! Убирайся к своей невесте, делай детей с ней, а меня оставь в покое!

Его лицо окаменело. Скулы заострились, а глаза превратились в две узкие щели.

- Донор? - переспросил он шепотом, от которого по спине пробежал мороз. - Ошибка? Ну что ж… Значит, пришло время исправить эту ошибку и вернуть всё на свои места.

Я поняла, что совершила страшную глупость. Я разозлила зверя, который и так был на грани. И теперь эта «свобода», за которую я так цеплялась, окончательно превращалась в пепел.

***

После того как Касьян ушел три дня назад, в моем доме поселился холод. Это не был холод от сквозняка или выключенных батарей - это был ледяной вакуум, который образуется, когда из жизни вырывают самый мощный, пусть и разрушительный, источник энергии. Касьян не стал ломать дверь. Он не стал орать, не стал вырывать у меня из рук подтверждение своего отцовства. Он просто смотрел на меня - долго, невыносимо пристально, словно заново пересчитывал все черты моего лица, пытаясь найти там ответ: как я, маленькая, упрямая учительница, посмела лишить его права на его собственное продолжение?

А потом он ушел. Просто развернулся и исчез в ночи, оставив за собой запах дорогого табака и оглушительный звон разбитых надежд на тихую жизнь.

Три дня я жила в режиме автопилота. Я ходила в школу, механически проверяла тетради, даже улыбалась коллегам, которые теперь заглядывали мне в рот, стараясь угадать, в каком статусе я нахожусь у «великого и ужасного» Касьяна Максимовича. Но внутри я была натянута как струна. Каждый шорох за окном, каждый визг тормозов на улице заставлял меня каменеть. Я знала: Касьян не взял паузу, чтобы смириться. Он взял паузу, чтобы действовать.

В четверг вечером тишина лопнула.

Звонок в дверь был не таким, как у него. Касьян бил в дверь костяшками пальцев, тяжело и уверенно, как хозяин. Этот же звук был судорожным, рваным, почти истеричным. Словно кто-то по ту сторону порога боялся, что если замолчит хоть на секунду, то просто рассыплется на куски.

Я подошла к двери, чувствуя, как внутри живота - там, где теперь теплилась крошечная, запретная жизнь - всё сжалось в тугой узел.

На пороге стояла Альбина.

Я помнила её как ожившую ледяную скульптуру: безупречная кожа, холодный взгляд, голос, от которого замерзала кровь. Она была идеальным дополнением к Касьяну - такой же неуязвимой и недосягаемой. Но та женщина, что стояла передо мной сейчас, была её сломленной тенью. Дорогое пальто цвета слоновой кости было наброшено наспех, одна пуговица застегнута криво. Тщательно уложенные волосы растрепал колючий осенний ветер, а в глазах полыхало нечто такое, что заставило меня невольно отступить на шаг. Это была ненависть в чистом, концентрированном виде.

- Опять ты, - выплюнула она вместо приветствия. Её голос дрожал, срываясь на высокие, болезненные ноты.

Она не стала ждать приглашения. Альбина буквально ввалилась в прихожую, грубо оттолкнув меня плечом. Она влетела в мой маленький коридор, как ядовитая комета, мгновенно отравив воздух своим приторно-сладким, тяжелым парфюмом.

- Маленькая, ничтожная учительница, - она развернулась ко мне, и я увидела, что её руки дрожат, хотя она изо всех сил сжимала дорогую кожаную сумку. - Я думала, ты поняла меня еще в прошлый раз. Но нет. Ты решила вцепиться в него мертвой хваткой.

- Уходи из моего дома, Альбина, - я старалась говорить твердо, хотя колени подкашивались. - Я ничего от него не хочу. Я живу здесь, одна. Я не ищу встреч с ним.

- Ложь! - она почти закричала, сокращая расстояние между нами. Она прижала меня к вешалке, нависая сверху, и я увидела мелкую сеточку лопнувших сосудов в её глазах. - Из-за тебя он рушит всё! Ты хоть понимаешь, что он творит? За последние трое суток он отменил все наши совместные выходы. Он заблокировал счета, которые были выделены на подготовку к свадьбе. Он... он заговорил с моим отцом о расторжении помолвки! Пять лет! Пять лет я строила этот фундамент, я мирилась с его изменами, с его холодностью, я была идеальной фасадной частью его империи! И тут появляешься ты со своим невинным взглядом и рушишь мою жизнь!

Я замерла. Внутри всё похолодело. Значит, Касьян действительно пошел ва-банк. Он не просто узнал о ребенке - он решил сжечь за собой мосты. Он решил вычеркнуть Альбину, её отца, их общие активы, их статусную свадьбу... И всё это ради чего? Ради меня? Или ради того, чтобы забрать то, что он считает своей собственностью – ребенка во мне?

- Я не просила его об этом, - выдохнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомая тошнота.

- Да что ты? - Альбина зло рассмеялась, и этот смех был похож на хруст битого стекла. - Ты нашептала ему что-то. Ты привязала его к себе какой-то грязной, дешевой уловкой. Что ты ему пообещала? Вечную любовь в этой хижине? Послушай меня, дрянь. Если ты не исчезнешь, если не сделаешь так, чтобы он сам тебя возненавидел, ты поплатишься. И мне плевать, на что ты рассчитываешь.