Я уткнулась носом в изгиб его шеи, чувствуя тепло его кожи. Внутри меня боролись два чувства: привычное недоверие и новое, пугающее чувство сопричастности. Он действительно сжег мосты. Он разрушил всё, что строил годами, зная, что впереди - война с одним из самых влиятельных человеком в стране. И всё это ради… меня?
****
Я сидела на широком подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела на ночной город, который расстилался внизу, как бесконечный ковер из электрических искр. Огромные панорамные окна городской квартиры Касьяна стирали грань между уютным теплом комнаты и ледяной бездной ночи. Город жил своей жизнью: машины ползли светящимися змейками, неоновые вывески подмигивали равнодушному небу, а я чувствовала себя песчинкой, заброшенной в самый эпицентр шторма.
Касьян был в нескольких метрах от меня - он возился на кухне. Я слышала негромкий стук посуды, шум льющейся воды. Он пытался заварить мне чай. Это было так странно, так дико видеть его - всесильного Касьяна Максимовича - в такой бытовой, почти беспомощной роли. Его движения были непривычно осторожными, словно он боялся разрушить ту хрупкую тишину, что воцарилась между нами после его признания.
Внутри меня бушевал хаос, который постепенно сменялся звенящей, пугающей ясностью. Гнев выгорел дотла, оставив после себя лишь серый пепел и щемящее чувство растерянности. Я смотрела на его широкую спину, обтянутую тонкой белой тканью рубашки, и пыталась осознать масштаб произошедшего.
Этот человек, для которого бизнес был религией, а власть - единственным способом дышать, добровольно нажал на кнопку самоуничтожения своего мира. Он строил свою империю годами. Я помнила, с каким холодным, почти пугающим блеском в глазах он говорил о слияниях, о захватах рынков, о тактических победах над конкурентами. Это было его детище. Его дело жизни, в которое он вложил каждый нерв, каждую каплю своей безжалостной энергии. И теперь он отдавал всё это на растерзание отцу Альбины, зная, что тот не проявит милосердия.
- Касьян, - тихо позвала я. Мой голос больше не дрожал от ярости, он был полон тяжелого, свинцового осознания.
Он замер, на мгновение застыв с чашкой в руках, а затем медленно обернулся. От чая шел легкий пар, окутывая его лицо призрачной дымкой.
- Да, Лиза?
- Зачем? - я задала этот вопрос шепотом, но в тишине квартиры он прозвучал как гром. - Ты ведь понимаешь, что теперь ты всё потеряешь? Совсем всё. Твой бизнес, твои счета, твоё имя, которое заставляло людей бледнеть… Ты станешь никем для тех, кто еще вчера лебезил перед тобой. Отец Альбины… он ведь не просто заберет активы.
Касьян поставил чай на стол и медленно подошел ко мне. Он не дошел пары шагов, остановившись в полосе лунного света, который делал его лицо похожим на античную маску - строгую, изможденную, но решительную.
- Откуда такие подробности, Лиза? - его голос был низким и подозрительно спокойным. - Ты говоришь так, будто лично изучала условия моего договора с их семьей. Откуда ты знаешь про то, что меня ожидает? Хотя нет… Не говори. Я и сам могу догадаться. Альбина. Мне доложили, что она была у тебя, - в его голосе послышался хруст ломающегося льда. – Прости, я не успел её перехватить. В тот момент я не был на связи и не смог отдать распоряжения своим людям. Мне сказали о ней после того как она ушла. Надеюсь, она не причинила тебе вреда…
- Нет, но она ввалилась ко мне и кричала, Касьян, - я снова посмотрела на него, и слезы сами собой закипели в глазах. - Она рассказала всё. И про СИЗО, и про то, как её отец выкупил твою жизнь и твою свободу в обмен на обещание жениться на ней. Она называла меня «сбоем в программе». Она обещала, что если я не исчезну, её отец разорвет твою корпорацию в клочья, натравит на тебя всех псов, каких только сможет найти. Она была в ярости, Касьян. Она была готова убивать.
В комнате внезапно стало невыносимо холодно. Это была тихая, концентрированная ярость Касьяна, которая всегда пугала меня больше, чем его крик. Он смотрел в пространство перед собой, и я видела, как в его голове со скоростью компьютера просчитываются варианты мести.
- Она сказала, что без её денег и связей ты - ничто, - продолжала я, стараясь унять дрожь в руках. - Что ты - просто проект её отца. Касьян, ты действительно готов стать этим «ничем» ради меня? Ради ребенка, которого ты даже еще не видел?
Он подошел вплотную и опустился на корточки прямо перед моим импровизированным убежищем на подоконнике. Это была поза подчинения, совершенно несвойственная ему. Его ладонь легла на мое колено - уверенная, горячая, транслирующая ту самую защиту, в которую я так боялась поверить.
- Лиза, посмотри на меня. Внимательно посмотри.
Я подняла глаза, встречаясь с его темным, почти черным в полумраке взглядом.
- Прости, за Альбину… Я не учел степень её отчаяния, и не думал что она вообще отправится к тебе, - мягко сказал он, а потом добавил: - Что касается происходящего… Ты правда думаешь, что я настолько самонадеян и глуп? - он криво усмехнулся, но в этой усмешке была прежняя, стальная хватка хищника. - Я знал, что этот день настанет. С того самого мгновения, как я впервые увидел тебя, я понимал: сделка с отцом Альбины - это петля. И рано или поздно мне придется либо затянуть её на своей шее, либо перерезать.
Он поднялся, подошел к стене, где за одной из скрытых панелей находился массивный сейф. Короткий щелчок, шорох открываемого металла. Касьян вернулся к подоконнику, неся в руках тяжелую, внушительную кожаную папку с золотым тиснением. Он положил её мне на колени, и я почувствовала её весомость - физическую и символическую.
- Открой.
Дрожащими пальцами я расстегнула замок. Первое, что я увидела на гербовой бумаге - своё имя. Елизавета Михайловна. Крупным шрифтом, заглавными буквами. Я листала страницы, и буквы расплывались перед глазами, превращаясь в нечитаемые пятна.
- Что это? - прошептала я, подняв на него растерянный взгляд.
- Это твой фундамент, Лиза. И фундамент нашего малыша. Я не вчера решил разорвать помолвку. Я готовил это отступление последние несколько недель. Пока Альбина выбирала ткани для свадебного платья, я через оффшоры и подставные фонды выводил личные активы. То, что я заработал сам, своим хребтом, а не с помощью её отца. Акции иностранных филиалов, счета в швейцарских банках, права собственности на недвижимость в Лондоне, Париже и эта самая квартира…
Я перевернула еще одну страницу и ахнула. Суммы, указанные там, были за гранью моего воображения.
- Здесь… здесь миллионы, Касьян.
- Теперь ты - миллионерша, Лиза. Официально. Настоящая, независимая женщина. И даже если завтра отец Альбины обрушит котировки моей основной компании в этой стране, даже если он отнимет у меня заводы - он не сможет коснуться того, что принадлежит тебе. Я перестраховался. Мой ребенок будет полностью обеспечен, что бы ни случилось со мной завтра. Я вывел тебя из-под удара, Лиза.
Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Растерянность сменилась глубоким, болезненным потрясением. Он позаботился о нас заранее. Он выстраивал эту невидимую стену защиты, пока я считала его своим главным врагом. Пока я думала, что он просто играет со мной в кошки-мышки, он планомерно лишал Альбину и её отца их единственного рычага давления - возможности сделать нас нищими.
- Зачем ты это сделал? - прошептала я, чувствуя, как по щеке катится первая, по-настоящему теплая слеза. - Ты ведь мог оставить всё себе. С твоими ресурсами ты мог бы скрыться где угодно, один. Без обузы в виде беременной и всех этих проблем.
Касьян взял мои ладони в свои. Его руки были большими, надежными, и в этот момент они не сжимали, а поддерживали. Он поднес мои пальцы к своим губам и коснулся их долгим, обжигающим поцелуем.
- Потому что без тебя эти цифры в папке - просто мусор, Лиза. Электронные нули в банковских базах. Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Я не покупаю тебя этой папкой. Я не пытаюсь «договориться». Я просто возвращаю тебе право выбора, которое когда-то нагло отобрал. Теперь ты можешь уйти в любую секунду. У тебя есть деньги, жилье, защита. Ты можешь уехать в Европу, родить там, никогда больше не видеть моего лица. Ты свободна. По-настоящему.
