— Так что давай. Колись.

— Я сам не уверен до конца и меньше всего хочу тревожить тебя по пустякам.

«Удивительно, но прямо сейчас я очень хорошо понимаю это чувство», — это было именно то, что мне безумно хотелось выпалить ему в ответ, но я лишь сдержанно улыбнулась и ободряюще повела одним плечом.

— Ну, расскажи мне, кого именно ты подумал, что увидел, и мы будем вместе готовы к худшему.

Губы Ашера дрогнули, и он одарил меня горько-сладкой улыбкой:

— Прошло слишком много времени с тех пор, как я видел его в последний раз. Сперва я не был уверен.

— Но теперь уверен? — подтолкнула я его после очередной паузы.

Ашер кивнул — медленно сначала, а затем вполне решительно:

— Да. К несчастью.

Это сразу сняло вопрос о том, из «хорошего» или «плохого» прошлого был этот человек. Однако мне всё еще не хотелось сдаваться так просто.

— Даже плохие парни иногда берут отпуск, — сказала я, пытаясь перевести всё в шутку.

— Да, берут, — с иронией хмыкнул он, после чего снова погрузился в молчание.

— Эй, ну же. — Я пересела к нему на кровать и слегка толкнула его плечом. — Я же не тебя имею в виду.

Ашер вздохнул и протянул мне обе свои ладони:

— Ты уверена?

— Конечно. — Я видела, как ходят желваки на его скулах, пока он обдумывал свои мысли, стиснув зубы. — Ты ведь никогда не задаешь много вопросов о моем прошлом, Эди, и я очень ценю это.

— Мне это и не нужно. Я знаю, кто ты сейчас. — Я перехватила одну из его рук своей, немного нервничая из-за того, что он упорно не смотрел в мою сторону. Дело было вовсе не в том, что я боялась его слов — Ашер мог принимать хоть тысячу разных обликов, но я твердо знала, какое у него сердце. Мне просто было невыносимо видеть, как что-то причиняет ему боль.

— Дело в том, что было время, когда я был молод, когда я творил глупости. Когда мне было абсолютно плевать на последствия или на то, кому именно я причиняю боль.

— Ты сейчас описал буквально любого подростка в мире, — я прекрасно знала, что его прежние способности перевертыша идеально подходили для шпионажа и корпоративного краж данных. И когда ты работаешь с мыслью, что скоро умрешь или сойдешь со ума (что рано или поздно ждало всех перевертышей), какой вообще был смысл обзаводиться совестью?

Он покачал головой, наотрез отказываясь снимать с себя вину:

— Я был старше. Достаточно взрослым, чтобы соображать лучше. Там всё сложно… — произнес он, и снова повисла долгая пауза.

— Нет ничего такого, что ты мог бы сказать, чтобы напугать меня и заставить сбежать от тебя. — Я снова подтолкнула его плечом. — Так что выкладывай.

— Он нанял меня, чтобы я добыл для него кое-какие данные, — сказал Ашер, по-прежнему разглядывая пол.

— Ты имеешь в виду — украл? — Мне не хотелось, чтобы он лгал мне или чувствовал, что вообще должен это делать.

Ашер вздохнул:

— Технически — да.

— О чем были данные? — подсказала я.

— О синтетической крови.

Я едва не закатила глаза:

— И что в этом такого ужасного? На это ведь существует огромный рынок. Тот, кто первый до этого додумается, заработает триллион долларов.

— Вот только не так много исследовательских групп финансируются вампирами. И не так много групп проводят испытания препаратов на ничего не подозревающих людях в странах, где нет абсолютно никаких законов о защите прав пациентов.

Это мгновенно заставило меня заткнуться:

— Оу.

— Вот именно, — согласился Ашер, после чего снова тяжело вздохнул. — И он здесь?

Прямо на борту этого лайнера?

— Судя по всему, да.

Я задумчиво нахмурилась.

— И его исследования увенчались успехом? Вряд ли, иначе мы бы уже по колено погрязли в вампирах и жили в пещерах.

— Нет, я сдал его. Консорциуму. — Ашер скривил губы, по-прежнему разглядывая пол. — Я донёс на него сразу после того, как обналичил его чек. Я знал, что он чудовище — я ведь коснулся его, Эди, я знал, кто он такой и чем занимается. Но я подождал неделю, чтобы убедиться, что с его деньгами всё в порядке. И к тому же… — Здесь голос Ашера стих, и он снова покачал головой. — Я не хотел, чтобы он узнал, что это был я. У меня ведь не было никакой защиты или частной армии.

— Что произошло дальше?

— Я не знаю. После этого я проверял информацию о нём, поначалу постоянно. Всё ждал, когда появится некролог. Когда этого не случилось, я стал проверять реже. Честно говоря, я думал, что они стёрли его с лица земли. Но в конце концов он всплыл, его имя значилось на нескольких медицинских патентах в области генетики — как раз тогда, когда это направление только начинало бурно развиваться. Должно быть, он заработал миллионы на некоторых из них.

— То есть Консорциум ничего не сделал, чтобы остановить его?

— Я не знаю. У Консорциума не принято расспрашивать о таких вещах. Тебе лучше даже не знать, через что мне пришлось пройти, чтобы просто выйти с ними на связь. Они хотят, чтобы все думали, будто они всегда начеку, но это не так.

Консорциум был чем-то вроде разрозненной правящей группы для паранормальных существ. Я встречалась лишь с одним из их представителей, когда тот ненадолго занял тело моей бывшей старшей медсестры, чтобы отчитать нас после войны. Теперь я тоже тупо уставилась на ковёр. У меня была сотня разных вопросов, которые мне хотелось ему задать, но сейчас имел значение только один.

— Он знает эту версию тебя?

Этот Ашер был тем самым, которого Санта Муэрте подарила мне, когда спасла ему жизнь. Песочно-светлые волосы, голубые глаза и губы, которые приподнимались по углам за полсекунды до того, как он улыбался. Ашер наконец повернулся ко мне и одарил меня задумчивым взглядом.

— Нет. Никто на свете не знает меня такого, кроме тебя, наших соседей дома и твоей дурацкой сиамской кошки.

Я обнадеживающе улыбнулась ему:

— Она косоглазая. Она понятия не имеет, как ты выглядишь на самом деле.

Он выдавил ответную улыбку. Подобное происходило уже не в первый раз. Его прежние способности — то, что я мысленно называла «чертовщиной», — какими бы ограниченными они теперь ни были, всё равно влияли на нас. Обычно с интервалами ровно такими, чтобы я успела позабыть об их существовании. Для работы он принимал облик «доктора Гектора», мы садились в разные поезда, а в клинике притворялись просто коллегами. После первых нескольких месяцев, которые казались какими-то порочными, это стало не так уж и сложно. Сам по себе облик перевертыша не был странной частью — странным было всё остальное. Случаи, когда он заставлял нас спешно уходить из закусочных, потому что узнавал кого-то на кухне, или когда он менял банк после слияния компаний. Однажды он избавился от штрафа за превышение скорости, просто напомнив копу о том, как тот брал взятку. Как и любой нормальной девушке, мне безумно хотелось покопаться в прошлом Ашера — точнее, в его прошлых, с жирным акцентом на множественное число, — но я этого не делала. И такие моменты были тому причиной. Мне безумно хотелось распахнуть двери на балкон нашей каюты, впустить морской воздух и позволить ему выветрить всю эту чертовщину. Каждый раз, когда мне казалось, что я уже привыкла к этому, я понимала, что на самом деле нет — я просто привыкла надеяться, что большая часть этого дерьма осталась позади. Однако, сидя рядом с ним, я осознавала, что мы никогда не сможем полностью убежать от этого. Это было тем, кем он являлся, кем он был. Это следовало за ним по пятам, куда бы он ни пошел, точно хвост. И прямо сейчас он выглядел таким одиноким. Я сильнее сжала его руку.

— Ну, теперь-то всё в порядке, — сказала я тем самым утешительным тоном, который постоянно использовала со своими пациентами.

— Ты не можешь просто так спустить меня с крючка, Эди.

— Почему нет? Похоже, ты таскаешь это в себе уже достаточно долго.

— Он далеко не единственный человек, на которого я работал. Никто из остальных не был так плох, как он, но за второе место борются сразу четверо. И тебе лучше не знать, сколько людей претендуют на третье. — Он осторожно убрал мою руку со своей и вернул её мне. — При всём том, насколько чудовищным, как я знаю, он был, то, над чем он работал — используя данные, которые я ему достал… Я не могу не задаваться вопросом, кем делает меня то, что я однажды работал с ним.