— Я просто представить не могу, о чем мы вообще будем разговаривать. Ты спросишь его про вазэктомию, я спрошу её, где она отбеливает зубы, и к чему мы в итоге придем?

— Мы можем притвориться частными детективами, — предложил он, направляясь к шкафу, чтобы перебрать вешалки.

— Уф. Пожалуйста, скажи, что ты сейчас не предлагаешь нам заняться ролевыми играми за пределами спальни. Серьезно.

— Ладно, не предлагаю. Ты просто держи её и Томаса при деле, а его предоставь мне. — Он вытащил синюю рубашку и положил её на кровать.

— Когда ты говоришь это, что конкретно ты имеешь в виду?

— Нет никакого вреда в том, чтобы задать ему пару вопросов, Эди.

— Вообще-то, да, вред есть. Что если он что-то сообразит и вспомнит тебя?

Ашер наградил меня красноречивым взглядом:

— Я перевертыш. Водить людей за нос — это моя главная фишка.

— Но это не моя фишка! Что если я выдам что-то лишнее? Что если я начну вести себя странно и…

— И чем конкретно это будет отличаться от любого другого раза, когда мы ходим куда-то ужинать? — перебил он меня.

Я уставилась на него глазами-кинжалами:

— Ты ну проооооооосто обхохочешься какой остроумный.

Он тихонько хмыкнул, а затем его лицо снова стало серьезным.

— Серьезно, Эди. Для меня это важно. Разве этого не может быть просто достаточно? Было бы здорово, если бы я смог войти в мою новую жизнь с тобой с абсолютно чистой совестью.

— А что если не сможешь? — спросила я его спину, пока он выбирал галстук.

— Тогда ничего не изменится, верно? — отозвался он со слишком уж беззаботным смешком. — Поиграй на руку мне и моему личному любопытству, Эди. Пожалуйста.

Это было максимально близко к тому, насколько он вообще был способен признаться мне, как много всё это для него значило. К тому же, было чертовски трудно злиться на него, пока он стоял абсолютно голым.

— Хорошо. Но после сегодняшнего вечера — обещай мне, что ты полностью завяжешь с этим дерьмом. Если мне запрещено переживать о будущем, ты не имеешь права продолжать выслеживать свое прошлое. Я хочу, чтобы вся оставшаяся часть этой поездки была посвящена исключительно нам. Тебе, мне и ребенку.

Он одарил меня блаженной улыбкой:

— Идет.

***

Спрятать ушиб на локте, оставшийся после дневного инцидента, не было никакой возможности. Но платье на мне было черным, так что, надеюсь, оно подходило по цвету. Остальная часть меня, по крайней мере, выглядела мило — пребывание в отпуске означало наличие времени на такие безумные вещи, как сушка феном и завивка волос. Было приятно сушить волосы ради удовольствия, а не для того, чтобы они не замерзли, когда я выйду на улицу. И Ашер выглядел безупречно, как и всегда. Мы составляли отличную пару. Если верить упаковке моего недавно купленного праймера для макияжа, мы вполне могли сохранить такой вид на всю ночь.

Ашер не менялся, пока мы не остались наедине в лифте. Не в другого человека, как я знала, он умеет, возвращаясь к кому-то, к кому он прикасался до своего спасения, а в целом. Его плечи слегка опустились, а то, как он держал голову, казалось, стало менее резким и более склонным кивать и соглашаться. Он потянул за накрахмаленный воротник своего костюма так, чтобы тот выглядел более помятым, чем был на самом деле, будто костюм и не шили специально для него.

— Помни, сегодня вечером я Кевин, — напомнил мне Ашер.

— Поняла. Кевин… Частный детектив Кевин, — согласилась я, пытаясь разрядить обстановку.

Он улыбнулся, и его рука сжала мою.

Лиз ждала нас у дверей ресторана и помахала нам, как только мы подошли. Интерьер здесь казался изысканным, по крайней мере, насколько я могла судить по передачам на канале HGTV. Приглушенный свет, мягкие тона, персонал в накрахмаленных костюмах. Прекрасные открытые балки под потолком, которые прокомментировал бы любой риелтор. Я была рада, что так сильно постаралась нарядиться; иначе не только мой ушибленный локоть заставил бы меня чувствовать себя не в своей тарелке.

Лиз сидела рядом с мужчиной с лицом акулы, которого мы встретили накануне вечером. Его костюм был безупречен, а на ней было желтое дизайнерское платье с жемчужным ожерельем. Даже Томас выглядел очаровательно в маленьком костюме-тройке, хотя в нем ему явно было неудобно.

— Натаниэль, это Эди и Кевин. Ты ведь помнишь их со вчерашнего дня, верно? — подтолкнула Лиз своего мужа.

При нашем появлении он поднялся с соблюдением формальных манер и посмотрел на меня.

— Конечно, помню. Я слышал, вы спасли нашего маленького мальчика сегодня днем, — произнес он без какого-либо изменения в тоне.

У Натаниэля была абсолютно плоская мимика с рыбьими, мертвыми глазами. Прошло много времени с тех пор, как я работала с вампирами и я уже отвыкла от того, что смотрят сквозь меня.

— Оу, ну, знаете, он сам в меня врезался, — сказала я, пожав плечами.

— Нет, вы спасли его, я сама видела. Он влипает в такие неприятности, что вы и не поверите, — вмешалась Лиз, указывая на пустой стул рядом с собой, который я и заняла, после чего мы все сели.

Она была слишком милой для него, причем раз так в десять — и я осознала, что, несмотря на деньги, которыми она здесь небрежно щеголяла, она еще не открыла для себя, что друзей нельзя просто купить. Она всё еще думала, что должна быть милой, чтобы обзавестись ими. Либо Натаниэль просто наводил жуть на любого, кто пытался подойти слишком близко.

— И чем же вы двое занимаетесь? — спросил Ашер-Кевин именно тем тоном, который использовал бы любой человек, пытающийся завязать непринужденное знакомство, пока подошедший официант вкладывал меню в наши руки.

— Инвестициями, — сухо ответил Натаниэль, а затем перенаправил вопрос обратно: — А вы?

— Я врач, — сказал Ашер.

При этих словах подбородок Натаниэля едва заметно дернулся вверх.

— Какого профиля врач?

— А какого рода инвестиции? — спросил Ашер в ответ с правильным поддразнивающим тоном и самодовольным смешком в духе «ну разве я не забавный?». — А если серьезно, я занимаюсь паллиативной помощью в хосписе. Но раньше работал в онкологии.

Что ж, у меня не было сомнений, что внутри Ашера скрывался как минимум один онколог, чьими знаниями он мог воспользоваться.

— Оу, разве это не грустно? — спросила Лиз, и её голос был полон искреннего сочувствия.

Ради неё Ашер напустил на себя напускную учтивость; статус врача всегда приносил ему много очков в общении.

— Грустно, но кто-то ведь должен этим заниматься.

Я видела, что Натаниэль сразу списал «Кевина» со счетов, посчитав его просто показушником. Возможно, в этом и заключался план Ашера.

— И, знаете ли, — продолжал Ашер, — именно там я и встретил Эди. Она медсестра.

Лиз повернулась ко мне, явно обрадованная этим менее мрачным поворотом сюжета.

— Вы двое познакомились на работе? Прямо как в сериалах по телевизору?

У меня возникло внезапное желание схватить со стола ложку и зарезать себя ею. В его устах это прозвучало так банально. Мне казалось, что, встречаясь с Ашером, который временами мог изображать врача, я предавала всё сестринское сообщество, большинство из которого не прикоснулось бы к докторам даже чужим использованным катетером Фолея. Но я поняла, что мне не придется играть роль частного детектива сегодня вечером; нужно было просто притвориться милой Эди.

— Ага. Что-то вроде того, — выдавила я сквозь слегка сжатые зубы. — А вы чем занимаетесь?

— О, я сижу дома, — сказала Лиз. — Присматривать за Томасом — это работа на полную ставку. Он у нас немного гиперактивный.

И не поспоришь. Томас как раз занимался тем, что выправлял свою парадную рубашку из брюк. Бедный ребенок. Я сочувственно улыбнулась ей.

— У нас тоже скоро будет ребенок. Мы только сегодня утром об этом узнали.

— Правда? Это же чудесно! Поздравляю! — воскликнула Лиз, захлопав в ладоши.

— Спасибо, — отозвалась я, немного улыбаясь её искренней радости.

— Я бы заказала нам шампанского, — продолжила она. — Но сами понимаете, теперь это под запретом.