Внутри меня все похолодело. Я попыталась убедить себя, что это все тот же невидимый помощник, который прибираясь в доме, заметил лежащий провод и вернул вилку в розетку, чтобы все было на своих местах. Но это действие запускало процесс, открывающий доступ сюда чему-то страшному, необъяснимому, и кто-то специально снова дал ему эту возможность…

Дрожащим голосом я рассказала о своих опасениях Иоське.

— Да ладно, ты опять? — лениво усмехнулся он. — Мы же уже разобрались, что телевизор сломан.

Но увидев, что меня начинает бить нервная дрожь, он шумно выдохнул и поднялся из-за стола.

— Ну, пойдем, пойдем еще раз проверим.

Он первым подошел к злополучному телевизору и, как в прошлый раз, несколько раз попытался включить его и выключить, повертел ручки, даже потеребил шнур в месте его выхода из задней стенки и возле вилки. Вытащил и вернул на место штекер рогатой антенны, стоявшей на корпусе. Ни единой искры, ни единой вспышки на экране или даже короткого скребущего звука.

Для моего успокоения Иоська снова выдернул шнур из розетки.

— Ты к нему бумажку приклей, — со смехом посоветовал он, — и напиши на ней: «Не врубать!»

А я подумала, что это очень даже здравая мысль. При Иоське я позориться не стала, но решила, что перед переходом в обычный мир обязательно прилеплю это объявление.

Наконец мы перебрались за дом и развели там яркий костер. Хоть вечером повеял легкий ветерок, особой прохлады он не принес, на улице было все так же тепло, даже душно. Иоська заставил меня отыскать в кладовке Ильиничны большую плотную подстилку, чтобы не восседать, сгорбившись, на узкой лавочке, а расположиться полулежа, прямо на траве у огня. Идея оказалась внезапно классной, я поняла, что ни разу так не делала за всю свою жизнь. На даче с бывшим мы тоже всегда сидели на лавочке или обрубках бревна, поставленных на попа. И даже при вылазках в лес на пикник все равно размещались на бревнах, специально отыскивая такие места. А так по-походному, или даже по-первобытному, прямо на земле, почему-то никогда и в голову не приходило. Я прихватила еще пару декоративных подушек с дивана, для полного комфорта.

Купол неба все больше темнел, тут и там по нему вспыхивали крошечные звезды. Ветерок гнал небольшие тучки, периодически заслонявшие от нас лунный серп. Мы сидели по-турецки на подстилке. Поодаль в траве валялась сброшенная обувь. Земля за несколько жарких дней сильно прогрелась и сейчас потихоньку делилась теплом. Бутылку с Иоськиным «приворотным зельем» мы поставили посередине и маленькими глотками медленно отпивали его из больших чайных кружек. Это было очень сладкое вино, густое, почти как сироп, с сильным фруктовым вкусом и ароматом. Я все пыталась понять, из чего оно сделано, но не получалось.

Было спокойно и хорошо. Мне больше не хотелось доставать Иоську своими вопросами. Со стороны леса, где я осенью собирала грибы, доносилось щелканье и трели соловья, и казалось кощунственным нарушить эти чудесные звуки своим голосом. От долгого сидения затекли ноги, и я поднялась, чтобы размяться. Иоська лениво следил за мной из-под полуопущенных черных ресниц. Лунный свет лизал его высокий лоб и раскидывал блики в черных волосах.

Я встала на носочки, распрямилась, вытянув руки к небу, и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, тут же ощутив палитру цветочных запахов, наполнявших все вокруг. С сентиментальной улыбкой устремила расслабленный взор в черноту леса. Вдруг мне показалось, что вдалеке за деревьями что-то сверкнуло. Раз и два. Я, с любопытством вытянув шею, вгляделась в ту сторону.

— Что там? — тут же спросил Иоська.

— Показалось, наверное.

— А что показалось? — не унимался он, видимо решив примерить на себя роль приставучки. Своеобразная месть?

— Как будто блеснуло что-то несколько раз, — пожав плечами, ответила я.

— Там, кажется, за лесом река. Может, месяц в воде отразился?

— Нет, речка намного дальше. Да уже прекратилось. Говорю же, показалось… Ой, или нет!

В глубине лесной чащи снова что-то коротко вспыхнуло несколько раз. Я тут же испугалась, а Иоська, напротив, заинтересовался.

— Пойдем, поглядим? — заговорщицким тоном позвал он. — Ну только не говори, что ты опять чего-то боишься. Это дом Ильиничны, и лес Ильиничны. Тут безопасно.

Он сказал это настолько твердым и уверенным тоном, что я тут же кожей ощутила эту безопасность. Тем более, чего мне бояться, если рядом со мной мужчина, да еще и колдун? Уж он точно бы не пошел в страшное место, раз умеет предсказывать события заранее. К тому же я всегда мечтала прогуляться по ночному лесу, а теперь выпал шанс.

— Ну, пойдем, — согласилась я, и он, со смехом ухватив мою руку, стал подниматься, будто с моей помощью, отчего чуть не повалил меня на себя. Шутливая борьба окончательно рассеяла мои тревоги, и мы отправились к калитке на заднем дворе, ведущей в «грибные места».

— Погоди! — я замедлила шаг, вспомнив, что оставила кроссовки у костра. — Босиком же!

— Так приятнее, скоро сама оценишь, — шепнул на ухо Иоська и увлек меня за собой к лесу, возвышавшемуся над нами темной громадой.

Он был прав, идти было приятно. Босые ноги утопали в мягкой, теплой траве, ласково щекочущей ступни. Мы пересекли полянку, где даже в темноте было отчетливо видно белые венчики каких-то ночных цветов, и скоро вошли под сень деревьев.

— Сейчас бы телефоном подсветить, — пробормотала я, осторожно нащупывая кончиками пальцев дорожку. Сухая земля, усыпанная мягкой прошлогодней листвой, приятно грела ноги.

— Да что ты, — засмеялся Иоська еле слышно, как будто боясь нарушить покой ночного леса. — Зачем телефон, дитя цивилизации? Все и так видно, сейчас глаза привыкнут, да и месяц светит.

И действительно, очень скоро я стала различать стволы деревьев, кусты, и даже тропку, изредка перевитую корнями. Идти сразу стало легче.

— Где же оно сверкало? — я оглянулась по сторонам, когда мы углубились в чащу. Позади игриво металось пламя нашего костра, словно зазывало обратно. Танцующий маячок, напоминавший, что он все еще ждет нас домой.

— А что ты видела?

— Словно искорки вспыхивали и гасли. Может, светлячки?

И тут, будто в ответ на мои слова, по левую руку от нас снова на мгновение появился яркий блик и исчез. Тут уже и Иоська увидел.

— Вон там! — махнул он рукой, мы свернули с тропинки и пошли в сторону мерцания. Огонек опять мигнул, а за ним другой. Они не убегали, не отдалялись от нас и больше не гасли. Мы вышли на небольшой мшистый участок леса. Две искорки светились почти посередине. Почти сразу зажглась еще одна. И у нас на глазах огоньки стали по очереди вспыхивать друг за дружкой по кривой линии, как будто обозначали какую-то зону. В итоге образовался неровный овал, по вытянутой части длиной примерно сантиметров в сорок.

— Что это? — восхищенно прошептала я, вцепляясь Иоське в руку. Тот таращился на огоньки во все глаза, в которых светился азарт.

— Никогда подобного не встречал…

— Как будто место обозначено…

— Вдруг это тайник?!

Мы синхронно переглянулись и, не сговариваясь, опустились на колени в мягкий мох. Огоньки не прятались от нас, тускло освещая зеленый пушистый ковер с легким болотистым запахом. Я погладила его поверхность, уже покрытую капельками росы.

— Ну… мне больше ничего другого в голову не приходит… — проговорила я и, ухватившись за мох с краю очерченной светлячками зоны, осторожно потянула его на себя. Увидев, что «крышечка» поддается, Иоська тоже взялся за травяной ворс, помогая открыть тайничок. Его рука коснулась моей, как бы невзначай, но по коже мгновенно пробежал легкий электрический разряд. Не почувствовав ни малейшего сопротивления, мы легко сняли клочок дерна, обнажив черную, маслянистую землю, испещренную крошечными белесыми корешками трав. Огоньки тут же погасли, словно, указав нам место, выполнили свою задачу и стали не нужны. Иоська нашел какую-то толстый короткий сук и принялся рыхлить землю в схроне. Довольно скоро край палки царапнул что-то твердое, и мы, уже не боясь запачкать руки, выкопали оттуда… знаменитую молочную бутылку в стиле Ильиничны.