Я неторопливо обошла квартиру. Проверила санузел, осмотрела кухню. Придраться было не к чему, зато было чем восхититься. Особенно меня впечатлил просторный эркер, который получился при совмещении кухни с балконом-трапецией. Посреди него, как раз на границе балкона и кухни, освещенный с трех сторон радостным весенним светом, лившимся сквозь панорамные окна, стоял круглый обеденный столик. Почти с любого места можно было смотреть в окно. Не то, чтобы оттуда открывались красивые виды, но уж точно лучше, чем на мой гигантский двор-колодец. И стоящие напротив дома не заслоняли небо.

Комната была обставлена довольно просто, но удобно. Почти треть пространства занимала широкая кровать, о которой я так мечтала, засыпая на своем стареньком диване. Конечно, в студии ради экономии места мне пришлось довольствоваться диваном, чтобы днем в сложенном виде не занимал много места, хотя все равно было тесно. А эта квартира за счет света, словно пронизывающего ее насквозь, казалась очень просторной.

— Нравится? — Ирина выжидающе смотрела на меня с дежурной улыбкой.

— Очень нравится, — ответила я совершенно искренне и даже с небольшим сожалением, так как не собиралась тут оставаться. — Но мы же остальные две посмотрим?

— Если хотите, конечно. Сравните, подумаете. Возможно, вторая вас еще больше впечатлит.

Ирина заперла входную дверь, и мы спустились на улицу. Вытащив из кармана брелок сигнализации, моя спутница нажала на кнопку. Где-то справа негромким писком откликнулась машина.

— Тут недалеко, но не охота машину здесь бросать, — пояснила Ирина, усаживаясь за руль. Я нырнула на пассажирское сиденье.

Все три квартиры находились в Леонидовке, прогулки по которой мне почему-то так полюбились. Мы немного покружили по району, чтобы подобраться ко въезду в нужный двор. Мне показалось, что пешком вышло бы даже быстрее. Наконец Ирина припарковалась возле новостройки. Ее сдали буквально на днях. Я об этом знала, потому что во время своих праздных шатаний наблюдала, как заканчивают возводить стены и приступают к внутренней отделке и облагораживанию территории. А теперь, возможно, мне предстояло здесь жить. Надо же, как любопытно выходит иногда. Смотришь на предмет изо дня в день и даже не задумываешься о том, что в скором времени будешь с ним тесно связан. Хотя то был еще не факт.

Вторая квартира, вопреки надеждам агента, мне приглянулась меньше. Ее купили и отделали специально под сдачу внаем. Я же так и не отвязалась от преследовавшего меня необъяснимого желания поселиться в месте, где до меня продолжительное время обитал кто-то другой. И если в однушке, которую Ирина показала мне первой, успели оставить след и хозяева, и несколько сменивших друг друга арендаторов, то эта была настолько нежилая, что вызывала отторжение и почти отвращение. Она была неодушевленная и пустая. А у меня совершенно не находилось ресурсов, чтобы хоть чем-то ее наполнить. Здесь даже пахло пустотой.

Я не стала подходить к окнам, чтобы посмотреть на открывавшуюся оттуда панораму. От Ирины я знала, что окна выходят на Москву и из них видно Лосиный остров, и мне не хотелось лишний раз любоваться тем, от чего придется отказаться. А я уже чувствовала, что жить здесь не стану. Мне обязательно нужно было увидеть третий вариант.

— Ну что, вы даже не пройдете? — с легкой досадой спросила Ирина, увидев, как я топчусь на пороге. Я покачала головой.

— Да я уже все поняла.

— Вы так ничего не прочувствуете, — с нажимом сказала она. — Обязательно надо походить, потрогать, пощупать. Посидеть за столом в кухне, на кресле у телевизора. Ну, что же вы, Ульяна?

— Спасибо, я правда в восторге от обеих квартир, — сказала я, стараясь улыбаться как можно непринужденнее, и просительно добавила. — Давайте третью посмотрим?

Я заметила, хотя Ирина особо и не пыталась это скрыть, как она переменилась в лице. На нем появилось неприязненное, с оттенком брезгливости, выражение. Кажется, она решила, что я ничего снимать не собираюсь и брожу по квартирам из чистого любопытства. Видимо, ей уже попадались такие клиенты.

— Ульян, ну я же про третью вам говорила, это совсем другой уровень, — протянула она с укоризной. — Даже не хочется ваше время тратить.

— Да и ладно, мне все равно очень хочется посмотреть.

На какой-то миг стало страшно, что агент откажется меня туда вести. А мне во что бы то ни стало требовалось взглянуть на это место. Ирина устало и разочарованно вздохнула.

— Она вам не понравится. Там «бабушкин» ремонт во всей красе, к тому же неухоженный и неопрятный. Хозяева и сами не прибрались, и клининг заказать поленились. Это уже совсем на крайний случай. Я бы даже не советовала туда идти, — с легкой гримасой произнесла она. — Неужели вам ни одна из этих квартир в душу не запала? Разница в цене минимальная!

— Они чудесные, честное слово. И дело не в деньгах. Мне просто очень хочется посмотреть третью, ну, пожалуйста.

Кажется, моя напористость выглядела неуместно, отчего Ирина слегка напряглась.

— Да пожалуйста, никаких проблем. Просто время ваше тратить не хотелось, — бросила она и отправилась на выход. С облегчением выдохнув, я поспешила за ней.

К дому, где располагалась третья квартира, мы все же отправились пешком. Снег на тротуарах и проезжей части почти полностью сошел, однако на газонах его было еще слишком много. Серый, ноздреватый, испещренный черными точками грязи и осевшего смога, он угрюмой коркой цеплялся за сухую прошлогоднюю траву. Не желая ни таять, ни плавиться, он лишь медленно иссыхал под еще слабеньким мартовским солнцем, потихоньку обнажая схороненные внутри окурки, фантики, мелкие ветки и собачьи испражнения.

Мы с Ириной, обходя небольшие лужи, пересекли пару двориков, и она повела меня к кирпичной девятиэтажке. Подходя ближе, я задрала голову и непроизвольно замедлила шаг. Вдруг кончики пальцев резко обдало внутренним жаром, и горячая кровь пробежала от них вверх через ладони, наполненная множеством крошечных иголочек. Я ощутила покалывания на коже, будто разминала онемевшие руки. Еще одна жгучая волна, а за ней сразу следом — контрастная ледяная — прошли сквозь все тело, снизу доверху, до корней волос, и у меня перехватило дыхание.

Это был тот самый дом, на который я столько раз заглядывалась, разгуливая по Леонидовке более полугода назад. Глаза привычно быстро отыскали длинный, по-прежнему заваленный барахлом, неостекленный балкон на четвертом этаже. Вот так совпадение! Именно в этом доме находилась квартира, которую почему-то так не хотела показывать мне Ирина.

Она и правда немного сникла, наверное, разуверившись в моей платежеспособности или в необходимости снимать жилье. И я хорошо ее понимала: любого агента насторожило бы желание арендатора заглянуть в убогую хибару после того, как ему продемонстрировали две безупречные квартиры почти по той же самой цене. Если до этого Ирина щебетала без умолку, рассказывая о развитой инфраструктуре Леонидовки, то сейчас мы шли в полном молчании. Без слов зашли в подъезд, так же молча вызвали лифт. И в той же многозначительной, напряженной тишине, нарушенной лишь гулом подъемника, она нажала на кнопку с цифрой четыре.

Внутри меня что-то перевернулось, и я почувствовала, что увлажнились глаза. Насколько велик был шанс, что мы сейчас направлялись в ту самую квартиру, с которой начались мои странные мечты о временной смене жилья?

Лифт выпустил нас на четвертом этаже. Ирина покопалась в своей необъятной и увесистой на вид сумке и выудила очередную связку ключей. С пространственным воображением я обычно на «вы», поэтому даже предположить не могла, какая из четырех дверей на лестничной клетке ведет в «ту самую квартиру».

— Ну, смотрите. — С этими словами Ирина, натянуто улыбнувшись, отперла замок и впустила меня внутрь. Квартира выдохнула в нас спертый воздух редко проветриваемого помещения. Здесь пахло старой мебелью, лежалыми коврами, немного тянуло кислой сыростью туалета, за которым не очень хорошо ухаживали. Наверное, в такой квартире даже обои хранили уже какой-то душок, и вряд ли его можно было вывести тщательной уборкой.