— Я знаю тебя лучше любого человека.

— Нет.

— Лиана…

— Как звали девочку, которую я ненавидела в детстве?

Он нахмурился.

— Что?

— Имя.

Кассиан молчал.

— Какая у меня была любимая игрушка?

— Ты никогда не…

— Чего я боялась до того, как встретила тебя?

Он раздражённо ответил:

— При чём здесь это?

Лиана улыбнулась.

— Вот именно.

Кассиан открыл рот, но она не дала сказать.

— Ты знаешь меня там, где есть ты. Знаешь, как я смотрела на тебя. Что говорила тебе. Что чувствовала рядом. Какие платья носила на наши вечера. Какие письма писала. Что помнила о твоих ошибках. И решил, что это вся я.

Он стиснул зубы.

— Не упрощай.

— Я не упрощаю. Я впервые вижу всё целиком.

Лиана коснулась себя ладонью по груди.

— Моя мать существовала до тебя. Моё детство существовало до тебя. У меня были мысли, которые я тебе не рассказывала. Я любила сына тогда, когда тебя вообще не было рядом. Я боялась вещей, которые ты никогда не замечал. Я хотела иногда уйти не потому, что ненавидела тебя, а потому что хотела узнать, кто я без тебя.

Кассиан смотрел тяжело.

— И всё это останется пустым набором воспоминаний без имени.

— Тогда почему ты пришёл убеждать меня согласиться?

Он замер.

Лиана увидела.

Точно.

— Потому что тебе нужно, чтобы я сама перестала держаться, — сказала она.

— Нет.

— Да.

— Это упростит переход.

— Вот.

Кассиан отвернулся.

Слишком поздно.

— Признание связи уменьшает сопротивление, — произнёс он после паузы. — Только поэтому.

Лиана усмехнулась.

— Назови это как хочешь. Тебе нужно, чтобы я сказала: «Это больше не я».

— Я хочу, чтобы последние минуты не превратились в мучение.

— Тогда открой дверь.

Он ничего не ответил.

— Вот и не рассказывай о милосердии.

Кассиан подошёл к кровати и некоторое время смотрел на смятое покрывало. Потом сел. Впервые за весь разговор он выглядел не могущественным придворным магом, не человеком, управляющим происходящим, а просто уставшим мужчиной. Лиана ненавидела эту человеческую сторону в нём больше всего. Было бы проще, если бы Кассиан превратился в безумца. Если бы однажды проснулся чудовищем и перестал помнить, как держал сына после рождения. Но он помнил. Любил Адриана. Иногда всё ещё заботился о жене по привычке. И всё равно собирался убить её.

— Он будет счастлив, — сказал Кассиан тихо. — Адриан. Я знаю, что сейчас ты мне не веришь, но потом ему станет легче. Прекратится эта путаница. Он перестанет бояться собственной памяти. Рядом будет мать, которая помнит его детство, любит его, знает все привычки.

Лиана почувствовала боль.

— Она его любит?

Кассиан посмотрел.

— Да.

— Или помнит, как любила я?

Он не ответил сразу.

— Для неё это настоящее чувство.

Лиана закрыла глаза.

— Значит, даже это.

Кассиан нахмурился.

— Что?

— Даже любовь к сыну ты ей отдал.

— Это не так просто.

— Конечно.

Лиана открыла глаза.

— Всё у тебя не так просто, пока не приходится назвать вещь своим именем.

Он встал.

— Пора.

Вот и всё.

Без торжественной речи.

Лиана посмотрела на дверь.

— Здесь?

— Нет.

Кассиан протянул руку.

Она рассмеялась.

— Ты серьёзно?

Он убрал руку.

Двое людей ждали за дверью. Не знакомые. Лиана видела их один или два раза возле кабинета мужа. Оба в серой одежде, без знаков. Один держал небольшой деревянный ящик.

— Я пойду сама, — сказала Лиана. Она надела туфли, лежавшие возле кровати, поправила платье и прошла между мужчинами. — Только не вздумай ещё тащить меня за руки. Хоть одну вещь я сегодня сделаю по собственной воле.

Кассиан ничего не ответил.

Они спустились вниз.

Дом был почти пуст.

Или слуг заранее убрали.

Лиана шла по знакомому коридору и замечала вещи, которые раньше не замечала никогда. Трещина на третьей ступени. Небольшое тёмное пятно на ковре возле лестницы, оставшееся после того, как Адриан в одиннадцать лет разлил чернила и неделю боялся признаться. Царапина на деревянной панели, которую Кассиан сделал кольцом в день первой большой ссоры. Всё это было её жизнью. Никакая великая история. Никакая молодость, достойная сохранения. Просто следы.

Ритуальная комната находилась под кабинетом Кассиана.

Лиана никогда там не была.

Спуск оказался коротким. Каменная лестница, узкая дверь, небольшое помещение без окон. Никаких алтарей. Никакого золота. Только кресло с высокой спинкой, несколько зеркал по стенам и тонкие металлические нити, сходящиеся к круглой пластине над креслом.

От одного вида зеркал Лиане стало холодно.

В некоторых отражение запаздывало.

Совсем чуть-чуть.

Кассиан заметил её взгляд.

— Не смотри на них долго, — сказал он.

Лиана усмехнулась.

— Заботливый муж до самого конца.

Один из помощников открыл ящик. Внутри лежал узкий серебристый обруч.

Лиана посмотрела на Кассиана.

— И сколько женщин сидело здесь до меня?

Он не ответил.

Вот этого она и ожидала.

— Рена? — спросила Лиана.

Молчание.

— Женщина из Дома Безымянных?

Кассиан подошёл к креслу.

— Сядь.

— Сколько?

— Лиана.

— Сколько женщин?

Он закрыл глаза.

— Не сейчас.

Лиана рассмеялась.

— Великолепно. Даже перед убийством у тебя всё ещё есть «не сейчас».

Она села сама.

Кресло было холодным.

Обруч лёг на виски.

Металл неприятно давил на кожу. Помощники закрепили тонкие нити на запястьях, но не привязали руки. Видимо, Кассиан действительно рассчитывал, что сопротивляться будет уже поздно.

Он встал напротив.

Лиана посмотрела на него.

— Последний шанс, — сказала она.

Кассиан нахмурился.

— Для чего?

— Открыть дверь.

Он ничего не ответил.

Лиана кивнула.

— Тогда начинай.

Кассиан положил ладонь на круглую пластину.

Сначала ничего не произошло.

Потом зеркала потемнели.

Лиана увидела себя во всех сразу.

Сорок один год.

Усталое лицо.

Тёмные волосы.

Исчезнувшая родинка.

В одном зеркале отражение было моложе.

В другом — ещё моложе.

В третьем стояла Селеста.

Лиана отвела глаза.

Металл на висках нагрелся.

Боль пришла не сразу. Сначала появилось ощущение, будто кто-то осторожно тянет за волосы изнутри черепа. Потом стало хуже. Перед глазами вспыхнула комната над трактиром.

Кассиан.

Молодой.

Снег на плечах.

Картинка дёрнулась.

Исчезла.

Следом первый дом.

Стол.

Кассиан спит.

Исчез.

Свадьба.

Серебряное кольцо.

Исчезло чувство.

Лиана ещё помнила факт.

Но не своё сердце в тот день.

— Держись спокойно, — услышала она голос Кассиана. Он звучал далеко, хотя стоял перед ней. — Не сопротивляйся.

— Иди к чёрту, — попыталась ответить Лиана.

Голос вышел слабее.

Зеркала вспыхнули.

Адриан.

Новорождённый.

Кровь.

Маленькое лицо.

Лиана испугалась.

Не этого.

Только не этого.

Она вцепилась пальцами в края кресла.

— Нет.

Кассиан резко поднял голову.

— Не держись за связь.

— Он мой.

— Лиана.

— Мой сын.

Боль ударила сильнее.

Она закричала.

Воспоминание рассыпалось.

Но не исчезло.

Что-то осталось.

Не Кассиан у стены.

Не лекарь.

Не кровавая простыня.

Только маленькое горячее тело на груди.

Адриан.

Без отца.

Без комнаты.

Без имени Кассиана.

Просто её ребёнок.

Нити дрогнули.

Кассиан нахмурился.

— Странно, — произнёс он.

Лиана почти рассмеялась.

Не смогла.

Следом пришла мать.

Лаванда.

Синее платье.

Руки.

Кассиан попытался потянуть.