Адриана она не видела с того утра. Это было хуже комнаты, хуже запертой двери и даже хуже понимания, что где-то в другом крыле дома молодая женщина уже откликается на имя Лианы Вейр. Последний взгляд сына возвращался снова и снова: испуганный, виноватый, почти детский. Он указал на Селесту, а потом смотрел на настоящую мать так, словно сам не понимал, почему рука поднялась именно в ту сторону. Лиана не винила его. Пыталась не винить. Иногда боль всё-таки подсовывала мерзкую мысль — мой сын выбрал её, — но следом сразу приходило другое воспоминание: Адриан в зимнем саду держит её за край рукава, не уверенный уже ни в собственном прошлом, ни в собственных глазах. Нет. Он никого не выбирал. Выбор за него сделал Кассиан, а мальчику оставил только необходимость произнести вслух результат.

Ближе к вечеру второго дня замок щёлкнул. Лиана подняла голову. Она сидела на кровати, поджав ноги, и держала в руках старую деревянную расчёску, найденную в ящике прикроватного столика. Совершенно бесполезная вещь, но последние полчаса Лиана механически перебирала её зубцы, лишь бы не сидеть без движения. Дверь открылась, вошёл Кассиан. Один. На нём не было придворного камзола, только простая тёмная рубашка и жилет. Волосы растрепались, под глазами появились тени. Слишком человеческий вид для человека, который пришёл убивать собственную жену.

— Значит, сегодня? — спросила Лиана и положила расчёску на покрывало. Она не встала, только выпрямилась и посмотрела на мужа. — Или ты решил лично проверить, достаточно ли удобно содержат покойников перед отправкой?

Кассиан закрыл дверь и остался возле неё.

— Я пришёл поговорить, — ответил он после паузы. Голос был тихий, без прежней раздражённой твёрдости, и именно это сразу насторожило сильнее любого приказа. — Не хочу, чтобы всё закончилось так, как вчера.

Лиана усмехнулась.

— Вчера всё закончилось прекрасно. У тебя появилась молодая жена, мои знакомые перестали понимать, кто я, а сын указал на любовницу, когда его спросили, где мать. Трудно представить, что ты мог бы пожелать большего.

Кассиан нахмурился, но спорить не стал. Он подошёл к окну, провёл пальцами по спинке кресла и только потом сел напротив. Когда-то он делал именно так в первые годы брака, если собирался сообщить неприятную новость. Лиана вспомнила день, когда Кассиан признался, что проиграл почти все их накопления, вложившись в опыт, который обещал открыть ему дорогу во дворец. Он тоже долго выбирал место, потом сел и пять минут объяснял, почему это было необходимо. Лиана тогда кричала. Потом плакала. Потом продала серьги матери, чтобы они заплатили за дом. Через два года Кассиан действительно добился успеха, а потерянные деньги стали семейной шуткой. Теперь Лиана смотрела на него и думала, что именно такие воспоминания он любил больше всего. Те, где она оставалась рядом после его ошибок.

— Адриан спрашивал о тебе, — сказал Кассиан.

Лиана сразу перестала улыбаться.

— Что ты ему ответил? — спросила она и почувствовала, как пальцы впились в край покрывала. — Что та женщина уже не его мать или что мать случайно умерла от старости в сорок один год?

Кассиан отвёл взгляд.

— Я сказал, что тебе нужно время.

— На что?

— Принять происходящее.

Лиана рассмеялась, но тут же оборвала себя.

— Ты ещё продолжаешь это делать, — произнесла она и покачала головой. — Даже сейчас.

— Что именно?

— Делать вид, будто главная проблема в том, что я неправильно отношусь к собственной смерти.

Кассиан устало выдохнул.

— Никто не хочет твоей смерти.

— Тогда открой дверь.

Он не двинулся.

Лиана кивнула.

— Вот и поговорили.

Кассиан поднялся и прошёлся по комнате. Некоторое время он молчал, словно собирался с мыслями. Лиана наблюдала за ним и вдруг увидела привычную походку молодого мужчины из их первого дома. Слишком длинный шаг, лёгкий наклон плеч вперёд, ладонь, скользнувшая по подбородку. Воспоминание ещё было здесь. Это почти обрадовало её.

— Ты думаешь только о том, что теряешь, — сказал Кассиан наконец. Он остановился возле камина и посмотрел на огонь. — Но есть и другое. Адриан сохранит мать. Не пустое место, не распадающийся образ. Всё лучшее, что ты дала ему, останется.

Лиана почувствовала, как внутри поднимается ледяная ярость.

— Во мне? — спросила она.

Кассиан повернулся.

— В той, кого он будет помнить.

— Скажи имя.

Он замолчал.

— Давай, — Лиана поднялась. — Ты пришёл утешать меня, значит хотя бы будь честным. Скажи: Адриан сохранит мать в Селесте.

Кассиан сжал губы.

— В Лиане.

Она несколько секунд смотрела на него.

Вот оно.

Даже Селесту уже убрали.

— Значит, всё готово, — сказала Лиана. Она подошла ближе и остановилась в нескольких шагах. — Для тебя Селесты тоже больше нет.

— Она приняла связь.

— Не отвечай тем, чего я не спрашивала.

— Лиана…

— Её имя ещё существует?

Кассиан молчал.

— Конечно, — Лиана усмехнулась и провела рукой по волосам. — Получается занятно. Ты собирался сохранить женщину и по дороге уничтожил сразу двух.

Он резко посмотрел на неё.

— Никто не уничтожен.

— Тогда выпусти нас обеих и посмотри, кого из нас вспомнят завтра.

Кассиан отвернулся.

Лиана подошла к нему ближе.

— Где Адриан?

— В восточном крыле.

— С кем?

Кассиан помедлил.

— С Лианой.

Она почувствовала, как что-то болезненно сжалось под рёбрами.

— Не называй её так передо мной.

— Это её имя.

Лиана ударила его.

Не так, как в кабинете несколько дней назад. Тогда пощёчина вырвалась прежде мысли. Сейчас она сделала это вполне осознанно. Ладонь обожгло, голова Кассиана резко повернулась, а в комнате стало тихо.

Он не ответил.

Только медленно провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Ударь ещё, если поможет, — сказал он наконец. Голос был глухим. — Через несколько часов это уже ничего не будет значить.

Лиана опустила руку.

— Вот теперь честно.

Кассиан закрыл глаза.

— Я не хочу, чтобы ты боялась.

— А я не хочу умирать.

— Ты не понимаешь.

— Нет, Кассиан. На этот раз понимаю прекрасно.

Она отошла к столу и взяла графин с водой. Пальцы дрожали, поэтому часть пролилась на стол, но Лиана всё равно налила себе половину стакана и выпила. Вода была тёплой и пахла серебром от кувшина.

— Что именно ты сделаешь? — спросила она, ставя стакан. — Не рассказывай про великий смысл. Просто скажи, что будет с телом.

Кассиан долго молчал.

— Связь имени будет отсечена окончательно, — ответил он. — После этого то, что осталось здесь, перестанет удерживать форму.

Лиана коснулась груди.

— Сердце?

— Остановится.

— Дыхание?

Он кивнул.

— И ты называешь это не смертью.

Кассиан подошёл ближе.

— Для мира Лиана Вейр продолжит жить.

— На другой женщине.

— Для Адриана рядом останется мать.

Лиана смотрела на него и впервые ясно поняла, что он действительно считает это утешением. Не притворяется. Не пытается издеваться. В его лице была почти болезненная искренность человека, который уверен, что нашёл способ спасти самое важное и никак не может понять, почему спасаемая сторона сопротивляется.

— Ты правда не видишь, что говоришь, — сказала Лиана.

Кассиан нахмурился.

— Я вижу, что пытаюсь не дать тебе исчезнуть бесследно.

— Убивая меня.

— Сохраняя.

— Кассиан, — Лиана подошла совсем близко. — Если я убью тебя, вырежу лицо и надену его на другого мужчину, а потом научу его помнить наш брак, ты тоже назовёшь это сохранением?

Он отшатнулся, будто она сказала что-то мерзкое.

— Это совершенно другое.

— Почему?

— Потому что личность не сводится к телу.

— Вот именно.

Кассиан замолчал.

Лиана увидела, что он понял фразу. Не согласился, но понял.

— Ты не знаешь, что такое моя личность, — продолжила она. — Девятнадцать лет рядом со мной и всё равно не знаешь.